УКР РУС  


 Главная > Публикации > Люди Божьи  
Опросы



Наш баннер

 Посмотреть варианты
 баннеров и получить код

Электронная почта редакции: info@orthodoxy.org.ua



Сейчас на сайте 151 посетителей

Теги
монастирі та храми України 1020-річчя Хрещення Русі іконопис діаспора Археологія та реставрація церква та політика забобони милосердя УПЦ КП Католицька Церква краєзнавство Патріарх Алексій II автокефалія шляхи єднання Мазепа УГКЦ комуністи та Церква педагогіка молодь вибори Предстоятелі Помісних Церков Церква і влада церква і суспільство Вселенський Патріархат Священний Синод УПЦ конфлікти Доброчинність постать у Церкві Ющенко українська християнська культура Києво-Печерська Лавра Голодомор Церква і медицина Президент Віктор Ющенко церковна журналістика Церква і політика секти розкол в Україні Митрополит Володимир (Сабодан) Приїзд Патріарха Кирила в Україну






Рейтинг@Mail.ru






«Я - мама. Я тебя не брошу!»



Марина Гончаренко

Ребенок и смерть. Эти два понятия отзываются в наших сердцах как что-то несовместимое и ужасное. Больно и тяжело переживать смерть дорогого и близкого человека, в тысячу раз больнее и горше пережить смерть ребенка.

Помню, как меня, саму тогда еще девочку, поразило известие о смерти двух знакомых детей из придонского хутора моей бабушки. Близнецам Тане и Сереже было лет по десять-одиннадцать. Погибли они, задохнувшись в дыму пожара, когда родители были в гостях. Кажется, в доме загорелась проводка, а дети спали. Во время пожара бедные дети заползли в шкаф, пытаясь укрыться от дыма. Там их и нашли...

Очень красивые были дети - оба кудрявые, большеглазые... Танюшка обещала стать редкой красавицей. Были они всегда тихие и стеснительные. «Вот горобчики (воробушки) прилетели», - умилялись на них хуторские бабы. За что же им была послана эта мучительная смерть? - все задавалась я вопросом. И обоим сразу. В один день на свет Божий появились и в один день покинули его... Это казалось мне страшной несправедливостью. Потом уже, уверовав в Бога и Его великий Промысл, я поняла, что это - Тайна.

Поразила меня в ту пору и судьба героини романа американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» девятилетней Евангелины. Смерть Евы - девочки «не от мира сего», истинной христианки и утешительницы, защитницы бедных негров - рабов ее родителей, кроме знакомого ощущения «несправедливости» гибели юного, прекрасного, такого нужного на земле существа вызвала во мне и другое чувство. Возможно, это были первые ростки чувства религиозного.

Эта книга и этот персонаж, пусть и несколько идеализированный, впервые приоткрыли для меня тайну смерти детей - прекрасных, светлых душой и любимых. Бывает так, что именно их смерть, их заветы поражают души любящих людей настолько, что они перерождаются. И жизнь, и отношение к ней, и взгляд на первостепенное в этой жизни меняются кардинально. А образы маленьких страдальцев, их молитвы и невидимая нам помощь освещают путь и подвиг оставленных на земле близких людей как путеводная звезда. И в этом - тоже Тайна и одновременно - разрешение ее. В этом - чудо и веяние Жизни. Вечной Жизни. Наперекор смерти, сквозь нее.

В это далекое волжское село меня влекла не только журналистская обязанность сделать материал о «хорошей приемной семье». На маму из этой семьи я обратила внимание на губернском Дне матери, когда чествовали семьи заслуженные, многодетные и приемные. Мне про эту красивую женщину, полную приятной русской полнотой, шепнули: «У нее - замечательная семья. Двое детей родных, двое усыновленных и четверо приемных». И - зацепила история, также в двух словах рассказанная: «Жили они себе с мужем, растили двоих детей. И вдруг дочка у них заболела лейкемией и умерла. А умирая, попросила мать усыновить ребенка из детдома. И даже во сне ей приснилась, номер детского дома указала. А они вместо одной девочки двоих взяли. Дальше - больше...».

Наверное, что-то отозвалось во мне далекое, из детской моей книжки про жизнь и смерть маленькой печальницы о сирых и угнетенных Евангелине. И ехала я в дом женщины с прекрасным именем Людмила, имея сокровенное желание узнать побольше об этой семье, о ее умершей дочке и приемных ребятишках. Здесь была тайна. И эту тайну хотелось разгадать.

Семью Красновых знают и любят не только в родном селе Богдановке, но и во всем Нефтегорском районе. За сердечность и отзывчивость приемной мамы - Людмилы Петровны, за воспитательский опыт, успехи ее детей. А главное - за то, что все дети нашли в этой семье родной дом.

А началом всему стало большое горе...

Супруги Красновы пережили его шестнадцать лет назад. Росли в семье Александра Константиновича и Людмилы Петровны двое «золотых» деток - старший сын Андрей и младшая дочка Аня. До семи лет Анюта почти совсем не болела, была крепенькой, веселой и умненькой отличницей. Очень любила рисовать. А когда исполнилось девочке восемь, врачи поставили страшный диагноз: лейкемия. И началось хождение по мукам. И родителей, и самой Анюты. Где только они не побывали: лечились и в Самаре, и в Москве. Обращались за помощью к английским онкологам, которые приезжали тогда в Россию. Их ответ лишил мать последней надежды: «Увы, вы обратились слишком поздно. Мы можем обещать вам только то, что ваша девочка не будет испытывать страданий». И за одно это мать была благодарна врачам. Но страдания физические - это одно, а душевные - совсем другое.

- Смерть Анечка видела, и муки смерти видела тоже. Когда лежала в онкологии, в соседней палате умирал мальчик. Умирал мучительно. А врачи обезболивающие на выходные дни оставляли в ограниченных количествах. У бедняги от боли сосуды глазные лопались, и он плакал буквально кровавыми слезами! Мать в ногах у медсестры валялась, просила сделать что-нибудь, чтобы ребенку было не так больно... Анечка моя все это видела... И понимала, конечно, что подобная участь может ожидать и ее. Слава Богу, от страданий ее врачи избавили! А я учила ее не бояться смерти. Она была такая трусишка. И я объясняла ей, что после смерти душа человека продолжает жить. Рассказывала, что чистый и невинный ребенок становится ангелом и идет в рай, к Богу. Она очень внимательно слушала меня.

«Мама, как же ты будешь жить без дочки?»

В сентябре, за два месяца до смерти, лысенькая после химиотерапии Анюта сидела у окна и печально смотрела на нарядных девчонок и мальчишек, шагающих с букетами цветов в школу. «Какие они счастливые! - вырвалось у девочки. - И какие они еще... маленькие». Себя она ощущала гораздо взрослее сверстников. Она так и проводила все время у окна, рисовала, ждала с работы мать.

«Мама, знаешь, - как-то обратилась к Людмиле Петровне Анюта, видимо, предчувствуя неизбежное (мать, конечно, старалась вселить в девочку надежду и сама вопреки всему верила, что любимая доченька выживет). - Если вдруг со мной что-то случится, ты обязательно возьми себе девочку из детдома. Как же ты будешь жить без дочки? Ты не сможешь. А им там еще хуже, чем мне». Эти слова отпечатались в сердце матери. И когда дом их опустел, несмотря на непоправимость утраты и свежую рану, от которой жить не хотелось, отец и мать Красновы решили удочерить девочку. В память о дорогой Анюте. «Ты найдешь меня в третьем детдоме», - так сказала Людмиле Петровне Аня, приснившись ей после смерти. И супруги Красновы поехали в самарский детский дом № 3, где действительно нашли дочку. Света, которой тогда было шесть лет, бросилась к ним сама: «Вы - мои папа и мама!»

 - А я хотела взять девочку, обязательно похожую на Анечку, - вспоминает Людмила Петровна. Света же совсем на нее не была похожа, и глазки у нее были не черные, а голубые. И вот я, вся в сомнениях, вернулась домой. А ночью мне приснилась моя Анечка и говорит с укоризной: «Ну и что же, что глазки не черные, а голубые? Они должны быть такими. Как небушко. Небушко ведь тоже голубое!» И тогда уж Людмила Петровна колебаться перестала. Приехала за Светой, а та вдруг выводит за ручку маленького мальчика: «Я не одна, а с братиком!»

Вот так в семье Красновых вместо одной дочки появились сразу двое: дочка и сынок - Светлана и Вадим. Прибавилось хлопот и забот, но и горе от утраты становилось уже не таким невыносимым, и печаль - светлой.

- Анюта смерть свою предугадала накануне, - вспоминает Людмила Петровна. - Я в это время на работу собиралась, Анечка, казалось, чувствовала себя неплохо, хоть и очень слабенькой была. И вдруг попросила меня: «Мама, не ходи сегодня на работу. И папа пусть не ходит». «Почему, - спрашиваю, - доченька? Тебе нехорошо?» А она: «Не уходите, скоро узнаете».

И стала она слабеть, метаться. Словно что-то сказать нам пыталась, да не могла. Отец на руках ее держал, успокаивал. И вдруг позвал меня: «Все, она умерла». И сам сознание потерял... А я, знаете, начала разговаривать с доченькой как с живой. Очень боялась, что она испугается, и, помню, говорила все ей: «Миленькая, ты не бойся, ты ведь рядом, я знаю. Душа твоя рядышком, здесь». Объясняла ей все, что душу по Православной традиции ждет после смерти... И когда в гроб ее клала, туда же куклешку ее любимую сунула, листик кленовый потихоньку положила... А когда домой с кладбища вернулись - а ее нигде нет, даже мертвой, тут-то тоска меня и взяла! Горевали мы с мужем очень, двенадцать лет подряд как вспомним об Анечке, так плачем. А потом боль и тяжесть ушли.

Дочка очень утешала мать, приходя к ней во сне

Разговаривала с ней, вразумляла и помогала в трудной ситуации.
- Она и родным нашим помогает, - рассказывает мать. - Сестру мою Галю исцелила. У нее зуб под пломбой воспалился, семь чисток было, а боль не проходила и опухоль не спадала. Она измучилась вся и взмолилась так: «Господи, не могу больше терпеть! Хоть ты, Анечка, забери меня к себе!» Приснилась ей Анюта и говорит: «Ну что же ты, тетя Галя, сразу мне не сказала, что болеешь? Я бы тебе давно помогла. Вот выпей воды», - и подает стакан воды. Сестра во сне выпила воду. А наутро проснулась - опухоли и боли как не бывало! Врач глазам не поверил, спрашивает: «Где же вы лечились?» Так и другая родственница наша выздоровела, когда за помощью к Анечке обратилась. Рассказывает, что Аня ей просфорочку съесть дала, и болезнь прошла.

А жизнь между тем шла, и супруги Красновы  взяли в свою семью еще двух девочек, родных сестер, оставленных матерью трехлетнюю Тоню и двухлетнюю Олю. Потом - Вику и Аркашу. Материнское сердце Людмилы Петровны вбирало в себя искалеченные судьбы брошенных детей. И так память об одной маленькой девочке породила жалость ко многим детям, лишенным самого главного на свете - материнской любви.

Глядя на Красновых, и другие односельчане начали брать детишек в приемные семьи. А к Людмиле Петровне обращаться за помощью, консультацией, вместе с ней ездить в дома ребенка, в центр «Семья».

«Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети»

И ведь здоровенькими и крепенькими ребятишек в семье Красновых не назовешь, у половины из них - целый букет болезней. Ну и что же? «Их еще больше жалко», - говорит Любовь Петровна и выхаживает своих дорогих деток, лечит, занимается с ними, учит. Маленькую Вику взяли в семью в три годика. При росте 105 сантиметров весила она всего 12 килограммов. «Девочка была, как в документальных фильмах про Освенцим и Бухенвальд», - вспоминает Людмила Петровна. - Истощенная и очень больная». За три года в семье Красновых откормили ее, отогрели. Вот она на фотографии, веселенькая и хорошенькая. Ходит в детский садик вместе с братиком Аркашей. В школу собирается на следующий год.

А с Аркашей было так. Поехала мама Людмила в детский дом. Снова за дочкой. А ей выносят мальчика - плачущего со сна, да так горько-горько... Взглянула Людмила Петровна на него, и сердце сжалось - ну конечно, она будет этому малышу мамой, как же можно отказаться от такого замечательного мальчугана! Даже стихотворение у нее родилось вдруг, такое теплое и трогательное, посвященное сыночку Аркадию:

Дрожат слезинки на ресницах,
Глаза - как две весенних лужи...
Да как же так могло случиться,
Что стал ты никому не нужен?

А ты мне ручки протянул
И так доверчиво прильнул,
С надеждой заглянув в глаза,
Как будто «мама» мне сказал.

И слезки лились по щекам...
Да разве я тебя отдам?
Не плачь, сынок, не плачь, хороший,
Я - мама. Я тебя не брошу!

А какой радостью за детей загораются глаза Людмилы Петровны, когда она показывает работы своих деток, их рисунки и поделки! Комментирует документальный фильм, посвященный младшим ребятам: «Это Вика игрушки убирает. Вот как метет! А это, в платьишке, - Аркаша. Мы его только домой привезли, мальчишечьей одежды дома не было, пришлось в платьице одеть. А вот Тоня с Олей песни поют и танцуют. И младшие к ним присоединились. А вот все в песке играют. Аркаша клад ищет. А это - Новый год. Тонечка с Олей на Елке в детском саду. А это - посмотрите! Это - Аркаша в подсолнухах! Правда, замечательно?» Правда!

Дети в семье Красновых - дружные. Играют и занимаются, поют и танцуют вместе. Старшая, Света, учит младших читать и писать, все вместе мечтают о новом большом доме, просторном и красивом. Девочки даже рисуют его.

...А Тоня с Олей, вернувшись из школы, спели свои любимые песни. И конечно, знаменитую «Песенку мамонтенка». Видели бы вы, с какой любовью они смотрели при этом на дорогую свою маму! Только строчку: «Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети», - девочки спели как «Ведь так не должно быть на свете...» Потому что знают: увы, так бывает. Но - так «быть не должно!»

На фото: в семье Красновых нет чужих детей. Все - только свои!..

с. Богдановка Нефтегорского района
26.01.2007

Благодарим за публикацию сайт "Жити завтра" (http://donor.org.ua).