УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 41 відвідувачів

Теги
Києво-Печерська Лавра діаспора Церква і медицина Церква і політика Голодомор Приїзд Патріарха Кирила в Україну українська християнська культура Церква і влада іконопис церква і суспільство секти Предстоятелі Помісних Церков Археологія та реставрація комуністи та Церква Католицька Церква шляхи єднання забобони монастирі та храми України Вселенський Патріархат краєзнавство автокефалія педагогіка молодь УГКЦ вибори Мазепа церковна журналістика 1020-річчя Хрещення Русі Патріарх Алексій II Президент Віктор Ющенко Доброчинність постать у Церкві Священний Синод УПЦ конфлікти милосердя церква та політика УПЦ КП розкол в Україні Митрополит Володимир (Сабодан) Ющенко






Рейтинг@Mail.ru






«Притвор» (Киев): Всем селом, собрав корзинки, едем в зону на поминки



«Притвор» (Киев), Виталий Цвид, 24.05.2007

Несколько раз в год мертвая чернобыльская зона оживает - и тогда на кладбищах становиться тесно...

Ударная стройка после аварии

Поселок Новые Ладыжичи - это осколок взрыва на ЧАЭС. Он появился в Иванковском районе Киевщины через пол года после аварии (1986 г.) - туда переселили эвакуированных жителей Старых Ладыжич, что в 14 километрах от Чернобыля. Не скажешь, что его построили или возвели - его «сбацали».
Таких ладыжич по Украине много выросло. Советское правительство сразу после катастрофы в авральном порядке сколачивало тысячи стройбригад шабашников. И - на объекты! Тогдашние масштабы и темпы строительства до сих пор впечатляют: дом - за неделю, поселок рубили за месяц! Сколько деньжищ угрохали в те так называемые коттеджные поселки? А уж сколько начальников стройтрестов возвели на эти деньги себе настоящие коттеджи: без гнилой сантехники и обваливающейся штукатурки? Посчитать страшно.
Трудновато обживались люди на новом месте. Еще бы, привыкли среди раздолья: кругом озера, где вода для супа зачерпывается и рыбы тьма, да леса бескрайние с почти ручной дичью. А тут? Огромный пустырный холм, под ногами сплошная глина, а дома, как те украденные начальством кирпичи - похожи друг на друга. Даже туалеты в огородах торчат, словно тумбочки в армейской казарме - «под ниточку».
Зато на поселке функционировали клуб, библиотека, почта, детсадик, баня и даже кафе. В той кафешке я сам частенько уплетал картофельные зразы. Ох, и вкусные они тогда были! К слову, а нынче часто у нас встретишь в селе кафе с обеденным залом? Нет, не пропитанную ядреным грилем и пивной гадостью забегаловкой, где мужики стоя жуют пластиковые стаканы, а настоящую просторную столовую со свежими скатертями, меню из десятка блюд и поварихами с кружевными шапочками. И чтобы четверг - обязательно рыбный день...

О Михалыче

От прежней поселковой инфраструктуры в Ладыжичах почти ничего не осталось. Клуб разворовали по кирпичам - из земли торчит лишь щербатый фундамент, (и то потому что на тачке его не уволочешь), баню переделали на церковь, кафе закрыли. Молодежь нынче развлекается в баре. В таком, что на витрине лежат чипсы рядом с презервативами, водка и мороженые пельмени с полуторагодовым сроком реализации. А иногда еще горстка вяленой тарани от местного рыбака Толи Чалого. Вообще-то Анатолий Михалыч бывший извозчик: купил он на свалке пару довоенных ГАЗ-21 таких, что жрут масла больше, нежели бензина, и, с ревом и кашлем возил местный люд до Киева. Но нынче «Волги» не на ходу, и Михалыч занялся рыбалкой. С того и живет, да еще сам воспитывает сына Петьку.
Три года назад в торжественной обстановке с ленточкой, речью, баяном и сводным сельским хором в поселке открыли новый клуб. Просторный получился, со сценой, бархатным занавесом, бильярдным столом и танцами под «кассетник».

«Секретный объект государственной важности»

А еще в Ладижичах на месте бывшего детсадика появился ... секретный объект. И по ныне местные жители толком не могут сказать - кто же все-таки хозяйничает за высокими побеленными стенами? То говаривали, что строится психушка для особо буйных психов, то - дом престарелых. Одно время люди на лавочках перешептывались-де, власти хотят открыть богадельню, куда министры и депутаты будут упрятывать своих престарелых матерей и брошенных жен. Но в конце-концов таки порешили - женская «психушка». Как нам удалось выяснить: тайной окутано психоневрологическое реабилитационное учреждение для женщин.
На открытие психоневрологического центра ожидали приезда самого премьер-министра - как водится, навели показушный порядок: в ближайших дворах перекошенные ограды поменяли на добротные заборы, покрасили фасады домов, кое-кому поменяли даже столярку в доме. А местной шпане, что гоняла неподалеку от медучреждения - не знаю, может, брешут люди - выдали по паре новых штанишек.

Место сбора изменить нельзя

В день поминания усопших (по-народному - «провода», «гробки» и т.д.) ладыжане ездят в зону отчуждения на свое родное, могилок на семьдесят, кладбище. Оно на окраине села рядом с колхозным элеватором. Место там - загляденье. Вокруг погоста старый дубовый лес, но дубы не вплотную подпирают могилы, а уступают место зеленому лугу - пастушьему раздолью.
К поездке на провода готовятся заранее. На лавочке возле поселкового ларька еще неделе за две до дней поминовения только и слышно разговоров: «А твои все едут?», «Краску для креста где брал?», «...Вову не берите - обязательно напьется!», «Возьми вина подороже - вдруг батюшке налить придется», «...надо бы платок новый у Маньки купить, а то, что люди скажут?» и т.п.
В поминальный день у сельсовета - как в 41-ом у военкомата: оркестр, торжественно-взволнованные лица, много транспорта, люди бегают со списками, зачитывают фамилии, кого-то нету, а тот лишний. Паровозиком выстроились 6 автобусов - бензин за счет сельсовета. Мужики - любо-дорого смотреть: все в костюмах, выглаженных рубахах, курят и раздраженно вертят головами, пытаясь ослабить ненавистную удавку в горошек. Отдельно кучкуются женщины. Тоже все в платках, что для церкви, в импортных колготах, веночки держат да на мужиков своих поглядывают: как бы «раньше положенного не это самое...» Наконец раздулись щеки трубачей в «Прощании славянки», председатель машет рукой и автоколонна подымает столб пыли. На окраине поселка проезжаем мимо уже пустого дома Вовы Коломийца по прозвищу Карась. Два года, как помер.
Когда- то в старых Ладыжичах первым парнем на деревне был Вовка - на «Яве» с блестящими глушителями лихачил. Ох, и завидовали девки той счастливице, которую Володька на бак было посадит!.. А что потом «оковытая» мерзавка с мужиком сделала? В доме даже оконных стекол не осталось - все вынеслось на самогонные «точки» - и обогревательные батареи, и печка по кирпичикам. В одну из морозных ночей заснул Вова, как обычно, напившись, и уже не проснулся. Неизвестно даже, сколько бедняга так окочуренным и пролежал: в хате-то температура стояла пониже морговских холодильников, а на поселке Вовку не видели дней десять. Хоронили Карася как положено: всем селом, на машине, с караваем. Вот только отдал Богу душу Вовка в лютой холодине, и в последний путь отправлялся не по сезону обутым - в тапочках...

Земля предков

Первая остановка ладыжанских паломников на КПП (контрольно-пропускном пункте) 30-километровой зоны отчуждения. Милиционеры проверят документы, председатель еще раз пройдется по спискам, кто-то сбегает в кустики, и автобусная колонна двинется в глубь зоны.
... А вот уже и она - отобранная родина. Всплакнули женщины, стыдливо отвернулись некоторые мужики. Самого села не видно - как непрополотая грядка, оно заросло дикими хащами. Правда, ладыжан уже не тянет зайти в свои хаты. Дом ведь живет своей жизнью, и без людей он как без духа живого умирает и разлагается. А кому охота смотреть на разложившегося мертвяка?
Интересная штука получается, но живыми в этих краях остались только могилы - ухоженные, посещаемые, не забытые.

У невысокого холма

Узенькая кладбищенская калитка медленно впускает людей. Уже десять лет как на кладбище не вырыто ни единой могилы. А до 97-ого преставившихся с нового поселка возили хоронить сюда - к предкам. Длинным в 50 километров был последний путь.
Лет тридцати пяти, красивая, но даже по сельским меркам полноватая Майя Коноваленко перекрестилась и поцеловала еще не облупившийся от прошлогодней покраски материнский крест. Майе было два годика, когда маму Галину Сергеевну в Переяслав-Хмельницком задавил поезд. Сначала девочку взяла на воспитание бабушка, а после ее смерти Майя переехала в дом к тете - Надежде Сергеевне. Так она и выросла в семье с двоюродными братьями и сестрами, которые пришлись как родные, и тетей, что до сих пор мамой называет.

Скатерть-самобранка

К полудню ладыжанским паломникам надо успеть прополоть могилу, пошкурить и покрасить оградку, обновить крест. И не забыть поработать над соседними заросшими еле приметными холмиками, к которым близкие не наведываются. Крашанки там оставляют, кусок паски - правда, некому их потом, в этом заброшенном месте, пробовать. Когда кладбищенские хозработы завершены, переходят за поминальный обед.
На незанятой крестами поляне рядом с тем местом, где батюшка когда-то отпевал новопреставленного, расстилают 5-7 покрывал. Эдакая большая скатерть-самобранка. Огурчик с салом, завернутый в «районку», или колбаса за 7 рублей здесь вам не пройдет - если котлета, то только из домашней вырезки, если вино, то только «Кагор», а ежели икра, то уж потрудитесь поставить не кабачковую. Глядя на эту вкуснятину, от души благодаришь Бога за дары, умерших - за то, что хоть раз в год собрали вместе живых, и женщинам спасибо - расстарались умелицы.
Конечно, всего приготовленного совместными трудами не попробуешь - уж больно много. Да оно и не обязательно - выпили, не чокаясь, помянули, вспомнили жизнь прежнюю, эх...
Солнце начинает прятаться за наряженными в венки крестами - пора в обратный путь.

Дуб

«Матир Божа, дуб усох!» - вскрикнула на весь автобус тетка, когда колона выезжала из старых Ладыжич.
О, об этом дубе не знают разве что в Макеевке. Десятилетиями огромный - в три обхвата старикан - он провожал парней на службу армейскую. На проводах в армию призывник с друзьями по какой-то странной традиции обязательно подходил к дубу, артиллерийским залпом выпивал граненый стакан, а другой гранчак выливал на дуб. Чтобы крепким, значит, как дуб воином быть. И теперь, надо же - усох вековой богатырь.
Пол дороги переселенцы думали-гадали: что за напасть с их любимцем приключилась? Разные версии выдвигали. А мне здается, люди просто споили дуб - дерево не смогло жить без постоянной алкогольной подпитки-поливки. И когда молодежь перестала поливать ритуальное дерево самогонкой - оно без «опохмелки» загнулось.

***
...Автобусная колонна покидает чернобыльскую зону - до следующих гробков, а может, и до Троицкой субботы. Пройдет время - опять сюда приедут, опять с граблями, краской, корзинками, венками, тушенкой и воспоминаниями. Пока мы помним ушедших - они с нами. Почаще бы вспоминать их молитвами...

Киев - Ладыжичи - Чернобыльская зона - Киев

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.