УКР РУС  


 Главная > Публикации > Мониторинг СМИ  
Опросы



Наш баннер

 Посмотреть варианты
 баннеров и получить код

Электронная почта редакции: info@orthodoxy.org.ua



Сейчас на сайте 230 посетителей

Теги
1020-річчя Хрещення Русі молодь Ющенко Митрополит Володимир (Сабодан) комуністи та Церква вибори забобони Церква і політика милосердя Вселенський Патріархат Католицька Церква Предстоятелі Помісних Церков секти краєзнавство Мазепа Археологія та реставрація Києво-Печерська Лавра Церква і медицина розкол в Україні Патріарх Алексій II церковна журналістика Голодомор церква і суспільство конфлікти Приїзд Патріарха Кирила в Україну Доброчинність монастирі та храми України шляхи єднання церква та політика діаспора українська християнська культура УПЦ КП УГКЦ Президент Віктор Ющенко Священний Синод УПЦ постать у Церкві автокефалія іконопис педагогіка Церква і влада






Рейтинг@Mail.ru






«Портал-Кредо» (Россия): 2007: Год плавного переформатирования. Украина является основным полем битвы за передел православного мира



Портал-Кредо, 28 декабря 2007

В уходящем году плавно, но верно продолжался процесс, некогда обозначенный нами как "глобальное переформатирование православия". Генеральная линия этого процесса - реванш "греческого православия" в результате ослабления "русского" как следствие "распада империи", то есть восточноевропейского блока во главе с СССР и самого СССР. Тут надо оговориться, что и "греческое православие", и "русское православие", и "империя", в данном случае, термины более геополитические, нежели канонические, культурные или религиоведческие. Так, за "греческим православием" стоит гегемония западной модели глобализации в пограничные с альтернативным ей исламским миром части света - на Балканы, на христианский Восток, на постсоветское пространство. За "русским православием" стоит попытка воспротивиться этой гегемонии, чтобы сохранить контроль нынешней российской элиты над богатейшими недрами России, а заодно - смягчить лобовое столкновение исламского мира с той самой западной моделью глобализации.

Главным орудием "глобализационного проекта" в современном "мировом православии", безусловно, является Константинопольская (Вселенская) патриархия. Ее главенствующее положение базируется на двух столпах - внутреннем и внешнем. Ее легитимность в глазах последователей официального православия основано на ее тысячелетней истории, первенствующем положении в диптихе православных Церквей и ряде канонических привилегий, которые хоть и оспариваются Москвой, но эффективно работают на практике (Константинополь раздает автокефалии бывшим частям Русской и Сербской Церквей, восстанавливает автономию в Эстонии, принимает под свой омофор "альтернативные" украинские и русские иерархии в диаспоре). Константинополь имеет легитимность и в глазах внешнего мира - он на равных поддерживает "диалог любви" с Римом, имеет мощное финансово-политическое лобби в США, а в силу своего анклавного положения за границами "традиционно христианских" стран еще и наделен отдельными атрибутами субъекта международного права. Все это выгодно отличает Константинопольский патриархат от остающейся вполне цезарепапистской (в терминах ХХ века это называется "сергианской") Московской патриархии, которая теряет остатки популярности в странах "молодой демократии", стремящихся как можно дальше убежать от "московского имперского кошмара".

Как эта "чистая политика" проецировалась на собственно церковные процессы в православном мире в 2007 году? Среди официальных поместных православных Церквей у Московской патриархии не осталось ни одного сателлита, за исключением Сербской Церкви. С этим связано особо активное сопротивление Патриарха Алексия IIи других руководящих лиц РПЦ МП положительному решению вопроса о независимости Косово. "Борьба за Косово" - одна из немногих возможностей оставить Сербию в церковно-политической орбите Москвы, хотя в самой Сербии мало кто сомневается, что вопрос о независимости анклава, более чем на 90 % населенного несербами, лишь вопрос времени. По истечении этого времени, очевидно, Сербская Церковь последует за соседними Болгарской, Польской, Чехо-Словацкой, которые предпочли "соблазны евроинтеграции" "химерам славянского братства".

Прямых столкновений Константинопольского и Московского патриархатов в уходящем году было немного. Накануне и во время визита главы РПЦ МП в Париж в начале октября руководство Русской архиепископии Константинопольского патриархата говорило о недопустимости захвата Москвой русской церковной собственности за границей и отвергала намеки на "преодоление евлогианского раскола" после ликвидации "раскола карловацкого". По сути, после "Акта" 17 мая, именно Русская архиепископия в Париже, усиленная бывшей Сурожской епархией, стала главным олицетворением "альтернативного" пути развития православия русской традиции на Западе. Осторожные попытки Московской патриархии вернуть себе былое лидерство в православно-католических отношениях завершились эмоциональным демаршем епископа Илариона (Алфеева) на встрече в Равенне 9 октября, в результате чего Константинополь во главе своих Церквей-сателлитов вновь оказался единственным полномочным представителем православия перед лицом Рима.

Более ощутимыми для Москвы стали столкновения с Константинополем по линии Церквей-сателлитов - в первую очередь, Румынской. После смены Патриарха (в августе скончался поставленный при коммунистах Феоктист) и до ранее "недружественная" политика этого патриархата в отношении Москвы стала еще более активной. Новый Патриарх Даниил заявил о намерении восстановить три епархии, которые Румынская Церковь исторически имела на территории Буковины и в долине Днестра, но которые РПЦ МП считает неотъемлемой частью своей "канонической территории". Конечно, Москва и так не признавала существующую с 1990 года в Молдове Бессарабскую митрополию Румынского патриархата, но Молдову, периодически намекающую на возможность своего присоединения к Румынии (особенно после вступления последней в Евросоюз), еще можно считать "спорной территорией". Но вот Украина!...

Эта страна, как мы признавали и в прошлые годы, подводя их итоги, является, конечно, основным полем битвы за передел православного мира. И если раньше еще оставались иллюзии, что у Москвы есть определенные шансы ее удержать, то теперь, после почти открытого провозглашения курса на автокефалию структурой Московской патриархии в Украине, таких шансов, можно сказать, нет. И вот в чем главный парадокс, с точки зрения искренних и ревностных сторонников единства с Москвой. Россия, как известно, "встала с колен", стала реальным геополитическим противовесом Запада (по крайней мере, на восточноевропейской арене), получает сверхдоходы от сверхвысоких цен на углеводороды, консолидировала общество вокруг популярного президента, а РПЦ МП, соответственно, богатейшая православная Церковь мира. Казалось бы, ну чем такая "возродившаяся" Россия может быть не мила сердцу православного русскоязычного украинца? ("Националистов" из Киевского патриархата и разного рода автокефалий мы пока оставляем за скобками). Увы, и такая Россия непривлекательна в качестве точки опоры для геополитического проекта, причем даже не светского, а церковного. В лице реально и свободно образовавшегося за последние 15 лет нового содружества греко-румыно-славянских православных Церквей Украинская Церковь видит более надежного и более цивилизованного стратегического союзника. Почему так? Выше мы отчасти ответили на этот вопрос - во-первых, из-за слишком сильной зависимости Московской патриархии от политического руководства России и изменчивой макроэкономической конъюнктуры, связанной с российским энергосырьем и борьбой за контроль над ним. Церкви в других странах, даже в таких близких России как Украина, не обязаны нести на себе все риски и все издержки, связанные с этой зависимостью. Во-вторых, Московская патриархия выбрала не совсем верный дипломатический стиль отношений с союзниками, в том числе с такими, которые пока еще зависят от нее административно. Точнее, никакого выбора стиля и не было. Фундаментальная ошибка тут состояла в том, что со сменой геополитических эпох, с изменением глобальной расстановки сил, с прекращением "конкуренции двух мировых систем", не сменились церковно-политические приемы Отдела внешних церковных связей. Они не стали гибче, Москва не шла на тактические компромиссы. В общем, вела себя так, как подобает имперской Церкви, занимающей абсолютно доминирующее место в православном мире. Но этот стиль поведения уже не был подкреплен былой государственной мощью и, соответственно, аппаратом принуждения. Убеждать же вместо того, чтобы принуждать, почти никто не умел, а кто умел - быстро обнаруживал слабость своих аргументов. Ибо почти вся послевоенная карта православного мира была расчерчена гусеницами советских танков и скреплялась страхом. И стоило лишь на мгновение этому страху ослабеть, как карта затрещала по швам. Что греха таить - очень уж недобровольно "сплотились вокруг Московского патриаршего престола" порабощенные православные Восточной Европы, включая и украинских, ведь в Украине память о многомиллионных жертвах Голодомора хранилась едва ли ни на генетическом уровне. Да и сам Московский патриарший престол в том виде, в каком он был, когда сплотились вышеупомянутые народы, являлся детищем тоталитарной системы, рожденным в сталинском кабинете сентябрьской ночью 1943 года, после того, как сотни тысяч, миллионы православных в России стали Новомучениками по воле того же диктатора. В общем, исходная слабость аргументов должна быть, с учетом всего этого, ясна.

Неправда, на которой была построена послевоенная система "мирового православия", ведет к болезненным последствиям. А упорство в этой неправде только ускоряет естественное желание бывших "промосковских" православных Церквей выйти из орбиты Москвы. Думается, в этом коренная разгадка столь "неожиданного" для многих аналитиков в Москве стремления УПЦ МП к "канонической автокефалии". Хотя, безусловно, текущие политические процессы - как в Украине, так и в России, и на Западе - тоже способствуют "автокефализации". В этих условиях каноническая связь с Москвой будет важна только для тех чад РПЦ МП, которые с ее помощью хранят социально значимое для них культурное и этническое единство с Россией - то есть для русских в диаспоре. Например, в таких балтийских странах как Латвия и Литва почти нет православных из числа представителей "титульных" наций. Соответственно, местные епархии РПЦ МП не стремятся к отделению от Москвы. В Эстонии же, где есть, хоть и незначительная, прослойка православных эстонцев со своей церковной жизнью и культурой, независимая от Москвы православная Церковь возродилась достаточно быстро. Большинству православных украинцев или молдаван также нет особой нужды утверждать свое этническое единство с русским народом за счет единства "канонического". И это еще один фактор, делающий "автокефализацию" неизбежной.

В УПЦ МП, в отличие от остального Московского патриархата, сохраняется соборная жизнь с участием представителей клира и мирян в высшем церковном управлении. Очевидно, Собор (фактически - Поместный), назначенный на лето будущего года, сделает новые важные шаги в сторону "канонической автокефалии".

Во всех возможных церковных рейтингах процессы, происходящие в Украине, значительно уступают в важности "историческому воссоединению Русской Церкви". Это лишь пропагандистская риторика. РПЦЗ(Л) пришла к 17 мая в весьма поредевшем составе, оставив множество "осколков", не согласившихся подчиниться Москве, что дало повод некоторым аналитикам говорить лишь об "объединении иерархий", но не Церквей. С точки зрения символической, каноническая и церковно-историческая правда, выразителем которой была РПЦЗ, никуда не делась - она досталась "осколкам", объединяющим в совокупности не меньше приходов, чем историческая РПЦЗ. С точки же зрения статистической, количество приходов РПЦ МП благодаря "воссоединению" возросло не более чем на 1 %. В случае же отделения Украинской Церкви от Московского патриархата это количество сразу уменьшится почти на 40 %! Как неоднократно отмечалось, в результате этого РПЦ МП лишится последнего атрибута своего имперского прошлого - лидерства по количеству приходов в православном мире.

Так выглядит ситуация в РПЦ МП извне, со стороны других поместных Церквей и из-за границ России. Внутри же о подобной "драматургии" мало кто догадывается, ибо церковные российские СМИ создают для своих читателей, слушателей и зрителей столь же благостную и безоблачную картину жизни, как и светские российские СМИ. Почти ничего не осталось от того кипения церковно-общественной жизни, которое наблюдалось в "проклятые" 90-е гг. и на рубеже веков. Не слышно больше требований возродить соборность, выйти из экуменического движения, осудить "сергианство"... Внутренняя церковная оппозиция сконцентрировалось в довольно разрозненном движении церковных антиглобалистов (сражающихся за право жить без ИНН и новых паспортов), которое, если верить церковным СМИ, крайне маргинально и малоцерковно. Правда, выступления епископа Диомида заставили усомниться в "малоцерковности" этого движения, а вал писем и обращений в поддержку иерарха - в его малочисленности. Официальная позиция священноначалия по поводу этого выступления так и не сформулирована, что с учетом почти годичного срока, прошедшего с момента появления первого обращения епископа Диомида, производит впечатление какой-то растерянности. Митрополит Кирилл пытался "в меру своих представлений" трактовать "истинные причины" выступлений иерарха, пытаясь их найти, естественно, за рамками самих выступлений. Сначала говорилось, что это попытка торпедировать "воссоединение" с РПЦЗ(Л) (действительно, при наличии таких проблем в РПЦ МП "воссоединение" выглядело слишком поспешным). Потом епископа Диомида пытались изобразить участником предвыборного процесса и подозревали, что он работает на какую-то оппозиционную партию. Здесь, к чести иерарха, надо отметить, что в отличие от Патриарха и некоторых других собратьев по епископату РПЦ МП, никакой прямой агитации за ту или иную партию он не вел.

Как бы то ни было, "искушение Диомида" плавно перетекает в 2008 год, когда по Уставу об управлении РПЦ МП должен состояться Архиерейский Собор. Мы сознательно оставляем за скобками другие события внутрицерковной жизни РПЦ МП, определившие ее облик в 2007 году - о них было немало написано "по горячим следам". Также невозможно в одном кратком "Комментарии", да еще и совмещенном со вторым - об "альтернативном" православии, дать подробный обзор случившегося во всех поместных православных Церквах. Мы старались сказать о самом важном, причем о той его части, которая касается России, точнее - позиционирования РПЦ МП. При общей "стабилизации" политической, в том числе - церковно-политической, жизни в России, какой бы обманчивой эта стабилизация ни была, действительно, больше "информационных поводов" дает внешнецерковная жизнь. Тем более, в условиях "глобального переформатирования православия" от нее все больше зависит положение РПЦ МП и внутри своей "канонической территории".

Александр Солдатов
   











ВНИМАНИЕ! Публикации раздела "Мониторинг СМИ" не обязательно совпадают с точкой зрения редакции сайта "Православие в Украине", а являются отражением общественных событий и мнений с целью улучшения взаимопонимания и связей между Церковью и обществом. Статьи публикуются в редакции первоисточника.