УКР РУС  


 Главная > Публикации > Интервью  
Опросы



Наш баннер

 Посмотреть варианты
 баннеров и получить код

Электронная почта редакции: info@orthodoxy.org.ua



Сейчас на сайте 41 посетителей

Теги
молодь милосердя українська християнська культура Президент Віктор Ющенко церква та політика УПЦ КП розкол в Україні конфлікти Церква і медицина Приїзд Патріарха Кирила в Україну шляхи єднання забобони краєзнавство Доброчинність секти УГКЦ Предстоятелі Помісних Церков Києво-Печерська Лавра педагогіка Патріарх Алексій II Католицька Церква Голодомор церква і суспільство Священний Синод УПЦ Митрополит Володимир (Сабодан) Вселенський Патріархат церковна журналістика монастирі та храми України Мазепа Археологія та реставрація комуністи та Церква постать у Церкві Церква і влада діаспора 1020-річчя Хрещення Русі Церква і політика Ющенко іконопис автокефалія вибори






Рейтинг@Mail.ru






Епископ Варнава: «Наша жизнь будет напрасной, если мы не достигнем совершенной любви»

  14 мая 2007



С 29 марта епископ Варнава - на новосозданной Бердянской кафедре. Но это интервью владыка давал еще будучи викарием Донецкой епархии...

Жизнь епископа Варнавы - постоянное преодоление препятствий. «Сознательные» дружинники запрещали ему, шестилетнему мальчику, прислуживать в алтаре; на пасхальные богослужения приходилось продираться сквозь ряды атеистов-комсомольцев; чтобы хоть как-то сдвинуть с мертвой точки вопрос о строительстве храма в шахтерском городке, приходилось работать на промышленном предприятии в три смены; он должен был подолгу стучать в одни и те же двери - ему отказывали, а он приходил снова...

О том, как удавалось расплавить самые, казалось бы, черствые сердца, возводить святыни между терриконами и кладбищами и при всем при этом не терять упования перед лицом скорбей и горестей, рассказывает в интервью епископ Бердянский и Приморский Варнава (Филатов).

«Бывало, стою на службе - и вдруг ловлю себя уже около земли»

- Ваше Преосвященство, Вам посчастливилось родиться в благочестивой верующей семье. Какие воспоминания у Вас остались с детства?

- 1960-е годы были особенным временем: в духовном плане очень нелегким. Помню мое первое посещение алтаря, когда мне было лет шесть. Священник попросил, чтобы я помогал ему. Мне пошили маленький стихарик, знаете, как сейчас детки-ангелочки носят... Так и я был тогда.

Три раза я вышел с подсвечником, а потом он говорит моей матери: «Мамаша, пока нельзя этого делать». Мы потом только узнали, почему. Оказывается, за Церковью строго следили чекисты, и позволить себе выйти за рамки дозволенного властями священнослужители не могли. Даже их собственные дети не имели права участвовать в богослужении: петь на клиросе или читать. Я очень расстроился, и тогда священник мне сказал: «А ты приходи рано утром, раньше всех, заходи в алтарь, а уходи позже всех». И вот, в шестилетнем возрасте я приходил в такую рань, что на двери храма еще замок висел. Ждал терпеливо и радовался, что могу вот так, по-детски, проявлять свою веру.

Мама всегда водила нас к Причастию, следила за тем, чтобы в доме соблюдались посты. У икон в нашей комнате всегда горела лампадка - все исходило от мамы, она была религиозная женщина и очень простая.

- Как происходило Ваше духовное становление в юношеские годы? Что из духовной литературы Вы любили читать?

- В то время не было возможности что-то достать и почитать. Старенькое Евангелие и рукописные акафисты - это все, что я видел в детстве. Катастрофически не хватало знаний, и негде было их почерпнуть. Подойти к какому-то священнику и спросить не хватало решимости, все были заняты.

В последствии стали попадаться какие-то книги, самые разные. Так случилось, что первое, что я прочел, было «Подражание Христу» Фомы Кемпийского. Я так зачитался, думаю: «Боже мой, какая книга высокая!» Но как-то поехал в Почаевскую Лавру, а там один монах спросил у меня: «Какие книги читал?» Я говорю: «Фому Кемпийского». «Больше не читай» - сказал он. Я в недоумении: «Как, такая книга, как же не читать!» «Эта книга - католическая, я тебе другую дам». И вынес мне тома Игнатия Брянчанинова, аввы Дорофея, «Лествицу». Когда я познакомился с этими трудами, то понял, что такое на самом деле книга Фомы Кемпийского.

- Что еще, кроме духовной литературы, повлияло на Ваше духовное становление?

- Неизгладимое впечатление на меня произвело посещение Свято-Успенской Почаевской Лавры. Впервые я попал туда в 17 лет и ощутил себя как будто в далекой древности. Почему-то у меня в памяти запечатлелось: XIII век...

Монахи в длинных одеждах, с мраморными лицами, все вокруг благоухает... Богослужение начинается рано, в 5 часов. Бывало, стою на службе, и вдруг ловлю себя уже около земли. Такое было по юности - нетренированный организм. Посещение этой обители дало новый, творческий толчок к моему духовному развитию.

- Наверное, молодому человеку в те времена трудно было противостоять всеобщему атеистическому настроению?

- Да, было немало терзаний, многое надо было пропустить через сердце, в том числе, и натиск атеистической пропаганды. Случались сложности и во время учебы.

Как-то к нам в школу приехали врачи-рентгенологи. Я раздеваюсь - и все видят крестик. Начали надо мной смеяться: ЧП на всю школу! Преподаватель - татарка, мусульманка -строго меня спросила: «Ты в Бога веришь?». Я говорю: «Да». А мама меня учила: «Никогда не отрекись от Христа, тогда и Он от тебя не отречется. Как угодно, но не отрекайся». Конечно, я и краснел, и смущался - человеческое никуда не отбросишь, но когда спросили: «Веруешь в Бога?», твердо ответил: «Да». Она покивала, и больше этого вопроса мне не задавала. И другие не спрашивали...

«Мне повезло, что я встретил людей, готовых отдать жизнь за ту веру, которую исповедуют»

- Владыка, а как после школы сложилась Ваша жизнь?

- Я пошел в техникум, хотел стать железнодорожником: очень мне нравилась дорога, поезда, стук колес... А вторым моим увлечением была живопись. Я не получил специального образования, но учился у талантливых художников. Любил пение. К музыке я привык с детства, ее в доме всегда было много. Вскоре стал петь в церковном хоре. Помню, в юности раза два дружинники не пускали на Пасху в храм. «Куда?» - Я говорю, что пою в хоре. «Ты поешь? Да какой ты певец!» - Потом пошли к священнику, и он подтвердил это. Только после этого пропустили.

Наш регент, Алексей Иванович Лядов, был удивительным человеком. Это отец известного московского композитора Людмилы Лядовой. Был высокообразованным человеком, сам скрипач и аранжировщик, очень талантливый человек. Благодаря ему я узнал музыкальную грамоту. Параллельно не оставлял занятия живописью, дерзнул писать иконы, а потом и храмы расписывать.

- Митрополит Антоний Сурожский говорил, что никто не может уверовать в Бога, если не увидит свет Вечной Жизни в глазах другого человека. Есть ли у Вас такой пример?

- Таких было много - те же насельники Почаевской Лавры, которые мне рассказывали о Фоме Кемпийском. Я увидел, что они не лгут. Понимаете, важно увидеть идеал. Наверное, мне очень повезло, что я встретил людей, готовых отдать свою жизнь, если это понадобится, за ту веру, которую исповедуют.

Потом был игумен Иоасаф, служивший в Никольском храме поселка Григорьевка. А уже из образованных людей - митрополит Сухумский Илия, нынешний Патриарх-Католикос всея Грузии, который предложил мне принять священный сан. Светлейший, образованнейший человек, которому я очень благодарен за все.

- Когда состоялась Ваша священническая хиротония, и как Вы начинали свое служение?

- В 1991 году нынешний митрополит Луганский и Старобельский Иоанникий, тогда управлявший Донецкой епархией, в Луганске рукоположил меня в священники. И первый приход, куда меня назначил владыка, был в городе Кировское.

Приезжаю я туда настоятелем храма. Оказывается, церковь - это частный домик, даже не одноэтажный, а так, землянка, которую арендует община. Священники там жить просто не могли: сразу уезжали. На Рождество здесь была такая теснота, что даже когда были открыты все форточки, свечи горели маленьким синим пламенем - не хватало кислорода.

Сам городок был духовной пустыней: пять действующих шахт, две тюрьмы и кладбище. Там до сих пор шутят: «С одной стороны въезжаешь, при въезде - тюрьма, при выезде - кладбище. С другой стороны при въезде - кладбище, при выезде - тюрьма». Местные жители говорят: «У нас такой город: въезжаешь - сидят, выезжаешь - лежат». Этот юмор горожан уже свидетельствует о многом.

Я решил ни за что не поддаваться унынию и сразу пошел по нарядным на шахты. Ходил и в первую, и во вторую смену, и ночью. Директора шахт говорят: поговорите с шахтерами, может, как-то поддержат, перечислят деньги на строительство храма.

Потихоньку начали строить. Возводили вначале как церковный дом, а потом хотели поставить на этом месте типовую церковь. Но насколько я увидел, нужно было не здание строить, а укреплять основание - создавать крепкую общину. Как только люди сплотились на приходе, почувствовали себя одной семьей, так и церковь выросла, при чем, за два года. Она и сейчас действует, там служат два священника. Был я недавно в Кировском на престольном празднике - в день памяти святого праведного Иоанна Кронштадского и увидел много новых людей. Значит, корабль остался на плаву, удержал волну, слава Богу.

- На Вашем счету еще одно строительство, которое нельзя не назвать грандиозным. Свято-Георгиевский собор стал не только гордостью Макеевки, но и одним из символов Православного Донбасса...

- Вся моя жизнь после священнической хиротонии, связана со строительством. Когда меня перевели в Макеевку, я получил указ быть настоятелем Свято-Георгиевского собора. Какого собора? Под него только было отведено место, а так - пустырь. Но у меня была печать и указ о том, что я настоятель. Многие батюшки тогда по-братски улыбались «моей вотчине»: мало кто верил, что проект осуществится.

4 ноября 1993 года, в день празднования Казанской иконы Пресвятой Богородицы, мы в Макеевке впервые совершили крестный ход. Шествие было от Свято-Казанского храма к месту строительства будущего собора. Здесь установили крест и заложили камень под будущий храм.

Со временем Бог послал нам Анатолия Степановича Шульгу, управляющего трестом «Макеевшахтострой», который изьявил желание строить собор. Он нашел удивительного человека, Дмитрия Ниловича Яблонского. Киевский профессор, академик, архитектор, строитель из знаменитой семьи Яблонских. Две его сестры, Елена и Татьяна, - выдающиеся художницы, их работы выставлены в Третьяковской галерее.

Наш собор проектировался для Киева: когда отмечалось 1000-летие Крещения Руси, было решено увековечить это событие построением соборного храма. В Дарницком районе столицы было выбрано место. Но что-то там тогда не сложилось.

«Я положил на стол Библию - в подарок, а чиновник сказал: «Я взяток не беру»

- Владыка, откуда Вы черпаете силы для несения нелегкого креста священства? Что поддерживает Вас на этом пути?

- Три основных заповеди, три добродетели, которые руководят всей жизнью человека. Вера, надежда, и - итог всего пройденного пути - Любовь Божественная, Всесовершенная. Наверное, будет напрасной наша жизнь, если мы не достигнем совершенной беззаветной любви. Все остальные заповеди только подводят к этой добродетели.

Что руководит? Всегда нужно думать о Вечной Жизни. По словам Христа, временное - это тень, вечное - это сам предмет. Нужно ухватиться за предмет, а тень всегда будет сопутствовать предмету. Чтобы не за тенью гоняться, как котенок за своим хвостом. Как Христос похвалил Марию, которая сидела и слушала. А Марфа суетилась с приготовлением угощений. Он сказал, что Мария «лучшую часть избрала». То есть, в данный момент она держится за предмет. Христос говорит: «Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, а все остальное приложится вам». Этим все сказано.

- Владыка, в обязанности архиерея входит поддержание взаимоотношений с государством. Как у Вас складываются отношения с местной властью?

- У меня никогда не было проблем. Может, случались какие-то трения, но они всегда впоследствии сглаживались.  Был такой случай. Я пришел к руководителю одного из предприятий (не буду называть имени, человек уже отошел ко Господу) просить средства на строительство собора. Он, по-видимому, догадался, зачем я пожаловал, и прямо сказал, что не примет. Его секретарь так и передала. Я говорю: «Как, вообще?». «Да, вообще. Сказал, не примет и все». Я говорю: «Позвольте, по законодательству нашего государства он должен меня принять. Запишите меня в очередь - ведь у него есть приемные дни, пусть он все-таки со мной встретится». Я стучал в эти двери снова и снова, и как-то раз он все-таки меня принял. Я был вежливо настойчив. Когда я положил ему на стол Библию (в подарок), он сказал: «Я взяток не беру» и отодвинул ее. А знаете, что в итоге? - У нас крыша в соборе покрыта медью, которую этот человек помог достать. Когда он лежал тяжело больной, я навестил его. Он заплакал, упал мне на грудь, и говорит: «Я никогда не ожидал, что священник придет меня проведывать». Он был такой глубоко убежденный коммунист... Мне пришлось его отпевать, в вечную жизнь провожать.

Так действует терпение, благодать Божия. С любым человеком можно разговаривать, потому что человек человеку друг и брат. У нас только один враг - диавол. А к человеку, какой бы он ни был, нужно идти с распростертыми объятиями, и он не сможет устоять, все равно благодать Божия коснется его сердца.

Один мне говорит: «Я неверующий. Я понимаю, вы строите, вам надо. Но я не верю». Я ему отвечаю: «Напрасно вы так говорите. Это вас совершенно не украшает». И он задумался: «Вы правы, я больше так говорить не буду». Началось с того, что он перестал говорить, а впоследствии - у нас сложились теплые, хорошие отношения. Он оказался добродушным человеком и многим помог в строительстве храма. Вот вам еще один пример взаимоотношений.

- Владыка, есть ли у Вас какое-нибудь занятие «для души», которому Вы посвящаете свободные минуты?

- Мне нравится живопись, но заниматься некогда. Хотелось бы иконку написать, да времени не хватает. Я всегда любил голубей, даже держал в детстве, но за ними тоже нет возможности присматривать. Люблю рыбалку, но выбратся на речку не могу. Единственно, что остается - так это чтение. Я считаю, что человек должен постоянно пополнять кладезь знаний: так устроен наш мозг, что если сосуд не пополняется, то опустошается. Так что знания нужно пополнять всегда.

- У Вас после возведения в сан епископа наверняка появилось много новых хлопот...

- Конечно, забот прибавилось, хотя я только начинающий архиерей. Думаю, их будет больше, потому что нужно помогать митрополиту Илариону. Нужно подумать также и о росписи собора. Я бы хотел, чтобы собор, который внешне является необычным, архаичным строением, и росписью соответствовал бы этой композиции.

- Владыка, каким Вы видите идеал священнослужителя?

- Прежде всего, священник должен иметь веру. Христос говорит «Добрый пастырь». Кто такой добрый пастырь? В Евангельской притче описывается этот образ. Было сто овец, и вот одна потерялась. И так он заскорбел, что пошел искать, оставив девяносто девять. Они тоже были подвержены опасности в его отсутствие, но он пошел искать заблудшую. Находит и радуется о ней более, чем о девяносто девяти. Это, на мой взгляд, основная характеристика пастыря. Преданность своему служению, искренность - те черты, без которых пастырь может быть только наемником. Нужно быть не требоисполнителем - похоронить, покрестить, поисповедовать, причастить, он должен страдать и болеть. Без страдания ничего не бывает.

Конечно, очень хотелось бы соответствовать евангельскому образу - по апостолу Павлу «быть всем для всех». Это нелегко, нужно всем жертвовать. Слово Блаженнейшего Митрополита Владимира на вручение мне архиерейского жезла еще раз убедило, что я на правильном пути. Он говорил, что епископ не имеет личной жизни, ему нужно заботиться о Церкви неустанно и непрестанно, денно и нощно. О Церкви, о пастве. Нужно изо всех сил стремиться соответствовать этому идеалу, а Господь, по милости Своей, пошлет и свою небесную помощь.

Беседу вела Екатерина Громовая