УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 63 відвідувачів

Теги
педагогіка церква та політика церковна журналістика УГКЦ Голодомор Католицька Церква конфлікти українська християнська культура комуністи та Церква Доброчинність Приїзд Патріарха Кирила в Україну постать у Церкві монастирі та храми України автокефалія Мазепа забобони діаспора Археологія та реставрація милосердя розкол в Україні молодь іконопис шляхи єднання Предстоятелі Помісних Церков церква і суспільство Патріарх Алексій II Митрополит Володимир (Сабодан) краєзнавство вибори Києво-Печерська Лавра Церква і медицина Президент Віктор Ющенко секти Церква і політика 1020-річчя Хрещення Русі Ющенко Церква і влада Священний Синод УПЦ УПЦ КП Вселенський Патріархат






Рейтинг@Mail.ru






«Вечерний Харьков»: Суровые будни «душителей свободы»



«Вечерний Харьков», Эдуард Зуб, 24 сентября 2007 г.

«Моя милиция меня бережет», - с нескрываемой гордостью заявил однажды великий пролетарский поэт. И бесстыдно солгал. Милиция его не уберегла. По причине более чем банальной: нельзя приставить постового к каждому потенциальному самоубийце.

Нечто подобное случилось и с охранным отделением. Оно тоже жаждало сберечь Российскую империю, но не смогло. Внешние обстоятельства оказались сильнее. И хотя спасение безнадежно тонувшего государства обошлось охранке куда дороже, чем товарищ Маяковский советской милиции, никто не посвятил «царским опричникам» ни строфы...
Не сделаем этого и мы. Отнюдь не из-за отсутствия способностей к рифмоплетству. Скорее в силу твердого убеждения: о работе вполне прозаической и повествовать нужно соответствующим образом. Чтобы ни у кого не возникло желания возвеличить ретивых защитников престола. Равно как и их непримиримых противников. 

Столетие, прошедшее после краха первой русской революции, все поставило на свои места. О событиях 1907 года никто не вспомнил. Наверное, потому, что с тех пор успела рухнуть и Российская империя, и сменившая ее советская. «В сухом остатке» имеем немного: горы трупов, горы лжи и... нашу нынешнюю попытку «вспомнить всех поименно». А если не всех, то хотя бы некоторых. В конце концов, у «цепных псов самодержавия» тоже имелись фамилии, что для животных в принципе не характерно. 

Друзья-враги 
О начальнике харьковского охранного отделения отзывались с уважением даже профессиональные революционеры. Немногие, правда: те, кому удалось выжить. Подполковник Аплечеев сумел «искоренить крамолу» в Харькове, практически не прибегая к помощи «профильного», казалось бы, ведомства - жандармского управления. В силу сложившихся обстоятельств опытный сыскарь отдал предпочтение сотрудничеству с городской полицией. 

Уже в начале 1906 года «широкая волна революционного движения» разделилась на тысячи мелких, но от того не менее опасных ручейков. Массовые столкновения канули в Лету, зато участились выстрелы из-за угла. Обмен опытом между «политическими» и «уголовными» привел к полному исчезновению и без того зыбкой грани между экспроприацией и грабежом. О чем щепетильный подполковник не замедлил уведомить столичное начальство. 

Увы, это не было злонамеренной клеветой. В противоположном лагере, как ни странно, ситуацию оценивали точно так же. Вот что писал большевик Владимир Галкин: «Экспроприации, вначале применяемые исключительно к казенным учреждениям, с течением времени начинают мельчать и носят уже весьма сомнительный характер. Дело доходит до ограбления маленьких частных лавочек и даже отдельных частных лиц». Так зачем тревожить жандармов? С грабителями гораздо быстрее могла разобраться полиция. 
Если бы очень захотела. 

Трудовой энтузиазм стражей порядка начал испаряться с тех пор, как подполковник Аплечеев стал широко применять одно не слишком оригинальное «ноу-хау». Чины охранного отделения уходили на «плановые мероприятия» одетыми в форму полицейского ведомства. Разницу между блатными и «идейными» харьковские «полисмены» очень быстро ощутили на своей шкуре. Если для уголовника стрельба по городовому была жестом отчаяния, то для «политического» - едва ли не делом чести. 

Одним из требований полицейской забастовки (в 1905-м Харьков увидел и такое!) было прекращение опасного маскарада. Самые хитрые поступали проще: во время «мероприятий» прозрачно намекали революционерам на имевшихся в группе «ряженых». Вечером 13 января 1907 года перманентная драчка между своими достигла апогея. Во время обыска на Залеской, 14 помощник пристава Подгурский отказался арестовать женщину, заподозренную в терроризме. 

Шерше ля фам 
Причины невиданного благодушия поймет каждый, ознакомившийся с рапортом о происшествии. Похоже, Подгурский был сражен наповал нестандартными габаритами революционерки. Из пазухи Анны Алейниковой полицейские вынули - ни много, ни мало - шесть револьверов! Было их там, как в Ноевом ковчеге - «каждой твари по паре»: два «маузера», два «браунинга», два «смит-вессона». «Нецелевым использованием» женских прелестей позорно закончила свое существование одна из самых жестоких анархистских «бригад» Харькова, возглавлявшаяся отцеубийцей Григорием Дунаевым. В течение суток были арестованы пятнадцать человек, подозревавшихся в принадлежности к группировке. 

В глубокую идейность этих «товарищей» охранка не могла поверить при всем желании. Даже несмотря на горы пропагандистской макулатуры, обнаруженные во время обысков. Все высокопарные словеса перевешивало письмо вожака, скрывавшегося в Киеве. Гриша слезно просил земляков: срочно вышлите денег, не хватает наличности для побега за границу. Подбросило любопытную информацию и жандармское управление. У них уже с месяц пылился шедевр эпистолярного жанра, подаренный неким господином Толкачевым, человеком, видимо, зажиточным. В письме, скрепленном печатью анархистской группы, «богатенькому Буратино» предлагалось внести «скромный» вклад в революционное дело - три тысячи рублей. Почерк, которым было написано грозное послание, совпадал с почерком верного «дунаевца» Михаила Бривко, только что арестованного полицией. 

Успешно ликвидированная группа считалась одной из наиболее «спетых» в городе. Наверное, потому, что зачастую проводила свои сходки под видом... репетиций. Революционер Иван Винников руководил хором в Народном доме. Там же, в «храме искусств», подвизался еще один «идейный» - боевик по кличке «Ванька Гундосый» (Иван Макаренко). Он заведовал театральным реквизитом. Из слаженного анархистского «ансамбля» выпадали лишь три «голоса». У экспроприатора Максима Крутоголового (это не кличка - фамилия) полиция изъяла украинскую революционную литературу. В российских социал-демократах числились Иван Махров и Лидия Блажко. Причем девица была казначеем группировки. Наверное, боевики догадывались, какая именно партия будет объявлена «умом, честью и совестью». Насчет последних двух качеств сомневаться не приходится: самое дорогое абы кому не доверят! Что же касается ума... Лидия Блажко «хитро» вела конспиративную переписку через свою бабушку - мадам Тютюнникову. В то, что восьмидесятилетняя(!) старуха интенсивно общается с кучей людей в разных городах, мог поверить лишь полный идиот... 

Растревоженный муравейник 

Арест анархистов опосредованно зацепил их ближайших идейных «родственников». «Дунаевцы» были последними союзниками остававшихся на свободе максималистов. Другие представители «революционного Харькова» с этой фракцией старались общаться как можно меньше. Особенно после того, как малолетние налетчики Кости Галкина с треском погорели на «экспроприации» Волжско-Камского банка. 

В толковых исполнителях максималистская группа нуждалась чрезвычайно остро. У руководившего ею студента-технолога Андрея Остроумова имелись серьезные планы на будущее. Впрочем, не только у него. И у охранки - тоже. Подполковнику Аплечееву было прекрасно известно о готовящемся ограблении почтовой конторы. Знал он и о том, что эсеры-максималисты уже вынесли смертный приговор помощнику начальника Холодногорской тюрьмы. Неясным оставалось одно: кто именно будет воплощать эти планы в жизнь? Вернее, в смерть. Настоящих буйных мало... 

Таковые обнаружились в городе Курске. «Наружка» засекла контакты Остроумова с четырьмя приезжими молодцами. Один из них, получивший кличку «Каштан», согласно сведениям, поступившим от внутренней агентуры, был птицей очень высокого полета. С ярким эсеровским оперением. 28 февраля 1907 года подполковник Аплечеев решил набросить сеть на всю стаю одновременно. 

Промедление грозило серьезными осложнениями. Около 11.00 наружное наблюдение принесло тревожную весть. В дом, расположенный по адресу Костомаровская, 8 соратники «Каштана» занесли какие-то не в меру тяжелые корзинки. Причем шли медленно и подчеркнуто аккуратно. Приезжие были ребятами опытными - «Летучим боевым отрядом Украинского областного комитета партии эсеров». Так, во всяком случае, назвала их одна солидная монография, изданная в Москве в 1998 году. 

Если насчет «украинскости» коренных курян можно поспорить, то их «летучесть» не вызывает никаких сомнений. Из окон и дверей злосчастного дома боевики «вылетели» с максимально возможной скоростью. И не сами, а вместе с теми, кто пришел их арестовывать. Ротмистра Свидерского взрывной волной выбросило во двор. С разорванным животом и без обеих ног. Некогда тихая улица, носящая ныне имя Маяковского, стала ареной кровавого поединка. Подполковник Аплечеев охарактеризовал его предельно четко: 

Катастрофа на Костомаровской 

Вчитайтесь в рапорт харьковского полицмейстера. Стандартное определение «живое дыхание истории» к тексту столетней давности прилепить невозможно. Ибо дыхание это - мертвое. «Во время обыска 28 февраля 1907 г. в доме № 8 по Костомаровской улице убиты: 1) ротмистр Свидерский Александр Николаевич; 2) помощник пристава 3-го участка Федоров Иван Кузьмич; 3) городовой 3-го участка Маряхин Алексей Иванович. Частные лица: 4) Попов Дмитрий Васильевич, по найденному при нем паспорту - сын статского советника; 5) Протасов Василий Никифорович, по документу - гомельский мещанин; 6) неизвестный. Ранены: 1) городовой 3-го участка Ткач Максим; 2) городовой 3-го участка Герба Сергей; 3) Журавлев Николай; 4) конный стражник Кинько Мефодий. Частные лица: раненых два - оба в Медицинском обществе, один из них в бессознательном состоянии, а другой - раненный в голову шашкой - не пожелал отвечать на вопросы...» 

Настоящие имена убитых и арестованных революционеров охранка выяснила довольно быстро. Восстановление полной картины произошедшего далось значительно труднее. Точное количество боевиков, заседавших на Костомаровской, осталось тайной - то ли пять, то ли шесть. Одному дьяволу известно, кто и откуда бросил гранату в комнату, где производился обыск. Осколки оказались «политически незаангажированными»: не только навеки упокоили несчастного ротмистра с двумя его коллегами, но и здорово посекли «Каштана» (Бориса Соколовского). Из полуразрушенного дома его выволакивали уже полицейские. 

Первого боевика, выскочившего через окно, уложил наповал стражник, дежуривший на улице. Харьковский снежок «оросил красненьким» бывший воспитанник Курской духовной семинарии Никита Кошлаков. А ведь мог врачевать людские души. Или, на крайний случай, коровок. Потому как числился еще и студентом Харьковского ветеринарного института. Но он сам выбрал свою судьбу. Как и двое его товарищей, у которых хватило пороху застрелиться в безвыходной ситуации: конные стражники уже наступали им на пятки. Еще одного эсера остановила шашка городового. А дальше почти по Лермонтову: «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать...» 

Не только считать, но и искать. Бесшабашные бойцы оказались не самыми лучшими конспираторами. При них было найдено несколько записок, позволивших охранке реконструировать практически всю систему «максималистских» связей. Ее разветвленность поражала воображение. Обыски и аресты по делу о взрыве на Костомаровской пришлось проводить в двадцати городах Российской империи. 

Осмотр места происшествия мог дать пищу для размышлений не только охранке, но и психиатрам. Если бы их туда пустили, конечно же. В числе прочих трофеев, обнаруженных полицией в злосчастном доме, имелась корзинка с взрывными устройствами. На бумаге, прикрывавшей ее, красовалась гордая надпись: «Сущность учения максимализма». Шутить изволили ребятки, Царствие им Небесное...

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.