УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 54 відвідувачів

Теги
церква та політика конфлікти діаспора Археологія та реставрація Вселенський Патріархат церковна журналістика Голодомор Доброчинність церква і суспільство Києво-Печерська Лавра Митрополит Володимир (Сабодан) забобони розкол в Україні педагогіка Священний Синод УПЦ Церква і політика Приїзд Патріарха Кирила в Україну Католицька Церква 1020-річчя Хрещення Русі молодь автокефалія Предстоятелі Помісних Церков монастирі та храми України Ющенко Церква і медицина комуністи та Церква постать у Церкві краєзнавство українська християнська культура вибори милосердя шляхи єднання Мазепа Церква і влада іконопис УГКЦ УПЦ КП Патріарх Алексій II секти Президент Віктор Ющенко






Рейтинг@Mail.ru






«День» (Украина): Епископ переломных времен. Кирилл Терлецкий



«День» (Украина), Петр Кралюк, доктор философских наук, 3 августа - 10 августа 2007

В этом году исполнилось 400 лет со дня смерти епископа Кирилла Терлецкого. Однако эта дата осталась почти незамеченной. И это при том, что К. Терлецкий принадлежал к незаурядным фигурам в истории Украины и украинской религиозно-культурной жизни.

Он известен как один из инициаторов Берестейской церковной унии 1596 года. Его противники специально акцентировали внимание на аморальности (или даже преступности) Терлецкого. Это прослеживается в «Послании к епископам» Ивана Вышенского, «Апокрисисе» Христофора Филалета, «Предостережении» — произведениях, авторы которых были современниками этого иерарха. Благодаря этим произведениям создался негативный образ Терлецкого в украинской историографии. Причем уровень негатива был настолько велик, что даже греко-католические историки пытались не обращать внимания на эту фигуру.

Однако пора отойти от заангажированного рассмотрения фигуры Терлецкого и осмыслить его в контексте украинских реалий конца ХVI — начала ХVII века. Необходимо учитывать, что негативный образ Терлецкого вполне сознательно создавался его противниками, которые слишком предубежденно относились к деятельности епископа. А анализ его биографии дает возможность несколько по-другому взглянуть на эту непростую личность.

Терлецкий родился, по всей вероятности, на пинском Полесье ориентировочно в 40-х годах ХVI века. Во всяком случае, его молодые годы прошли в Полеском крае. Происходил он из шляхетского рода, корни которого были на Перемышлянщине. Причем отдельные выходцы из этого рода занимали высокие должности в церковной иерархии. В частности, в первой половине ХVI века православными перемышлянскими епископами были Лаврентий и Арсений Терлецкие. Следовательно, духовная карьера Кирилла вполне вписывалась в семейную традицию. Об образовании Терлецкого нам также ничего не известно. Естественно, как и большинство детей из украинских православных шляхетских семей, он овладел церковнославянской грамотой, знал порядок церковных служб. Но так и не освоил латинский язык, знание которого в то время в Европе считалось признаком образованности. Зато Кирилл хорошо знал Литовский устав, другие законодательные акты, умел составлять деловые бумаги. Это дает основания считать, что он мог учиться некоторое время в какой-то канцелярии гродского или земского суда.

Где-то в 60-е годы ХVI века Кирилл Терлецкий стал священником замковой церкви св. Дмитрия в Пинске. Доходы его тогда были очень скромны, о чем позже писал И. Вышенский: «…Кирилл, когда простым попом был, только дьячка за собой волочил, которому платил пирогами с храмового праздника…». И все же служение в замковой церкви Пинска — города, где находился центр епархии, открывало для Терлецкого определенные перспективы. Замковая церковь обслуживала элиту города. При соответствующем поведении Кирилл мог войти в доверие к местным власть имущим, приобрести нужные связи. Также он был членом клироса и имел возможность участвовать в епархиальном управлении, приобретая определенный опыт.

В 1572 году умер тогдашний Турово-Пинский епископ Андрей Русин-Берестейский. Он не принял монашеский постриг и правил епархией как светский человек. В те времена такие противозаконные, с точки зрения канонического права, вещи стали уже чем-то обычным для Украины.

Терлецкий, будучи тогда вдовцом, мог принять монашеский постриг, начал борьбу за Турово- Пинскую кафедру. И хотя у него были все основания ее занять, однако дело оказалось не таким простым. В то время епископские должности фактически покупались у короля Речи Посполитой. Чтобы стать епископом, нужно было заплатить немалую сумму. Очевидно, Кирилл такой суммы не имел. Получил он грамоту на епархию в период бескоролевья в 1574—1575 годах, когда это сделать было и легче, и дешевле. Правда, несколько позже, уже при короле Стефане Батории, он для пущей верности выпросил для себя подтверждающую грамоту. Похоже, кандидатура Терлецкого была поддержана князем Василием-Константином Острожским, имевшим земельные владения на Пинщине, со мнением которого здесь считались. Следовательно, назначение Терлецкого на кафедру состоялось без скандалов, с соблюдением соответствующих церковных и государственных традиций, что тогда, к сожалению, было скорее исключением, чем правилом. Во главе Турово-Пинской епархии оказался человек хотя и без надлежащего богословского образования, но из церковной среды, человек, понимавший потребности православного духовенства.

Терлецкий реалистически смотрел на вещи, прекрасно осознавал, что с ним и в церкви, и в обществе будут считаться только тогда, когда он будет владеть большими материальными средствами. В течение десяти лет управления епархией Терлецкий заботился о церковных владениях и увеличении архиерейских доходов. Вел непрерывную волокиту по этому поводу с различными личностями и успел нажить большое состояние.

И все же не стоит рассматривать деятельность Кирилла Терлецкого в сане турово-пинского епископа только как направленную на обогащение. Он не хуже (а, может, и лучше) других тогдашних украинских иерархов, справлялся со своими пастырскими обязанностями. Проявлял определенный интерес к культурной деятельности. Показательно то, что княжна Гальшка Острожская в своем завещании, в котором она сделала большие пожертвования в пользу Острожской академии, называет Терлецкого своим приятелем. Сам же этот документ был написан в Турове, и под ним сразу после подписи Гальшки стоит подпись Терлецкого как свидетеля. Не исключено, что он имел отношение к составлению этого документа. В то же время, завещание свидетельствует, что Терлецкий пользовался расположением князей Острожских. К турово-пинскому епископу также положительно относился Константинопольский патриарх Иеремия. Последний был категорически против введения нового календаря. В 1583 году он послал к православным Речи Посполитой ряд писем по поводу календарной реформы. Показательно, что они были адресованы жителям Львова, Вильнюса, а также Терлецкому. Такая избирательность в переписке патриарха свидетельствует о том, что он видел в лице Терлецкого одного из наиболее авторитетных иерархов Украины и Белоруссии и ревностного защитника православия.

Конечно, Терлецкого не устраивала бедная Турово-Пинская епархия. В 1585 году у него появилась возможность улучшить свое положение. В этом году умер луцко-острожский епископ Иоанн Борзобагатый-Красенский — чуть ли не самая скандальная фигура в тогдашнем украинском православии. На епископскую кафедру Иоанн пришел светским человеком. Его назначение и деятельность сопровождались постоянными эксцессами. Даже умер он банитом, то есть человеком, лишенным из-за преступлений гражданских прав. За время своего правления Иоанн разграбил епархию и пораздавал ее имения своим родственникам.

На фоне такого иерарха Терлецкий выглядел более чем прилично. Князь В.-К. Острожский, считавшийся тогда покровителем православных в Речи Посполитой, оказал ему помощь в деле получения Луцко-Острожской епархии. 17 сентября 1585 года Терлецкий в соответствии с королевским разрешением стал полноправным ее руководителем. Эта епархия принадлежала к самым богатым православным епархиям Украины. Хотя в результате деятельности Иоанна Борзобагатого- Красенского пребывала она тогда далеко не в лучшем состоянии. Кириллу пришлось приложить немало усилий, чтобы навести здесь порядок. При этом он нередко применял насилие, отбирая епархиальные имения у родственников своего предшественника.

Со временем Терлецкий стал зажиточным человеком, по состоянию не уступавшим тогдашним украинским магнатам. При епископе находился отряд вооруженных гайдуков, большое количество слуг, среди которых были даже люди знатного рода, например, князи Гедройты. Возможно, эти успехи, богатство повлекли за собой то, что Терлецкий начал терять контроль над собой, считал, что ему все позволено. Конфликты с местными шляхтичами начали перерастать критическую массу. У епископа появилось немало врагов, обвинявших его в различных преступлениях.

Однако Терлецкий, осуществляя руководство Луцко-Острожской епархией, уделял внимание не только вопросам материальным. Не забывал он и о проблемах культурных. В его времена в епархии интенсивно развивалось образование. Есть сведения, что на средства епископа где-то в 80-е годы ХVI века была отпечатана книга «О крестном знамени».

Терлецкий имел неплохую репутацию в церковных кругах, о чем свидетельствовали события, связанные с приездом в 1588— 1589 годах на украинские земли Константинопольского патриарха Иеремии. Последний принялся наводить здесь порядки, лишив сана многих священников и даже некоторых иерархов, в частности, Суспральского архимандрита Тимофея Злобу, обвиненного в убийстве, а также Киевского митрополита Онисифора (Дивочку). Под этот «покос» Кирилл не попал. Более того, в августе 1589 года патриарх назначил его в Киевской митрополии своим экзархом, предоставив очень широкие полномочия. Луцко-Острожскому епископу было поручено присматривать за духовенством, наказывать виновных и даже лишать их положения. Благодаря этому назначению Терлецкий фактически стал первым лицом в тогдашней церкви Украины и Белоруссии. Однако именно тогда в жизни этого иерарха произошел «надлом» и началась полоса серьезных неприятностей.

Где-то в 1590 г. Кирилл заболел. Очевидно, и возраст, и напряженная жизнь дали о себе знать. Епископ решил поехать на лечение в г. Сандомир. Тогда же он спрятал часть своего имущества в Острожском замке. Спустя какое-то время распространился слух, что Кирилл умер. Этим воспользовался староста замка Ждан Боровицкий, присвоив часть епископского добра: деньги, серебряную посуду, бочки с винами, оружие, богатую одежду. Вернувшись с лечения, епископ пожаловался князю В.-К. Острожскому, Однако Ж. Боровицкий пользовался доверием у князя. В.-К. Острожский решил стать на сторону старосты. Это не могло не привести к недоразумениям между князем и епископом. После этого инцидента у Луцко-Острожского епископа начались другие неприятности. Не исключено, что они были инспирированы тем же Ж. Боровицким, имевшим немало знакомых среди высокопоставленных волынских шляхтичей. Так, с К. Терлецким вдруг начал конфликтовать луцкий староста Александр Семашко, в ведении которого находился Луцкий замок. На территории последнего была соборная церковь св. Иоана Богослова, а также двор Луцко-Острожского епископа. Семашко начал совершать всяческие каверзы Терлецкому. При входе в замок поставил гайдуков, чтобы те брали с православных мирян и духовных лиц по грошу, а то и по два гроша за вход в церковь. Луцкий староста святотатственно издевался и над епископом, и над православными верующими: устраивал в храме танцы с музыкантами, приказывал гайдукам стрелять в крест и купол церкви. Также запретил ввозить в замок строительные материалы, специально приготовленные К. Терлецким для ремонта храма. Кроме того, староста постоянно вмешивался в духовную юрисдикцию епископа и брал под свою защиту священников, которых тот хотел наказать.

В этой ситуации К. Терлецкий начинает искать для себя новых покровителей. Он встречается с Луцким католическим епископом Бернардом Мациевским, который уговаривал его принять унию. Сама идея унии православных с католиками уже тогда обрела распространение в общественных кругах Украины и Белоруси. Даже В. К. Острожский склонялся к этой идее.Нашла она заметную поддержку и в окружении короля Сигизмунда III Вазы. Так, к ее ревностным сторонникам принадлежал духовник короля Петр Скарга.

Поддержка К. Терлецким унии обеспечила бы ему покровительство со стороны самых высоких кругов. В июне 1591 г. на соборе украинско-белорусских иерархов в г. Бресте была составлена первая грамота об унии, которую подписали епископы Кирилл Терлецкий, Гедеон Балабан, Леонтий Пельчицкий и Дионисий Збируйский. В этой грамоте епископы проявили готовность признать своим главой Римского Папу при условии, что тот оставит без изменений все церемонии и обряды православной церкви, а король, в свою очередь, обеспечит определенные привилегии епископам. Ведение этого дела было поручено именно Кириллу Терлецкому как наиболее авторитетному иерарху.

Ответа короля пришлось ждать долго. Очевидно, Сигизмунда III настораживала определенная сепаратность этих переговоров. Осуществлялись они без ведома тогдашнего Киевского митрополита Михаила Рогозы, а также «некоронованного короля» Украины В.-К. Острожского. К сожалению, личные недоразумения между князем и К. Терлецким имели для православной церкви Украины и в целом для украинцев досадные последствия. Самостоятельно реализуя идею унии, К. Терлецкий противопоставил себя В. К. Острожскому, который из сторонника этой идеи сделался ее противником. Ни первый, ни второй не сумели подняться над личными амбициями. Обоим недоставало понимания того, что при умелой реализации идеи унии Украина могла бы получить значительные выгоды и примкнуть к культурному и политическому пространству «латинской Европы», которая в то время набиралась сил и превращалась в мирового лидера. Вместо этого, недоразумения между Терлецким и Острожским относительно унии, которые, казалось бы, не были столь важными, со временем, в силу различных обстоятельств, переросли в серьезный конфликт общественно-религиозного характера, разделивший Украину.

15 мая 1592 г. Сигизмунд III дал грамоту, в которой писал, что он с радостью принял намерение епископов подчиниться Римскому Папе. Он гарантировал, что никто не отнимет у них кафедр и что за ними останутся все блага, которыми они владеют. Им также предоставлялись те права, которые имели католические епископы.

Уже через месяц после этого К. Терлецкий, имея надлежащую поддержку, наконец примирился с Александром Семашко. Ему удалось прекратить возбужденные против него судебные дела. Епископ также начал сводить счеты с теми, кто захватил у него церковные земли тогда, когда он конфликтовал с луцким старостой. На К. Терлецкого посыпались жалобы в суд. На основании этих обвинений вырисовывается достаточно непривлекательный образ епископа: разбойник, насильник. Хотя ради справедливости стоит указать, что не все обвинения были доказаны в судебном порядке.

Нельзя сказать, чтобы К. Терлецкий особенно заботился о делах унии. Для него больше значила опека короля, которую он получил, пообещав признать первенство Римского Папы. Само же дело унии реально сдвинулось с места, когда Владимирско-Берестейським епископом в 1593 г. стал Ипатий Потий.

Относительно Терлецкого, то к делу унии он подошел меркантильно, преобразовав ее в своеобразную «коммерцию». Так, в мае 1594 г. он появился во Владимирском городском суде и просил внести в актовые книги запись, что состоялось примирение между Восточной и Западными церквями в признании Римского Папы Верховным пастырем, а чтобы утвердить это соединение и королевскую милость решил послать в апостольскую столицу двух лиц — И. Потия и К. Терлецкого. Там же речь шла, что король предоставил право Луцко-Острожскому владыке заложить одно из епископских поместий для покрытия дорожных расходов. Опираясь на это разрешение, К. Терлецкий заложил одно из таких имений Станиславу Кандыбе сроком на 40 лет, взяв с него большую для того время сумму — две тысячи золотых. Однако этого оказалось маловато. В следующем году король разрешил Кириллу заложить церковные имения на 20 лет, а на время поездки в Рим приостановить все судебные дела, касавшиеся его особы. К. Терлецкий также выпросил у короля повторную грамоту на Луцко-Острожскую епархию, а, кроме того, еще и получил от него в пожизненное управление Кобринский Спаский монастырь со всеми его имениями. Все эти операции (кстати, вполне законные, потому что на них было разрешение короля) значительно обогатили К. Терлецкого. Поэтому небезосновательно историк Орест Левицкий констатировал, что уния сама по себе для него не была целью, а лишь средством для достижения личных целей.

15 ноября 1595 г. К. Терлецкий и И. Потий прибыли в Рим. Через два дня епископы передали папе Клименту VIII «Артикулы унии», собственно условия соединения, а также соборную грамоту, на основании которой они были делегированы в Рим. 23 декабря в Ватикане состоялось торжественное заседание коллегии кардиналов, на котором епископы вручили папе письмо о готовности украинско-белорусских иерархов перейти под власть римского понтифика при условии соблюдения «Артикулов унии», а также лично составили католическое признание веры. Кстати, «Артикулы унии» ориентировали на сохранение традиций, сложившихся в православной церкви Украины и Белоруси.

В марте 1596 г. К. Терлецкий и И. Потий поехали домой. Они везли с собой письма папы, адресованные королю Сигизмунду III, другим высокопоставленным лицам Речи Посполитой, а также православным иерархам.

Прибыв в Украину, К. Терлецкий считал свою униатскую миссию выполненной. Нельзя сказать, чтобы он проявлял какие-то особые старания ради насаждения унии, в отличие от своего соратника И. Потия. Правда, К. Терлецкого обвиняли в том, что по его приказу был убит противник унии, луцкий священник Стефан Добринский. Еще одним «униатским эпизодом» в биографии Луцко-Острожского епископа была его борьба за богатый Жидичинский монастырь. Велась она под предлогом того, что так называемый «нареченный архимандрит» этого монастыря, Григорий Балабан, не только не принял монашеский постриг, но и отказался принимать унию. В данном случае это было не идейное противостояние, а банальное соревнование за церковные богатства.

Последние годы К. Терлецкого не были отмечены заметными событиями. Умер он в мае 1607 г., оставив после себя богатое наследство, которое получили его родственники. Чувствуя приближение смерти, епископ написал «тестамент», т.е. духовное завещание, которое было внесено в книги Луцкого городского суда. В этом документе, в частности, сказано: «…помня тяжкие грехи мои, которыми Творца и Спасителя всегда обижал еси, прошу Его святой Божьей милости, чтобы… не выполнял надо мной грозного и страшного и справедливого приговора своего, но по несказанному милосердию своему святому, на которое надежду возлагаю, был милостив к душе моей грешной».

В жизни К. Терлецкого было немало темных сторон. Но можно ли его считать «демоном зла», которым он предстает на страницах произведений православных полемистов? На фоне многих тогдашних православных иерархов Украины и Белоруси, грабивших церковные имения, вевших образ жизни, далекий от моральных норм, а то и вообще отказывавшихся принимать монашеский постриг, Кирилл выглядел далеко не худшим образом. Нельзя ему отказать и в том, что был он человеком церковным и пытался действовать по канонам.

Конечно, не стоит заниматься оправданием этой непростой фигуры в нашей истории, но все таки следует чисто по-человечески понять ее, а также объективно, беспристрастно оценить ее место в непростых общественно-религиозных процессах в Украине конца ХVI — начала ХVII ст. И если мы будем руководствоваться таким подходом, то, может, немного лучше поймем свое прошлое и самих себя.

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.