УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 208 відвідувачів

Теги
педагогіка Священний Синод УПЦ постать у Церкві милосердя монастирі та храми України Мазепа українська християнська культура краєзнавство іконопис конфлікти УПЦ КП Католицька Церква Церква і медицина Голодомор розкол в Україні Президент Віктор Ющенко шляхи єднання Вселенський Патріархат забобони церковна журналістика Приїзд Патріарха Кирила в Україну Митрополит Володимир (Сабодан) Церква і влада церква і суспільство Києво-Печерська Лавра Церква і політика УГКЦ комуністи та Церква автокефалія молодь Патріарх Алексій II секти 1020-річчя Хрещення Русі Археологія та реставрація діаспора вибори Доброчинність Предстоятелі Помісних Церков Ющенко церква та політика






Рейтинг@Mail.ru






«Притвор» (Киев): Всем селом, собрав корзинки, едем в зону на поминки



«Притвор» (Киев), Виталий Цвид, 24.05.2007

Несколько раз в год мертвая чернобыльская зона оживает - и тогда на кладбищах становиться тесно...

Ударная стройка после аварии

Поселок Новые Ладыжичи - это осколок взрыва на ЧАЭС. Он появился в Иванковском районе Киевщины через пол года после аварии (1986 г.) - туда переселили эвакуированных жителей Старых Ладыжич, что в 14 километрах от Чернобыля. Не скажешь, что его построили или возвели - его «сбацали».
Таких ладыжич по Украине много выросло. Советское правительство сразу после катастрофы в авральном порядке сколачивало тысячи стройбригад шабашников. И - на объекты! Тогдашние масштабы и темпы строительства до сих пор впечатляют: дом - за неделю, поселок рубили за месяц! Сколько деньжищ угрохали в те так называемые коттеджные поселки? А уж сколько начальников стройтрестов возвели на эти деньги себе настоящие коттеджи: без гнилой сантехники и обваливающейся штукатурки? Посчитать страшно.
Трудновато обживались люди на новом месте. Еще бы, привыкли среди раздолья: кругом озера, где вода для супа зачерпывается и рыбы тьма, да леса бескрайние с почти ручной дичью. А тут? Огромный пустырный холм, под ногами сплошная глина, а дома, как те украденные начальством кирпичи - похожи друг на друга. Даже туалеты в огородах торчат, словно тумбочки в армейской казарме - «под ниточку».
Зато на поселке функционировали клуб, библиотека, почта, детсадик, баня и даже кафе. В той кафешке я сам частенько уплетал картофельные зразы. Ох, и вкусные они тогда были! К слову, а нынче часто у нас встретишь в селе кафе с обеденным залом? Нет, не пропитанную ядреным грилем и пивной гадостью забегаловкой, где мужики стоя жуют пластиковые стаканы, а настоящую просторную столовую со свежими скатертями, меню из десятка блюд и поварихами с кружевными шапочками. И чтобы четверг - обязательно рыбный день...

О Михалыче

От прежней поселковой инфраструктуры в Ладыжичах почти ничего не осталось. Клуб разворовали по кирпичам - из земли торчит лишь щербатый фундамент, (и то потому что на тачке его не уволочешь), баню переделали на церковь, кафе закрыли. Молодежь нынче развлекается в баре. В таком, что на витрине лежат чипсы рядом с презервативами, водка и мороженые пельмени с полуторагодовым сроком реализации. А иногда еще горстка вяленой тарани от местного рыбака Толи Чалого. Вообще-то Анатолий Михалыч бывший извозчик: купил он на свалке пару довоенных ГАЗ-21 таких, что жрут масла больше, нежели бензина, и, с ревом и кашлем возил местный люд до Киева. Но нынче «Волги» не на ходу, и Михалыч занялся рыбалкой. С того и живет, да еще сам воспитывает сына Петьку.
Три года назад в торжественной обстановке с ленточкой, речью, баяном и сводным сельским хором в поселке открыли новый клуб. Просторный получился, со сценой, бархатным занавесом, бильярдным столом и танцами под «кассетник».

«Секретный объект государственной важности»

А еще в Ладижичах на месте бывшего детсадика появился ... секретный объект. И по ныне местные жители толком не могут сказать - кто же все-таки хозяйничает за высокими побеленными стенами? То говаривали, что строится психушка для особо буйных психов, то - дом престарелых. Одно время люди на лавочках перешептывались-де, власти хотят открыть богадельню, куда министры и депутаты будут упрятывать своих престарелых матерей и брошенных жен. Но в конце-концов таки порешили - женская «психушка». Как нам удалось выяснить: тайной окутано психоневрологическое реабилитационное учреждение для женщин.
На открытие психоневрологического центра ожидали приезда самого премьер-министра - как водится, навели показушный порядок: в ближайших дворах перекошенные ограды поменяли на добротные заборы, покрасили фасады домов, кое-кому поменяли даже столярку в доме. А местной шпане, что гоняла неподалеку от медучреждения - не знаю, может, брешут люди - выдали по паре новых штанишек.

Место сбора изменить нельзя

В день поминания усопших (по-народному - «провода», «гробки» и т.д.) ладыжане ездят в зону отчуждения на свое родное, могилок на семьдесят, кладбище. Оно на окраине села рядом с колхозным элеватором. Место там - загляденье. Вокруг погоста старый дубовый лес, но дубы не вплотную подпирают могилы, а уступают место зеленому лугу - пастушьему раздолью.
К поездке на провода готовятся заранее. На лавочке возле поселкового ларька еще неделе за две до дней поминовения только и слышно разговоров: «А твои все едут?», «Краску для креста где брал?», «...Вову не берите - обязательно напьется!», «Возьми вина подороже - вдруг батюшке налить придется», «...надо бы платок новый у Маньки купить, а то, что люди скажут?» и т.п.
В поминальный день у сельсовета - как в 41-ом у военкомата: оркестр, торжественно-взволнованные лица, много транспорта, люди бегают со списками, зачитывают фамилии, кого-то нету, а тот лишний. Паровозиком выстроились 6 автобусов - бензин за счет сельсовета. Мужики - любо-дорого смотреть: все в костюмах, выглаженных рубахах, курят и раздраженно вертят головами, пытаясь ослабить ненавистную удавку в горошек. Отдельно кучкуются женщины. Тоже все в платках, что для церкви, в импортных колготах, веночки держат да на мужиков своих поглядывают: как бы «раньше положенного не это самое...» Наконец раздулись щеки трубачей в «Прощании славянки», председатель машет рукой и автоколонна подымает столб пыли. На окраине поселка проезжаем мимо уже пустого дома Вовы Коломийца по прозвищу Карась. Два года, как помер.
Когда- то в старых Ладыжичах первым парнем на деревне был Вовка - на «Яве» с блестящими глушителями лихачил. Ох, и завидовали девки той счастливице, которую Володька на бак было посадит!.. А что потом «оковытая» мерзавка с мужиком сделала? В доме даже оконных стекол не осталось - все вынеслось на самогонные «точки» - и обогревательные батареи, и печка по кирпичикам. В одну из морозных ночей заснул Вова, как обычно, напившись, и уже не проснулся. Неизвестно даже, сколько бедняга так окочуренным и пролежал: в хате-то температура стояла пониже морговских холодильников, а на поселке Вовку не видели дней десять. Хоронили Карася как положено: всем селом, на машине, с караваем. Вот только отдал Богу душу Вовка в лютой холодине, и в последний путь отправлялся не по сезону обутым - в тапочках...

Земля предков

Первая остановка ладыжанских паломников на КПП (контрольно-пропускном пункте) 30-километровой зоны отчуждения. Милиционеры проверят документы, председатель еще раз пройдется по спискам, кто-то сбегает в кустики, и автобусная колонна двинется в глубь зоны.
... А вот уже и она - отобранная родина. Всплакнули женщины, стыдливо отвернулись некоторые мужики. Самого села не видно - как непрополотая грядка, оно заросло дикими хащами. Правда, ладыжан уже не тянет зайти в свои хаты. Дом ведь живет своей жизнью, и без людей он как без духа живого умирает и разлагается. А кому охота смотреть на разложившегося мертвяка?
Интересная штука получается, но живыми в этих краях остались только могилы - ухоженные, посещаемые, не забытые.

У невысокого холма

Узенькая кладбищенская калитка медленно впускает людей. Уже десять лет как на кладбище не вырыто ни единой могилы. А до 97-ого преставившихся с нового поселка возили хоронить сюда - к предкам. Длинным в 50 километров был последний путь.
Лет тридцати пяти, красивая, но даже по сельским меркам полноватая Майя Коноваленко перекрестилась и поцеловала еще не облупившийся от прошлогодней покраски материнский крест. Майе было два годика, когда маму Галину Сергеевну в Переяслав-Хмельницком задавил поезд. Сначала девочку взяла на воспитание бабушка, а после ее смерти Майя переехала в дом к тете - Надежде Сергеевне. Так она и выросла в семье с двоюродными братьями и сестрами, которые пришлись как родные, и тетей, что до сих пор мамой называет.

Скатерть-самобранка

К полудню ладыжанским паломникам надо успеть прополоть могилу, пошкурить и покрасить оградку, обновить крест. И не забыть поработать над соседними заросшими еле приметными холмиками, к которым близкие не наведываются. Крашанки там оставляют, кусок паски - правда, некому их потом, в этом заброшенном месте, пробовать. Когда кладбищенские хозработы завершены, переходят за поминальный обед.
На незанятой крестами поляне рядом с тем местом, где батюшка когда-то отпевал новопреставленного, расстилают 5-7 покрывал. Эдакая большая скатерть-самобранка. Огурчик с салом, завернутый в «районку», или колбаса за 7 рублей здесь вам не пройдет - если котлета, то только из домашней вырезки, если вино, то только «Кагор», а ежели икра, то уж потрудитесь поставить не кабачковую. Глядя на эту вкуснятину, от души благодаришь Бога за дары, умерших - за то, что хоть раз в год собрали вместе живых, и женщинам спасибо - расстарались умелицы.
Конечно, всего приготовленного совместными трудами не попробуешь - уж больно много. Да оно и не обязательно - выпили, не чокаясь, помянули, вспомнили жизнь прежнюю, эх...
Солнце начинает прятаться за наряженными в венки крестами - пора в обратный путь.

Дуб

«Матир Божа, дуб усох!» - вскрикнула на весь автобус тетка, когда колона выезжала из старых Ладыжич.
О, об этом дубе не знают разве что в Макеевке. Десятилетиями огромный - в три обхвата старикан - он провожал парней на службу армейскую. На проводах в армию призывник с друзьями по какой-то странной традиции обязательно подходил к дубу, артиллерийским залпом выпивал граненый стакан, а другой гранчак выливал на дуб. Чтобы крепким, значит, как дуб воином быть. И теперь, надо же - усох вековой богатырь.
Пол дороги переселенцы думали-гадали: что за напасть с их любимцем приключилась? Разные версии выдвигали. А мне здается, люди просто споили дуб - дерево не смогло жить без постоянной алкогольной подпитки-поливки. И когда молодежь перестала поливать ритуальное дерево самогонкой - оно без «опохмелки» загнулось.

***
...Автобусная колонна покидает чернобыльскую зону - до следующих гробков, а может, и до Троицкой субботы. Пройдет время - опять сюда приедут, опять с граблями, краской, корзинками, венками, тушенкой и воспоминаниями. Пока мы помним ушедших - они с нами. Почаще бы вспоминать их молитвами...

Киев - Ладыжичи - Чернобыльская зона - Киев

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.