УКР РУС  


 Главная > Публикации > Доклады и выступления  
Опросы



Наш баннер

 Посмотреть варианты
 баннеров и получить код

Электронная почта редакции: info@orthodoxy.org.ua



Сейчас на сайте 81 посетителей

Теги
Священний Синод УПЦ українська християнська культура Доброчинність шляхи єднання вибори педагогіка секти діаспора постать у Церкві милосердя Церква і влада 1020-річчя Хрещення Русі Церква і медицина забобони Вселенський Патріархат УПЦ КП Митрополит Володимир (Сабодан) Археологія та реставрація Предстоятелі Помісних Церков Ющенко Президент Віктор Ющенко церковна журналістика монастирі та храми України Патріарх Алексій II Мазепа іконопис церква і суспільство автокефалія церква та політика краєзнавство Церква і політика УГКЦ Приїзд Патріарха Кирила в Україну молодь Католицька Церква конфлікти Голодомор Києво-Печерська Лавра розкол в Україні комуністи та Церква






Рейтинг@Mail.ru






Парадоксы памяти

  09 октября 2008


Архиепископ Полтавский и Миргородский Филипп

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!

Всечестные отцы! Дорогие братья и сестры! Дамы и господа!

 

Сегодня мы собрались на Успенские чтения для обсуждения удивительно важного явления бытия мира - памяти. Может быть, из всех именно это исполнено множества явных и тайных противоречий, сопровождается различными удивительными и таинственными феноменами. О некоторых из них да будет мне позволено сказать сегодня.

Примем, что феномен - явление, могущее быть постигнутым на основании опыта. И именно опыт церковной жизни, опыт переживания и вдохновенного осмысления Библии дает нам удивительный по глубине материал для постижения такого явления, как память.

Главным из феноменов памяти, как мне кажется, является то, что она в употреблении церковном и мирском фактически представляет собой два разных понятия - как и в отношении к Богу и человеку, она являет два различных уровня отношений.

Память - как в психологическом, так в философском понимании - если говорить о ее «человеческом измерении», есть только «запечатление и воспроизведение прошлого опыта, одно из свойств нервной системы, выражающееся в способности накапливать и хранить информацию о событиях внешнего мира и многократно вводить ее в сферу сознания и поведения». Таково школьное определение памяти.

Соответственно, для естественнонаучного, антропологического понимания память предусматривает и существование своего антипода - забвения, беспамятства.

Священное Писание достаточно часто в отношении человека употребляет слово память именно в таком значении.

Но в Библейском богословском словоупотреблении память - не просто «фиксация события с возможностью его воспроизведения» в той или иной форме. Память в Библейском смысле имеет измерение глубоко бытийное и означает некую вневременную причастность одной личности к бытию личности другой, вообще причастность одной личности к иному, причастность бытия - бытию. Более того, этот особенный вид сопричастности причиной своей имеет Бога.

Приведем несколько типичных Библейских выражений: «вспомнил Бог о Ное, и о всех <...> бывших с ним в ковчеге; и навел Бог ветер на землю, и воды остановились» (Быт. 8, 1), или: «вспомнил Бог об Аврааме и выслал Лота из среды истребления» (Быт. 19, 29), также: «вспомнил Бог о Рахили, и услышал ее Бог, и отверз утробу ее» (Быт. 30, 22).

Разумеется, подобные высказывания относительно «Бог вспомнил» не имеют ровно никакого отношения к мирскому пониманию памяти и его человеческому измерению. Мы не можем дерзать думать, что Бог до этого «забыл» о Ное, «не помнил» Авраама, или «позабыл» о Рахили - не можем, потому что Церковь убеждена во всеведении Господа и Его всегдашнем памятовании о человеке как о венце Своего творения.

В данном случае мы говорим о некотором особенном попечении Божием, о движении любящего Бога, изливающего Свои щедроты на Свое творение. Бог «вспоминает» о чем-то - то есть Бог являет Свое особенное попечение, действие Своего Промысла в отношении какого-либо из творений Своих.

Святитель Иоанн отмечает: «Будем, возлюбленные, понимать эти слова богоприлично, а не в том грубом смысле, в каком свойственно понимать их немощной нашей природе. Это выражение - «Вспомнил», по отношению к неизреченному существу Божию, недостойно, но в рассуждении нашей немощи употреблено прилично. Что значит «вспомнил»? То есть умилосердился Бог над праведником, жившим в ковчеге; сжалился над ним, когда он был в столь тесном и трудном положении, и не знал, чем окончатся его бедствия <...> Не без причины Божественное Писание сказало: «И вспомнил»; но так как оно выше показало нам свидетельство о праведнике Самого Бога, сказавшего: «Войди <...> в ковчег, ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сем (Быт. 7, 1)», поэтому теперь говорит: «И вспомнил Бог Ноя», то есть, вспомнил о свидетельстве, которое Сам сделал о нем, и не оставил надолго праведника без внимания, но помедлив дотоле, пока тот мог вынести, наконец дарует ему свою благодать».

Древнееврейское слово «вспомнил» подразумевает, действительно, не просто воспоминание в его человеческом измерении, но также и действие, основанное на предшествующем обязательстве (Быт. 9, 15; 19, 29; 30, 22; Исх. 2, 24; 7, 6; Лк. 1, 72-73), - не просто воспоминание в его человеческом понимании. Глубокое библейское слово имеет множество оттенков - это и «упоминание», и «именование», и «оценка», и «внимание», и «возвещение». По сути, речь идет о глубинной, внутренней сопричастности Того, Кто воспоминает тому, кто воспоминается.

«Что [есть] человек, что Ты помнишь его», - восторженно вопрошает Псалмопевец Господа [Пс. 143. 3]. И в вопросе слышится удивление отнюдь не хорошим уровнем памяти Божественного Собеседника - пророк поражен тем, что Бог «обращает внимание» на сына человеческого. Псалтирь полна словом «память», как в различных формах, так и в виде производных.

Вот пророк просит «Вспомни, Господи, Давида и все сокрушение его» (Пс. 131, 1). Приводя на память обетования Господни, надеется вдохновенный писатель на милость от Господа к сынам Давида. Здесь и упование на то, что Бог не просто вспомнит, но - исполнит Свои обетования.

А вот Псаломпевец гневно требует: «Припомни, Господи, сынам Едомовым» - по-славянски: «Помяни, Господи, сыны Едомския» (Пс. 136. 7). Этим - говорит блаженный Феодорит Кирский - пророк суд иудеев предоставляет Богу. Не «отомсти» просит, но именно «вспомни» - что для Псаломопевца и означает свершение воли Божией.

В Евангелии есть и удивительный случай глубочайшего богословствования, явленный благоразумным разбойником. «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (Лк. 23, 42). Так просит преступник, оказавшийся рядом со Страдающим Богочеловеком. Хотя и не имеющий богословского образования, да и вряд ли разбирающийся в тонкостях веры, недавний злодей, однако, прекрасно осознает: он не имеет права не то, что требовать - даже просить о помиловании. Разбойник понимает, что для него нет ни в каком законе права на дерзость просить у Бога спасти его, величайшего грешника. И грешник находит удивительные слова для просьбы: Помяни. Ты, Господи, - как бы говорит этот человек - только найди в Своем Божественном и исстрадавшемся сердце уголок для меня, вспомни обо мне. Не просит взять с Собой в Царство - но вспомнить.

Здесь мало слов, но много смысла. И Спаситель прозирает просимое - Он дарует разбойнику как бы воплощение его мечты, воспоминает его - и дарует Свое Царство - обещая уже сегодня пребывание в раю. Итак, только память Бога уже творит чудо, и разбойник наследует рай. Епископ Михаил (Лузин) отмечает: «Можно представить, что значило для страждущего Господа такое слово, как слово разбойника благоразумного. Ответом Господа на все, что говорилось в это время около Него, было молчание; но это слово разбойника вызвало соответствующее высоте его слово и Господа: Ныне же будешь со Мной в раю. Господь обещает покаявшемуся исповеднику Своему нечто высшее и большее того, чего он просил, столь высокое, чего не мог ни ожидать, ни просить исповедник».

И здесь видим памятование, превосходящее Ветхозаветное. Там Бог вспоминал благих - то есть, по слову Златоуста, милосердовал над праведниками (Ноем, Авраамом, Рахилью). Здесь же память Бога - Его милосердие - простирается над грешниками: разбойником, блудницей, прокаженным.

В отличие от Бога человек как помнит, так и не помнит - тому примерам служат не только указанные слова, но и другие горькие примеры из Писания, как например, следующий: «и не вспомнили сыны Израилевы Господа Бога своего, Который избавлял их из руки всех врагов, окружавших их» (Суд. 8, 34).

Действительно, на протяжении всей истории - и не только священной истории ветхозаветной, но и доныне - сыны человеческие, в том числе принадлежащие к Новому Израилю, упорно не вспоминают Господа, Бога своего, Который избавляет их из руки врагов, действительно помня Свое творение и памятуя Свои к падшему Адаму обетования.

В рассказе о промысле Божием, совершаемом чрез прекрасного Иосифа читаем: «На третий день, день рождения фараонова, сделал он пир <...> и вспомнил о главном виночерпии и главном хлебодаре» (Быт. 40, 20), - напротив, «не вспомнил главный виночерпий об Иосифе, но забыл его» (Быт. 40, 23). В первом случае «вспомнил» в значении совершенно механическом (фактически, «поднял» - извлек - из памяти) - в другом «не вспомнил» именно в смысле попечения (том самом, о котором говорится в ранее приведенных цитатах о «памятовании» Божием).

Как удивительно в одном рассказе переплетается два понимания памяти - низменно-механическое и возвышенно-провиденциальное. И - отметим - всякий раз, когда человек приближается к богоподобному состраданию к ближнему, он становится способным к особенной памяти, свойственной Богу - любящей, терпящей, милующей. Напротив, при отсутствии сострадания и любви вся память о ближнем только-то и состоит в механическом «поднятии из памяти».

Для человека воспоминание о ком-то или о чем-то - только обращение к памяти для «введения в сферу сознания и поведения». По сути дела, воспоминание о явлении свидетельствует о важности происходившего; напротив, забвение - о невостребованности, непризнанности. И, разумеется, дело тут вовсе не в физиологических механизмах, вовсе не об истощении памяти, амнезии или гипомнезии, говоря языком медико-психологическим.

Однако и вспоминая, человек все равно не испытывает глубинного сродства к субъекту или объекту, на который воспоминания направлены. Как бы ни была глубока память, как бы ни был дорог воспоминаемый воспоминающему - они так и остаются, хотя и связанными, но не едиными, в бытийном измерении.

Единственное исключение - человеческие эмоции, которые могут быть вновь пережиты - которые, таким образом, можно вспомнить. «Я вспомнил те чувства» - значит, вновь соприкоснулся, снова пережил мгновения любви, ненависти, восторга или отвращения.

Человек, забывая о чем-то, может сделать это как бы ненароком, действительно вследствие ошибок физиологического плана. Забвение же о Боге имеет природу более духовную.

И следует обратить внимание на то, что воспоминание человека о Боге вызывает важнейший феномен, который можно условно охарактеризовать как богоуподобление. В чем его смысл?

Преподобный Исаак Сирин говорит: «Водружение нами в себе памятования о Боге есть вселение в нас Бога». Таким образом, вследствие этого вида памяти в человеке возникает явление, превосходящее человеческое естество: Бог, «помня» что-либо, приходит к воспоминаемому и благотворит ему; так и человек, воспоминая Бога, привлекает Его к себе. Ни с чем более не возникают отношения духовного сродства, только у Бога с тем, что Он воспоминает. Но и человек, созданный по образу Божию, когда вспоминает Бога, устанавливает между своей богообразной душой и Первообразом особенное сродство. Это и называет преподобный Исаак «вселением» Бога в человека.

Церковь, молясь об усопшем, возглашает ему «Вечную память». Этим выражается общецерковное мнение о том, что пребывание в памяти есть сродство бытийное - потому церковная «Вечная память» есть и пожелание неотторгаемого пребывания усопшего в Церкви, и одновременно того, чтобы и Сам Бог всегда - вечно - помнил о усопшем. Так именно помнил, как помянул благоразумного разбойника.

В чине венчания Церковь, торжествуя, просит Господа, чтобы молодожены сподобились спасительных благословений Божиих по подобию Ветхозаветных праведников. А об усопшем молимся мы, чтобы его помянул Господь, теперь уже не осудив за грехи и снова явив милость Свою: «Вечная память». Сего испрашивает любящая Мать-Церковь для усопшего своего чада - живого перед лицом Божиим.

Вообще же память Церкви удивительно связывает прошлое с будущим, настоящее и временное с вечным. На Божественной литургии Церковь воспоминает не просто бывшее и совершившееся ради нашего спасения, но и будущее. Итак, память - особое явление, выходящее за рамки просто «хранения и извлечения информации». Она - свидетельство общения внутри Церкви, единства в Боге и вечности Его любви.

Потому истинная память возможна только в Боге и Церкви. Потому всегда так глубоки слова Писания и молитв, говорящие о Памяти. Потому такими далекими от истины порой кажутся избитые фразы вроде «любим, помним, скорбим», или «память о N навсегда сохранится в наших сердцах». Человек - увы! - причастен времени, и потому скоро уходит с лица земли. И те, кого помнили по человеческим меркам, через двадцать или двести лет совершенно уходят из человеческой же памяти. Но для Бога - перед лицом Которого ни одна из малых птиц не забыта - этой проблемы просто не существует. И Бог, помнящий всех, и любящих всех, не просто хранит информацию о творении, но печется и промышляет обо всем. Во времени и вне времени память в Боге объединяет расстоящаяся в мире, преводя из времени в вечность.

Завершая выступление, хотел бы пожелать всем нам доброй памяти друг о друге - во всех ее проявлениях. И Господь да помянет нас во Царствии Своем!