УКР РУС  


 Главная > Публикации > Доклады и выступления  
Опросы



Наш баннер

 Посмотреть варианты
 баннеров и получить код

Электронная почта редакции: info@orthodoxy.org.ua



Сейчас на сайте 141 посетителей

Теги
Церква і політика Мазепа розкол в Україні Священний Синод УПЦ церква і суспільство українська християнська культура 1020-річчя Хрещення Русі Києво-Печерська Лавра милосердя вибори монастирі та храми України Доброчинність іконопис Католицька Церква Вселенський Патріархат Митрополит Володимир (Сабодан) діаспора Предстоятелі Помісних Церков молодь церква та політика комуністи та Церква Ющенко Археологія та реставрація Церква і влада автокефалія забобони Голодомор Приїзд Патріарха Кирила в Україну конфлікти УГКЦ УПЦ КП церковна журналістика секти постать у Церкві шляхи єднання Президент Віктор Ющенко Патріарх Алексій II краєзнавство педагогіка Церква і медицина






Рейтинг@Mail.ru






УСПЕНСКИЕ ЧТЕНИЯ: Всемогущество Божие и человеческая свобода: святоотеческий подход. Бог – Отец и Вседержитель у Отцов-каппадокийцев



Игумен Михаил Ван Парэйс (Крестовоздвиженский монастырь, Шеветонь, Бельгия)

Введение

1. Никео-Константинопольский Символ так исповедует веру Церкви: "Верую во единого Бога, Отца Вседержителя, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого…". Апостольский Символ тоже гласит: "Верую в Бога, Отца Всемогущего…", а дальше, говоря об Иисусе Христе: "…Воссевшего одесную Бога, Отца Всемогущего…" (credo in Deum omnipotentem…; qui sedet ad dexteram Dei, Patris omnipotentis…).

2. О каком же всемогуществе идет речь? Полностью ли соответствует ли греческое слово "Pantokrator" латинскому "Omnipotens"? Может ли Бог Вседержитель быть Отцом? Как быть со злом и страданием в мире? Этот вопрос далеко не только академический.

"Вопль, который мы своим страданием обращаем к Богу, неизбежно, хотим мы того или нет, ставит под вопрос Его всемогущество. Начиная с Лукреция, Лактанция, затем Боэция, и, наконец, Фомы Аквината известная апория больше не оставляет нас. Исходя из констатации зла, которое испытывает на себе человек, она формулируется так: либо Бог благ, но тогда, поскольку зло продолжает существовать, Он не всемогущ; либо же Бог всемогущ, но тогда Его трудно считать благим, поскольку Он не пользуется Своим всемогуществом, чтобы избавить нас от зла. Не знаю, нужно ли оспаривать логическое и формальное соответствие этой дилеммы. Но ее экзистенциальное соответствие остается и никак не может быть устранено".

Эта дилемма - не единственная. Фрейд в работе "Тотем и табу" создал научный миф, глубоко пропитавший собой все психологическое и культурное восприятие современного западного мира. Чтобы основать социальный порядок,   предок-угнетатель, вождь первобытного племени, свободно пользующийся всеми сексуальными удовольствиями, должен быть убит вступившими между собой в союз сыновьями. Всемогущество ассоциируется с образом отца, злоупотребляющего своей властью. Значит, нужно покончить с этим всемогуществом, чтобы придти к самосознанию, стать личностью и установить равенство между братьями. Этот образ отца, который запрещает, лишает прав, часто переносится на представления о Боге Отце.

Прежде, чем обратиться к размышлениям отцов-каппадокийцев над биномом Отец - Вседержитель, уместно обратиться, хотя бы бегло, к греческому варианту Библии.

Слово "Вседержитель" (Pantokrator) встречается в Септуагинте 186 раз. Оно отсутствует в Пятикнижии и псалтири, но очень часто используется у двенадцати малых пророков, в книге Иова и во второканонических книгах. Всемогущество Бога противопоставляется бессилию идолов. Бог Израиля - Бог единый, владыка вселенной, обращенный особым образом к избранному Им народу. Его спасительная воля еще не полностью осуществилась, но воплотится в будущем. Он дарует блага, спасает от смерти, помогает смиренным. Доводя эту мысль до конца, можно сказать: Бог Израиля - Господь вселенной и истории.

Частота употребления слова "Пантократор" заметно снижается в Новом Завете. Однажды святой Павел использует его в 2 Кор 6, 18, цитируя Амос 3, 13 (версия Септуагинты). Остальные 9 раз мы находим это слово в Откровении (Откр 1, 8; 4, 8; 11, 17; 15, 3; 16, 7.14; 19, 6.15; 21, 22). Заметим, что слово "Пантократор" обозначает Бога Отца. Во Христе же - Агнце закланном и победоносном - Бог стал Господином вселенной, и Его могущество ведет историю спасения к ее конечному свершению.

Очень рано, уже с начала третьего века, в толкованиях Отцов Церкви всемогущество Христа оказывается связанным со всемогуществом Отца. Ипполит в труде "Против Ноэта" пишет: "Ибо и Иоанн говорил так: "Тот, Который есть, был и грядет, Вседержитель" (Откр 1, 8). Справедливо он называет Христа Вседержителем, ибо говорит то же, что и Сам Христос засвидетельствовал о Себе. Ведь Христос свидетельствовал: "Все предано Мне Отцем Моим" (Мф 11, 27); и Он владычествует надо всем. Отец поставил Христа Вседержителем". Иногда можно найти похожую интерпретацию у Климента Александрийского и Оригена. Григорий Назианзин использует ее в качестве библейского аргумента, доказывающего единосущность Сына Отцу. Здесь речь идет о начальной стадии развития, которое достигнет высшего воплощения в христианской иконографии Христа-Пантократора византийской традиции.

I. Титул Вседержителя за пределами аномейского спора

1. Отец Вседержитель

Богословское развитие учения о Божественном титуле "Пантократора" у отцов-каппадокийцев сравнительно редко. Самые значительные попытки находятся, как мы увидим, в труде Григория Нисского "Опровержение исповедания веры Евномия". По всей вероятности, они находятся в контексте полемики между Аэтием - Евномием с одной стороны и проникейскими епископами с другой. И в самом деле, начиная с первой своей "Апологии", Евномий, говоря о Боге, подчинил имя "Отец" титулу "Нерожденный" и пытался доказать, что Божественное имя Вседержителя приличествует лишь Нерожденному, Который господствует как над Сыном и Духом, так и надо всем творением.

Вне этого полемического контекста кажется, что каппадокийцы, в соответствии с литургической молитвой и Символами веры, использовали титул Пантократора только применительно к Богу Отцу.  Достаточно одного примера. В первом "Carmen de seipso" Григорий Назианзин обращается к Отцу со словами: "…от Тебя, к Тебе, о Блаженнейший, вновь обращу я взор мой и силу мою, Вседержитель (Pantokrator), Нерожденный, Начало и Отец начал…".

Второй богословский  дискурс позволяет понять, что он имеет в виду под этими словами. "Тому, что Бог воистину есть причина, сотворившая все и все сохраняющая, учат нас и собственные глаза, и самый порядок естества…" Чуть дальше он разъясняет: "Бог, Который всему сущему дал жизнь и поддерживает ее". И автор добавляет, что поддерживать - значит приводить в движение тварный мир и хранить его. Иными словами: Бог есть Творец всего сущего и страж жизни и существования. Тем самым Богослов вторит началу Никейского Символа веры и учению, общему для нескольких философских традиций. Заметим еще, что Всемогущество Бога Творца является для Григория Богослова следствием Его Благости и отражает Его отцовство.

2. Всевышний и Вседержитель у ипсистариев

Однако, следует отметить и иное использование титула "Вседержитель", которое было прекрасно известно каппадокийцам. Отец Григория Назианзина, прежде чем обратиться в христианскую веру, принадлежал к секте ипсистариев. Эта секта исповедовала единого Бога, Всевышнего и всемогущего, но не признавала за Ним титула Отца. "Мой отец был тогда отростком малопохвального корня, поистине злополучного для подлинной веры (…). Этот корень был посеян не в доме Божием и оказался странным и чуждым, смешав в себе две совсем противоположные вещи: заблуждение греков и хитросплетения Закона. Он отторг части того и другого, при этом сделавшись соединением других частей. Из заблуждений греков эти сектанты, отказавшись от идолов и жертв, сохранили поклонение огню и горящим светильникам; из Закона - почитание субботы и отказ от некоторых видов пищи, при этом всячески высмеивая обрезание. Эти несчастные носят имя ипсистариев и почитают единого Вседержителя…".

В "Опровержении" Григорий Нисский упрекает Евномия, радикально отделяющего Сына от Единого Бога, либо во впадении в иудаизм, либо в следовании доктрине испистариев. Несмотря на полемический тон и аргументацию, упрек имеет определенное историческое основание, поскольку секта вдохновлялась ветхозаветным откровением, а также популярным эллинистическим учением. "Но посмотрим, каково продолжение рассуждений. Он есть полностью и раз и навсегда единый, и лишь Он пребывает тождественным и подобным Самому Себе. Если Евномий говорит об  Отце, мы согласны с ним. Ибо только Отец действительно един; Он полностью и раз и навсегда тождествен и подобен Самому Себе (…). Если же такие слова относятся к Отцу, пусть он не ополчается против православного вероучения, ибо в этом он пребывает в согласии с Церковью. Ведь если кто-нибудь исповедует, что Отец всегда пребывает тождественным и подобным Себе Самому, поскольку Он один Единый Бог, он подтверждает православное учение: он видит Сына, без Которого не есть и не может быть назван Отцом, в Отце. Но если Евномий измышляет какого-то иного бога рядом с Отцом, пусть он держит такие речи перед иудеями или теми, кого зовут ипсистариями. Ведь они именно тем и отличаются от христиан, что исповедуют существование Бога, Которого именуют Всевышним или Всемогущим, не приемля, что Он - Отец; тогда как христианин, не верующий в Отца, - не христианин".

II. Евномий: Бог, Нерожденный (и Вседержитель), Отец деянием Своей силы

1. Из истории

Богословская система Евномия ставит под вопрос все никейское вероисповедание. Он делает это, метафизически подчиняя Божие отцовство Его качеству нерожденности и связывая Его всемогущество, скорее, с неспособностью рождать, а не с Божественным отцовством. "Потому неудивительно, что второе поколение ариан, стоящих на тех же убеждениях, в лице Евномия, во имя логики, диалектики и даже лингвистики, возводят спор о Пресвятой Троице на иной план, на уровень особенно мощного умозрительного построения. С этих пор и отвечать им нужно будет на том же уровне".

Вопрос о связи между отцовством и всемогуществом Бога косвенным образом ставился уже с самого начала арианских споров. Если Сын - не Бог, как и Отец, как быть с Его Божественными атрибутами? В каком смысле Слово является Вседержителем?

Святой Афанасий Александрийский был первым, кто применил титул Пантократора также и к Христу, чтобы утвердить Его единосущность с Отцом. Во "Втором слове против ариан" он говорит: "Ибо Он (т.е. Сын) есть, как говорят все пророки и как поет Давид, "Господь сил" (Пс 23, 10), "Господь Саваоф" (Ис 6, 3)…, истинный и всемогущий Бог, пусть это будет на погибель арианам!" В другом месте он пишет: "Итак, Божество Сына принадлежит Отцу, и потому неотделимо от Него. Таким образом, есть только один Бог и "нет еще кроме Его" (Втор 4, 35). Значит, раз они суть одно, и едино Божество, то же говорится о Сыне, что и об Отце, кроме того, что Он Отец. Например, титул Бога: "Слово было Бог" (Ин 1, 1) или Вседержителя: "Который есть и был и грядет, Вседержитель" (Откр 1, 8); или Господа: "Один Господь Иисус Христос" (1Кор 8, 6); или же то, что Он есть Свет: "Я есмь Свет" (Ин 8, 12); или то, что Он изглаживает грехи: "Чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи" (Мф 9, 6); и все, что еще можно было бы найти. Ибо, как говорит Сам Сын, "Все, что имеет Отец, есть Мое" (Ин 16, 15), а также: "Все Мое Твое" (Ин 17, 10)".

Евномию, по всей вероятности, были известны аргументы Афанасия Александрийского, и, конечно, трех отцов-каппадокийцев. Новизна Евномия, насколько позволяют об этом судить исторические документы, состояла в том, что он использовал Божественное имя Пантократора (Бога Творца) в смысле, казавшимся ему традиционным - и отчасти действительно таковом, - но, сузив его смысл, включил его в богословское построение, которое от этого искажалось.

Краткое напоминание о существе споров между отцами-каппадокийцами и Евномием поможет нам понять место и значимость этих вопросов христианского вероучения. Вспомним, что "Опровержение" Евномия святителя Григория Нисского появилось уже в самом конце дебатов, длившихся более двадцати лет. "Апология" Евномия была написана  в 361-362 гг. Василий Кесарийский написал на нее опровержение в 364-366 гг.  А более чем через десять лет, между 378 и 380 гг. Евномий ответил "Апологией апологии", которую долго вынашивал.

После смерти брата Василия Григорий Нисский  продолжает его дело и опровергает новую апологию Евномия. Первые две книги были написаны до 381 года (Константинопольского собора), а третья после, но раньше лета 383 года. Ведь в июне 383 г. император Феодосий, желая удостовериться в правоверии своих подданных, потребовал каждого из глав религиозных течений представить "исповедание веры". Григорий Нисский поспешно написал опровержение веры Евномия.

Кроме того, не следует забывать о различии литературных жанров трех текстов Евномия и о возможной эволюции его мысли и богословской аргументации. В исповедании веры июня 383 г. он старается подчеркнуть традиционность своего символа, при этом не изменяя своим глубоким убеждениям. "Апология апологии" - это полемический труд, и нам известны лишь его фрагменты, присутствующие в работе Григория "Против Евномия I-III". "Апология" излагает богословскую позицию Евномия в момент, когда он сам и его приверженцы еще могли надеяться на эволюцию церковного вероучения, благоприятную для их видения тайны христианского Бога. Божественное имя Пантократора, Вседержителя появляется в "Апологии" лишь попутно, и, насколько мы можем судить, вовсе не встречается в "Апологии апологии". Зато оно занимает важное место  в "Исповедании веры", будучи там эквивалентом Нерожденного -  ключевого понятия аномейского богословия.

Этим фактом, вероятно, объясняется то, что святитель Григорий, создавая свое "Опровержение", не мог непосредственно опираться на свои предыдущие работы ("Против Евномия I-III"), как он делал обычно, чтобы заклеймить ложный смысл, который Евномий вкладывал в слово "Вседержитель", и дать свое собственное толкование этого Божественного титула.

2. "Отец" согласно учению Евномия

В "Апологии" Евномий предлагает "исповедание веры, древней и нейтральной в отношении настоящих споров". Он утверждает: "Мы веруем во единого Бога, Отца Вседержителя, от Которого все (1Кор 8, 6)". На первый взгляд здесь нет ничего особенного и вызывающего тревогу.

Но дальнейшие разъяснения дают возможность открыть суть мыслей автора. "Итак, мы называем Его образом, но не потому, что сравниваем Рожденного с Нерожденным, … а потому, что сравниваем Единородного и первородного Сына с Отцом, поскольку название Сын указывает на Его сущность (ousia), а название Отец  - на действие (еnеrgeia) Того, Кто Его породил". Метафизическое богословие Евномия ясно утверждает, что имя Отца не означает Бога, Нерожденного; оно не означает и Божественного Лица, но лишь чистую энергию (действие) Нерожденного, порождающую Сына. Сын же, в Свою очередь, Своей энергией производит Духа. Для Евномия немыслимо говорить о рождении Сына Отцом, потому что самое имя Отца говорит не о сущности, а об энергии (=воле) Бога. Именно эта энергия обеспечивает переход между Единым и множеством, между нетварным и тварным. Сын есть тварь.

Нет необходимости дальше углубляться в философские следствия этого богословия. Один  фрагмент "Апологии апологии" вполне способен их показать. Тот же труд, вероятно, старался опровергнуть позицию Василия, утверждавшего, что Бог Отец - нерожденный, без различия этих двух терминов между собой.  Приведем в качестве примера лишь один отрывок, чтобы стало ясно, как Евномий старается доказать несостоятельность богословия Василия Великого. "Если Бог есть Отец в силу того, что Он родил Сына, и если Отец есть Нерожденный в силу тождественного смысла этих слов, тогда Бог есть Нерожденный в силу того, что Он родил Сына, а прежде, чем родить Его, Он не был Нерожденным". Таким образом, Евномий посягает на то, что для никейского православия является основой и фундаментом веры в Пресвятую Троицу: Отец, Бог есть источник и начало Божества, Бог Израиля и Иисуса Христа, единый и вечно Тот же. Отец есть Бог, сущий от века.

"Исповедание веры" Евномия не раз упоминает титул Пантократор и всячески отдает предпочтение этому Божественному имени, которое становится у него почти эквивалентом титула Нерожденный. Сопоставим тексты. В первом же предложении Евномий пишет: "ибо Вседержитель есть один Единый Бог". О Сыне он пишет следующее: "…ибо слава Вседержителя не может быть никому сообщена, как Он и сказал: "Не дам славы Моей иному" (Ис 42, 8; 48, 11)". Далее он уточняет: Сына "мы почитаем как Сына Божия и Единородного, подобного Тому, Кто Его породил единственно в силу высшего сходства и особым образом, - не так, как отец подобен отцу (ибо нет двух отцов), и не так, как сын подобен сыну (ибо нет и двух сыновей), и не так, как нерожденный подобен нерожденному (ибо един Нерожденный - это Вседержитель, и един Рожденный - это Единородный); но как Сын подобен Отцу, будучи образом и печатью всякого действия и всякого могущества Вседержителя, печатью дел, слов и замыслов Отца".

Эти тексты проясняют позицию Евномия, ни на йоту не меняя его богословских убеждений. Слово не обладает той же природой, что нерожденный Бог. Если и может идти речь о подобии между Словом и Богом (homoousios), то только в более узком смысле, связанном с действием Бога (Его энергиями).

3. Юлиан арианин

Существует один текст аномейского направления, подтверждающий значение титула Вседержителя, применяемого в отношении к Нерожденному Богу. Это комментарий на книгу Иова, который издатель приписывает арианину Юлиану. Отец Р. Ваджионе предположил, что речь может идти о Юлиане из Киликии - епископе, стороннике Евномия, о котором говорит историк Филосторг. Согласно сведениям, которые мы можем почерпнуть в первом издании, этот комментарий, вероятно, был написан около 360 года в Сирии, возможно, в Антиохии. Большая цитата, которую мы хотим привести, является тщательно продуманным утверждением смысла Божественного титула Вседержителя для аномеев. По контрасту оно позволяет лучше понять реакцию отцов-каппадокийцев.

Юлиан комментирует Иов 37, 22б-23а: "Велика надо всем слава и честь Вседержителя (Пантократора), и мы не находим никого, подобного Ему и могуществу Его". А вот его разъяснения: "Надо всем видимым Вседержитель велик, славен и страшен, ибо никто не может с Ним сравниться и встать рядом, ни в том, что касается бытия, ни в том, что касается силы и могущества. Что до бытия - потому что Он есть Нерожденный; что же до силы - потому что Он - Отец Сына. И нет никого иного, кроме Вседержителя, кто был бы причиной мироздания, и нет иного посредника в порождении мироздания, кроме "Бога Единородного" (Ин 1, 18), "Слова в начале" (Ин 1, 1), Того, Который есть прежде всего, и "Которым все" (1Кор 8, 6). Бог Единородный есть прежде всех вещей, ибо Он рожден прежде всякой твари (Кол 1, 15), и Им все стоит, и "без Него ничто не начало быть, что начало быть " (Ин 1, 3). Он есть Слово не как некий голос и не как Бог безначальный. И все же, с одной стороны, Он есть Слово, как Тот, Кто начал быть без посредников, рожденный волей и силой, а не страстью естества или делением сущности (ибо Рождающий, будучи бессмертным, нетленен); с другой стороны, Рожденный также нетленен в силу Своего собственного достоинства, как Бог Единородный: о нетленном же невозможно помыслить ни о какой перемене, разделении, искажении, эманации, преобразовании. Ведь, в самом деле, Рождающий - не человек, а Бог святой и истинный; стало быть, и рождение также достойно Бога, а не по-человечески страстно. Тот, Который родил, дал жизнь, но не так, чтобы разделить ее с Рожденным. Рожденный есть жизнь в Самом Себе, но Он получил ее не отчасти. Велика же слава Вседержителя, велика честь, которая Ему подобает со стороны всякой разумной и святой твари, ибо Он несравненен  в естестве и в могуществе. Ничто единосущное не исходит  от Него (ибо сказано, что Он нетленен); ничто, подобное Его сущности (ибо Он несравненен), и мы не найдем никого иного, подобного Ему и Его могуществу".

Юлиан устанавливает глубокое различие между бытием Бога и Его могуществом: по сущности Своей Бог - Нерожденный, а в силу Своего могущества Он - Отец Сына. Как Творец всего сущего Нерожденный есть Вседержитель, а Сын - посредник (активное орудие) творения. Логос рожден волей и силой Нерожденного, безо всякого вмешательства "страсти", присущего порождению всего тварного. Юлиан отрицает, что Сын обладает той же или подобной природой, что и Бог Нерожденный. В любом случае, Сын-Логос не является Вседержителем.

Таким образом, мысли Юлиана вторят убеждениям Аэтия и Евномия, но при этом Юлиан не использует (или еще не использует?) понятийный инструментарий последнего. Ведь кажется, что, когда речь идет о рождении Сына, Евномий действительно предпочитает говорить о воле (еnеrgeia) Бога, а не о Его могуществе или силе. Тем самым он избегает грозящего Юлиану смешения между рождением  Сына Божиим могуществом, а творения - всемогуществом. Как бы то ни было, нелегко понять статус Божественного имени Вседержитель, применяемого в отношении к Богу Нерожденному, которое кажется значимее прочих в аномейском богословии.

III. Ответ Григория Нисского

1. Бог - Отец и Вседержитель

Насколько нам известно, святой Василий Кесарийский не поднял прямо вызова, брошенного Евномием, относительно статуса имени "Отец" в христианских размышлениях о тайне Пресвятой Троицы.

Это сделали оба святителя Григория. Григорий Нисский постарался подробно разъяснить смысл утверждения о нерожденности Отца. Затем он опроверг позицию, согласно которой имя Отца означает энергию (действие) сущности Нерожденного Бога. В начале "Опровержения" он предлагает обобщение тринитарной ереси Евномия и сжато излагает собственное учение о "теологии" и "домостроительстве".  Позитивным образом имена Отца и Сына, прилагаемые к Богу, утверждают единство сущности и различие Лиц. Они входят в категорию "абсолютно-относительных" имен, то есть таких, которые означают человеческие реальности и вместе с тем служат точкой опоры при обращении к Троичному Божественному абсолюту.

С другой стороны, споры не мешают Григорию Нисскому по-прежнему связывать Божие отцовство как с Его достоинством Творца вселенной, так  и с фактом вечного рождения Единородного Сына. В этом он продолжает наиболее распространенное течение предшествующей богословской традиции, нашедшей свое выражение в Никейском и Апостольском Символах веры: Бог есть Отец и Творец всех вещей.  Термин "Вседержитель" указывает именно на связь между тем и другим. В качестве примера приведем два рассуждения на нашу тему в трудах уже иного литературного жанра.

В "Огласительном слове" знаменательно то, что епископ Нисский говорит о сотворении в начале части, посвященной домостроительству спасения. Сотворение - дело "вечной силы Бога, творящего все сущее, носящего в Себе то, что еще не существует, хранящего всю тварь, предвидящего все, еще имеющее быть". Творение человека - дело Логоса, Премудрости и Силы Божией, потому что Бог (Которого автор не называет Отцом в предыдущих рассуждениях о "теологии") не существует без Слова и Духа. Но Бог сотворил человека  по "преизбытку Своей любви". Значит, для Григория Нисского нет никакого противоречия между Божиим всемогуществом и Его отеческой любовью.

"Проповеди на молитву Отче Наш" дают еще одно тому доказательство. Бог-Отец творит и сохраняет жизнь; во Христе Он дает нам вступить с Ним в родство, усыновив нас. Он любит человека и отдает весь тварный мир в его распоряжение. Он создал нас свободными и отпускает грехи. Божественное имя Пантократора в этих проповедях не появляется. Самое частое именование Бога здесь - Отец. Его величие превосходит все и вся, но Он дает нам возможность приблизиться  к Нему путем подражания, то есть жизни, достойной детей такого Отца.

Самые важные для нашей темы страницы мы находим в третьей проповеди. Когда Григорий объясняет прошение "Да приидет Царствие Твое", сначала он задает вопрос, как вообще может придти Царство Того, Кто всегда - Царь. Отвечая на этот вопрос, он говорит о "сокровенных тайнах". Бог есть Царь по Своей творческой силе, которой держится вся вселенная. Но эта сила не тираническая, она осуществляется в отношении существ свободных, призванных свободно избрать добро. Поскольку же человеческий род избрал зло и подпал под его тиранию, тем самым поработившись смерти, Бог освобождает нас. Прошение "Да приидет Царствие Твое" означает, что мы просим Бога разрушить зло в нас и дать нам вступить в жизнь, свободу, мир и радость Его Царства.

Григорий предупреждает, что речь идет лишь о его личном объяснении ("вот что мы думаем об этом слове"). Но поразительно в его рассуждениях то, что могущество Бога, которым Он творит и воссоздает, по избытку любви дало жизнь свободному существу - человеку, - и что Отец принимает человеческую свободу как предел Своему всемогуществу.

2. "Опровержение исповедания веры" Евномия святителя Григория Нисского.

1) Опровержение… 48-49 GNO II, pp. 331, 22-332, 14.

Евномий исповедует: "Вседержитель есть воистину один Единый Бог". В этой части его исповедания веры он избегает применять  к Богу слова "Нерожденный" и "Отец". Такая осторожность вызвана, вероятно, особыми обстоятельствами, окружающими создание этого документа. Но очень возможно, что слово "Вседержитель" является здесь своего рода смягченным вариантом слова "Нерожденный".

Григорий Нисский отвечает в два этапа. Если Евномий, исповедуя Вседержителя, думает об Отце, мы согласны с ним. Но если он имеет в виду иного Вседержителя, Который не был бы Отцом, то он впадает или в иудаизм, или в платонизм. Название Вседержителя принадлежит Отцу, точно так же, как и другие Божественные имена (Всевышний, Царь царей, Господь господствующих). Но эти же имена принадлежат и Сыну. Эта мысль напоминает  уже приведенный выше пар. 38. И Григорий заключает так: "Тот, кто не принимает Отца, - не христианин".

2) Опровержение … 122-129 GNO II, pp. 364, 9 - 367, 16.

Евномий пишет: "(Сын) получает славу от Отца (2Петр 1, 17; см. Ин 17, 3); Он не участвует в Его славе, ибо слава Вседержителя не может быть никому сообщена, как сказано: "Не дам славы Моей иному" (Ис 42, 8; 48, 11)".

Попробуем проследить за аргументацией Григория шаг за шагом. Он начинает с библейского аргумента, который опровергает несообщаемость славы Отца. Если Бог в день Пятидесятницы дал Своего Духа всякой плоти (Иоил 3, 1; Деян 2, 17), как мог Он тем более на дать Его Своему Единородному Сыну? Ибо Сын обладает всем, что есть у Отца (Ин 16, 15). Заметим, между прочим, что автор практически отождествляет славу Божию и Святого Духа, что нередко для нисского епископа.

Затем он продолжает парадоксом, исполненным иронии: Евномий  прав, считая, что слава Отца не может быть сообщена, - не потому, что слава Сына отлична от славы Отца, а потому что Сын, будучи одной с Отцом природы, не нуждается в том, чтобы принять эту славу. Он ею обладает.

В следующих параграфах (124-126) автор старается прояснить подлинный смысл титула "Вседержитель", коротко напоминая теорию Божественных имен. Действительно, существуют две категории Божественных имен. Одна из них указывает на величие Бога и безотносительна к человеку (невидимый, премудрый, нетленный…); другая же говорит о Его снисхождении к людям, то есть имеет отношение к человечеству (милосердный, творец, врачеватель…). Имя Вседержителя относится к этой второй категории. "Следовательно, имя Вседержителя, для тех, кто вдумывается в него, означает,  когда речь идет о Божественном могуществе, не что иное, как действие (еnеrgeia), промышляющее обо всем, что есть в тварном мире. Это действие и обозначается именем Вседержителя и выражает существование отношений с тварным миром". Итак, речь идет о снисхождении Бога к твари, которая нуждается в Божественном промышлении и сохранении ее жизни. Это значит, что Отец всемогущ по отношению к твари, но не по отношению к Сыну.

Но кто осуществляет Божественное всемогущество по отношению к твари? Разве не Сын? Здесь святитель Григорий прибегает к некоторым библейским доказательствам (1Кор 12, 6; Ин 1, 3; Кол 1, 16-17; Деян 17, 28; Ин 16, 15; Рим 9, 5; Ин 10, 28). Значит, Сын поистине является Вседержителем. Напомним, что в этом Григорий Нисский идет вслед за Афанасием Александрийским, и заключает, что Сын и Дух не нуждаются во Вседержителе, поскольку обладают той же неизменной Божественной природой, что и Отец. Наконец, он показывает, к каким абсурдным и кощунственным выводам  приводят богословские позиции Евномия.

3) Опровержение… 156 GNO II, pp. 378, 25 - 379, 4.

В последнем кратком отрывке Григорий Нисский, еще раз подчеркнув  ложность противопоставления, которое вводит Евномий между словами "Нерожденный" и "Рожденный", пишет: "Именно по этой причине он соединяет с именем Нерожденного имя Вседержителя, которое толкует отнюдь не в смысле провиденциального действия. Он ложно толкует имя Вседержителя в смысле тиранического господства, так что и Сын у него оказывается принадлежащим к подчиненной и покорной природе и вместе со всеми другими существами служит Тому, Кто царствует надо всеми без различия Своей тиранической властью". Григорий затрагивает здесь причину сближения титулов Нерожденного и Вседержителя, которое является одной из характерных черт аномейского монотеизма после Аэтия.

Итоги

Кратко подведем итог нашего чтения тех текстов "Опровержения", которые относятся к понятию Божия всемогущества. Это всемогущество проявляется в отношениях с творением и в промышлении о вселенной (особенно о человеке). Речь не идет об абсолютном Божественном имени. Как видно из Писания, Сын и Дух заслуживают этого титула в той же степени, что  и Отец.

Однако здесь уже ощущается опасность последующей путаницы, которая может возникнуть из-за вполне законного в принципе распространения титула Вседержителя на Сына и Духа. С одной стороны, Божественное имя, относимое литургическим и вероучительным преданием только к Отцу - Творцу человечества, которому Он неустанно расточает Свои благодеяния, из-за такого распространения отчасти утрачивает свою силу. С другой стороны, более философское понимание идеи Божественного Всемогущества сглаживает эсхатологическую остроту, поскольку Отец совершает спасение через закланного Агнца в новом творении (книга Откровения). Тем самым святитель Григорий косвенно дает понять, что, сузив значение Божия отцовства в отношении к Сыну и человеку, богословие Евномия делает Отца тираном, а человека - рабом, а не свободным существом.

IV. Некоторые дополнения

Однако остановиться на этом было бы преждевременно. В ином контексте, вне зависимости от споров с Евномием отцы-каппадокийцы также ставили вопрос о богословском смысле Божественного всемогущества.

1. Божественное всемогущество и Воплощение

Воплощение Сына действительно являет силу и благоутробие Бога. "Почему, когда ночь достигает самой глубины и более уже не может сгуститься, является для нас во плоти Тот, Кем стоит вся вселенная и Кто владычествует над ней своим могуществом, Тот, Кого вся тварь не может вместить, но Кто обнимает все мироздание, - является, выбрав Себе жилищем столь тесный сосуд? Его великое могущество сокровенно сочеталось с Его благой волей и явилось равным образом повсюду, к чему бы эта воля Его ни побуждала, и при сотворении всего сущего могущество не уступало воле; когда же Он пожелал сойти в нашу смиренную природу ради блага людей, Он обладал силой совершить и это, однако, придя в этом облике, не оставил вселенную без Своего промышления".

Та же идея подробнее развивается в "Огласительном слове". Приведем несколько наиболее значительных отрывков. "… Старательно исследуем события тайны, в которых лучше всего раскрывается могущество, соединенное с любовью к человечеству. Прежде всего, то, что Божественная природа оказалась способной уничижиться до человеческого состояния, есть более сильное доказательство Его могущества, нежели величие и сверхъестественность чудес". "… То, что Бог снизошел до нашей малости есть, каким-то образом, выражение преизбытка Его могущества, которому не может помешать ничто, противоречащее его природе". "Благость "(Бога) проявляется в Его воле спасти погибшее, премудрость и праведность - в том, каким образом Он нас спасает; могущество - в том, что Христос уподобился человеку и принял образ, соответствующий уничижению человеческого естества (см. Флп 2, 7-8)".

Эти тексты пытаются установить богословскую связь между отеческой любовью Бога и Его всемогуществом. Всемогущество описывается с помощью библейского и философского словаря, относящегося к  творению вселенной Вседержителем и Его промышлению о ней. Однако преизбыток любви Отца является  в Воплощении Сына, когда Божественное всемогущество, вне собственной природы, делается маленьким и уничиженным человеком. Эти мысли суть часть более обширных рассуждений о взаимосвязи между Божественными атрибутами и тайной домостроительства, последний и высший горизонт которого - всеобщее спасение. Воплощение Слова в смиренной человеческой природе - высшее проявление трансцендентности Бога, Который любит безмерно, превосходя всяческие пределы.

2. Покорение Сына Отцу

Остается глубже рассмотреть еще один аспект нашей проблемы: может ли всемогущество Бога, становящегося малым и смиренным из любви к человеку, спасти человека - свободного, но плененного грехом и смертью? О каком покорении говорит апостол Павел, утверждая: " когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем" (1Кор 15, 28)? В ходе споров, касавшихся Пресвятой Троицы, этот текст вызывал наибольшее число разногласий. Мы не станем ни восстанавливать всю историю этих споров, ни стараться показать многообразие их граней. Остановимся только на вопросе о человеческой свободе в истории спасения.

А) 1Кор 15, 28 в толковании Григория Нисского

Святитель Григорий дважды возвращался к этому тексту в трактатах "Против Евномия". Он даже посвятил ему небольшой труд.

О каком же покорении говорит святой Павел? Епископ Нисский отвечает: Павел имеет в виду покорение Тела Христова, то есть Церкви, когда всякие следы зла искоренятся и Отец будет все во всем. Это значит, что по завершении домостроительства спасения Сын и Дух будут не ниже Отца. Но Григорий задает следующий вопрос: совместимо ли это покорение с человеческой свободой?

Здесь вступает в силу сотериология Григория Нисского. "…начиная с человека Христа, воспринявшего все человеческое естество, спасение распространяется в некоей очередности: от менее злых к тем, кто преисполнен зла, через все человечество, до тех пор, пока зло не будет окончательно и полностью упразднено и Бог не сделается все во всем". "Именно благодать Святого Духа обожествляет человечество Слова,  подобно тому, как вслед за Словом и через Него достигает других людей…". Победа над злом  и грехом преображает "покорение" в царство, нетление, блаженство. Царство человека, ставшего воистину образом и подобием Божиим, - это знак исчезновения греха, послушания Святому Духу, подлинной свободы, в чем, парадоксальным образом, и состоит истинное покорение.

Б) 1Кор 15, 25-28 в толковании Григория Назианзина

Григорий Богослов тоже затрагивает проблему, поднятую аномеями в качестве библейского свидетельства против единосущности Отца и Сына. Он опирается на три библейских текста: 1Кор 15, 25-28; Деян 3, 21; Пс 109, 1.

"Во-вторых, как понимать их столь великие и неоспоримые тексты?" Григорий Назианзин обращает внимание на два возможных значения греческого слова  ("доколе"), которое может означать и относительный, и абсолютный конечный пункт. Затем он объясняет, что слово "царствовать" (basileein) также может иметь двойной смысл. ""Царствовать" говорят, с одной стороны, о царе, который правит своими подданными, как вседержитель, хотят они того или нет; но с другой стороны, так говорится и о Том, Кто производит покорение, Кто подчиняет Своему царству нас, добровольно соглашающихся жить под Его царством. В первом смысле Его царству не будет конца; но во втором, каков его предел? Он берет нас под Свою руку, когда мы спасены…".

Иными словами, мы видим мысли, схожие с размышлениями Григория Нисского: с одной стороны, это утверждение единосущности Отца и Сына, с другой - защита человеческой свободы от толкования Божественного всемогущества в "тираническом" смысле.

Заключение

Мы могли бы продолжать наше исследование. Мы видели тексты отцов-каппадокийцев и их противников, относящиеся к разным литературным жанрам. Ни один из этих текстов, кроме "Исповедания веры" Евномия, не излагает вопроса о связи между Богом-Отцом и Богом-Вседержителем систематически. Поэтому сделать систематическое обобщение тоже невозможно. Сближая титул Пантократора с титулом Нерожденного, аномейское богословие пыталось утверждать, что Бог Единый и истинный  был источником всего и вся, в том числе Сына и Духа. Разъяснений о взаимосвязи этих двух титулов оно нам не оставило.

Однако есть некоторые элементы, которые кажутся нам важными и могут стать стимулом для сегодняшних изысканий, исходящих из позиций отцов-каппадокийцев.

В направлении, продолжающем собой античную и библейскую религиозность, Бог  Вседержитель предстает здесь как Отец, потому что Он хранит жизнь вселенной и всей твари. Кроме того, Он - Бог и Отец Единородного Сына, ведущий историю человечества к спасению. Григорий Нисский (впрочем, возможно, не он первый) подчеркивает, что Воплощение Слова в уничиженном состоянии парадоксальным образом являет  избыток Божественного могущества, свидетельствуя о Его отеческой любви к человеку. Эта любовь уважает и восстанавливает свободу человека, пораженную грехом. Всемогущество Отца отнюдь не имеет тиранического характера. Оно ведет нас к эсхатологическому счастью. Как свидетельствует другой труд Григория Нисского, "Contra Fatum", проблема Теодицеи, как мы уже упоминали во Введении, должна ставиться в терминах не Божественного всемогущества, а Божественного Провидения. Отцы Церкви во многих своих трудах продолжили дебаты, возникавшие уже со времен классической древности.

Есть еще одно, что заботит отцов-каппадокийцев: православие веры в Пресвятую Троицу. Для них всемогущество - Божественный атрибут, принадлежащий всем Трем Божественным Лицам, единосущным между Собой. Каждый из Них - Вседержитель.

Такое православие необходимо. Но все же пусть оно не заслонит от нас всего богатства, -присутствующего уже в Библии, - имени Отца Вседержителя, ведущего нас к Царству в Духе через Сына.

Доклад на Шестой международной конференции "Успенские чтения" (Киев, сентябрь 2006).