УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 78 відвідувачів

Теги
церква і суспільство Митрополит Володимир (Сабодан) Вселенський Патріархат Церква і медицина Предстоятелі Помісних Церков Президент Віктор Ющенко милосердя Католицька Церква 1020-річчя Хрещення Русі УГКЦ Ющенко забобони українська християнська культура діаспора Доброчинність УПЦ КП монастирі та храми України педагогіка церква та політика краєзнавство Києво-Печерська Лавра Церква і влада секти автокефалія іконопис розкол в Україні Приїзд Патріарха Кирила в Україну Мазепа постать у Церкві Голодомор конфлікти Археологія та реставрація Церква і політика Патріарх Алексій II церковна журналістика молодь Священний Синод УПЦ вибори комуністи та Церква шляхи єднання






Рейтинг@Mail.ru






«Донецкий кряж» (Донецк): Чечня: мир, пахнущий порохом



«Донецкий кряж» (Донецк), Александр Дмитриевский, 28.12.2007

Из дальних странствий

С сегодняшним гостем нашей газеты я познакомился во время одной из поездок по Кавказу. Выяснилось, что мы оба занимаемся освещением проблем "горячих точек" на постсоветском пространстве. О ситуации в современной Чечне читателям "ДК" рассказывает Юрий Котенок - редактор отдела информации газеты "Щит и меч", он же возглавляет коллектив журнала "Чеченский меридиан" (оба издания принадлежат МВД России).

- Мой отец был в Чечне в командировке ещё в советские времена и много рассказывал о красотах этой земли, - говорит Юрий Петрович. - А я попал в Грозный в августе 1996 года. Тогда это был Сталинград, где не было улиц, а были только одни направления, раскатанные гусеничной бронетехникой. Таким же город предстал и во вторую чеченскую кампанию.
- Вам доводилось принимать участие в чеченской войне, что вы думаете о ней?
- С точки зрения военного журналиста, первая кампания обернулась полным дефолтом и деградацией силовых структур России, прежде всего, по вине тех, кто принимал решения. Достаточно напомнить ошибки и "недоразумения" в виде ввода в Грозный танковых колонн, сдачу города в августе 1996 года, подписание позорного мира в Хасавюрте покойным ныне генералом Лебедем. Вторая кампания отличается от первой как небо от земли. Но любая война - это страшно: грязь, кровь, ругань, отвратительная пайка
- Какие наиболее яркие эпизоды той войны остались в вашей памяти?
- Помню, как деморализованная армия пьянствовала в Ханкале осенью девяносто шестого, потребляя спирт, купленный у вертолётчиков.
В конце первой кампании я познакомился с Сергеем Молодовым - командиром роты десантников Волгодонской бригады, который по доброте душевной хотел мне подарить красивый трофейный югославский ТТ. Я не взял, и правильно сделал: в Ханкале таможенники трясли меня так, будто я хотел вывезти ядерный чемоданчик. Через четыре года Сергею Молодову, который перевёлся служить в Псковскую дивизию, посмертно дали Героя России - в начале марта 2000-го он командовал десантниками под Улус-Кертом, где полегла вся рота
На моих глазах в девятиэтажку на площади Минутка, из которой работали снайпер-ские пары боевиков, попала ракета "Точка-У". И огромный дом сложился как карточный
Мне довелось поездить по Чечне на броне БТР. Когда с инженерной разведкой мониторил дорогу Сержень-Юрт - Ведено, то творил Иисусову молитву. В 2000 году облетал мятежную республику на вертолёте, включая Шали, Ножай-Юрт, Итум-Кале.
В январе того же года, во время штурма Грозного, оказался на крыше пятиэтажки по переулку Леонова, где стояла батарея СПГ под руководством капитана Вагнера. Солнце нам било в глаза - бликовала аппаратура фотографа Юрия Тутова, отсвечивали пуговицы на моём синем бушлате. Так что нам пришлось присесть, а потом и лечь на крыше. Пуговицы на бушлате я срезал, а немца капитана Вагнера, который показал фото своей грудной дочурки, убили спустя два часа - батарее поставили новую задачу и "духи" плотно накрыли её огнём
Охранника Масхадова Шаа Турлаева взяли, когда ему грозила гангрена. Боевика вылечили, ампутировав ногу. Я встретил его в чеченском ОМОН, где тот дожидался встречи с командиром отряда и начальником штаба. Тогда Турлаев бодро вскочил, руку жал, в глаза заглядывал, в общем, демонстрировал креативность, кивал в ответ на вопросы. Через некоторое время я встретил его в Гудермесе на одной из баз сторонников Кадырова. Я подошел к Турлаеву и попытался заговорить. Он бросил короткий взгляд и отвернулся. Один из его окружения сказал: "Шаа не понимает по-русски" Покойный начштаба чеченского ОМОН Бувади Дахиев часто повторял, и не только мне: "Трус от героя отличается только тем, что в самый трудный момент герой делает шаг вперед, а трус остается на месте или делает шаг назад". Наверное, так и есть.
- Какие впечатления производит современный Грозный?
- Грозный долгое время, вплоть до 2004 года, ассоциировался у меня с одними развалинами. И вдруг он стал превращаться в нормальную столицу республики, один новый аэропорт чего стоит! Человек, не знавший военного Грозного, может меня не понять, но лично для меня победой здравого смысла является то, что на бывшей площади Минутка уже нет следов войны и кислого запаха тротила, а на улице Ханкальской, когда-то усеянной развалинами, не пахнет мертвечиной, как во время паводка несколько лет назад. Сейчас я хожу по центру Грозного и ловлю себя на мысли, что совершенно не знаю этого города. Да, в Грозном еще могут убить на улице милиционера, но, например, журналист уже может выбирать, куда пойти перекусить, где отведать хорошего шашлыка. Прогресс налицо, глядишь, через год-другой откроют кинотеатр и зоопарк. Город новый, без развалин, он преображается - отстраивается. Его улицы метут тётки в ярких оранжевых жилетах, и это радует. Пусть говорят, что штукатурят только фасады, а внутри такая же рухлядь, как и была - со старыми неработающими радиаторами отопления, отсутствием канализации и обогрева. Пусть лучше так, чем никак. Грозный почистили получше, чем иные города России, за что спасибо. Надеюсь, у его новых руководителей хватит ума прекратить тотальную заливку земли асфальтом и высадить зелень. Иначе Грозный рискует превратиться в город без деревьев, их там почти не осталось.
- Насколько восстановлена сейчас Чечня?
- Процентов на пятнадцать. Грозный, Аргун и Гудермес залатали. Теперь осталось самое главное - начать строить экономику с нуля. Как это будет и что это будет - не знает никто. Мечтателей хватает и в самой Чечне, и в Москве. Но как будет восстанавливаться республика конкретно - неизвестно. Как решить проблему безработицы - тоже непонятно. В Гудермесе пару лет назад обещали построить самый большой на Кавказе аквапарк, даже заложили капсулу в присутствии каких-то залётных "звёзд". Но самой стройки что-то не видно: возможно, разум восторжествовал. То же самое и с озером Казеной-Ам на границе Чечни и Дагестана, где в свое время Басаев пытался создать пасеку. Там тоже отдаёт маниловщиной: власти вознамерились возвести какой-то шикарный туристический комплекс. Вот и лезет на ум чёрный юмор: "маршрут на Казеной-Ам для тех, кто доберется туда живым" А строить в Чечне и без этого есть что: для начала восстановить хотя бы те предприятия, что действовали до войны. Но пока это проблематично. Есть планы по возведению комплекса перерабатывающих предприятий, но проталкивание этих идей идет по-черепашьи медленно: с такими темпами лет через десять в республике появятся только два-три завода и заработает сельское хозяйство.
- Как можно охарактеризовать современную социально-политическую обстановку в республике?
- Как весьма специфическую. По бандформированиям нанесли серьёзный удар - такой, после которого вряд ли вооружённое подполье в Чечне в его привычном понимании встанет на ноги. Но, с другой стороны, медлительность в решении многих проблем, игнорирование и недостаточный учёт некоторых центров силы в республике и вокруг нее могут сказаться в будущем и стать зародышем новой напряжённости.
Сейчас все устремления Кремля связаны с Рамзаном Кадыровым, который реально ускорил темпы восстановления Чечни. В самой республике федеральный центр ассоциируется с Владимиром Путиным, и это не преувеличение. Чеченцы благосклонны к президенту России, остановившему перманентную войну. Это действительно так, потому что он сделал для чеченцев гораздо больше, чем его предшественники. Не меньший вклад в развитие чеченской государственности был разве что у Никиты Хрущёва, при котором Чечено-Ингушетия приросла северными казачьими районами. Но вот метаморфоза: сегодня в Грозном снова звучат упрёки в адрес федерального центра по поводу задержки финансовых выплат на восстановление. Об этом говорит сам Рамзан Кадыров, изыскивающий частные средства на реконструкцию, об этом уже с плохо скрываемым раздражением твердят его министры. Упрёк один: Чечне не хватает федеральных денег, а те, что выделяются, доходят с огромным опозданием. Отчасти этот упрёк справедливый. Вот и получается, что Чечня безоговорочно выступает за Владимира Путина, о чем чуть ли не ежедневно оповещают республиканские СМИ, но тут же федеральный центр безжалостно критикуется Грозным. Учитывая механизм принятия решений в структурах власти, эта критика означает косвенный упрёк фигуре, выстроившей пресловутую вертикаль власти в стране. Так что любовь любовью, но чувства в Грозном отходят на второй план, когда речь идёт об ассигнованиях. Это к вопросу об устойчивости созданной системы.
Проблем в Чечне множество. Остановлюсь лишь на нескольких. Во-первых, при сильном и деятельном президенте республики столь же деятельное его окружение просто не может не наломать дров, что время от времени и происходит. Всегда найдутся горячие головы, неумные исполнители или же провокаторы. Так зреют и копятся протестные настроения, которые когда-нибудь выплеснутся за пределы республики. Рамзан Кадыров на самом деле обладает харизмой, уникальной работоспособностью и качествами, унаследованными от отца, - он умеет очень быстро учиться. Но ему предлагают увеличить амбиции, выйти за пределы региона. Нужно ли это самому молодому политику, пообещавшему поставить на ноги разбитую в пух и прах республику? Многие политологи уже предупреждали президента Чечни о том, что здесь расплодились льстецы, умеющие славословить по-восточному красочно и витиевато. До культа личности Чечня ещё не дошла, но предпосылки к нему имеются. Это - объективно, и на это не стоит обижаться. Надумают ли в Грозном сбавить обороты масштабной PR-кампании, покажет время.
Вторая проблема - рост сепаратистских настроений. Не случайно ряд экспертов констатировал, что в Чечне созрел так называемый "системный сепаратизм". Аналитики предупреждают, что ещё чуть-чуть - и требования Грозного по поводу своей доли в доходах от реализации нефтепродуктов перейдут в разряд ультиматума. Так ли это, станет ясно уже в будущем году. В ходе встреч с чеченскими деятелями мне представили местного политика, имевшего стаж работы в госструктурах Ичкерии, которого охарактеризовали как умеренного и не отличающегося резкими заявлениями. Но когда и он стал утверждать, что Россия еще не оправдалась перед Чечней за геноцид, я понял, что мнение о системном сепаратизме в Чечне, возможно, не столь уж академично. По крайней мере, Грозный имеет амбиции, учитывать и считаться с которыми Кремлю придется. Грозный имеет и претензии, обоснованные или нет, к федеральному центру, и на них требуется дать хоть какой-то ответ. В противном случае возможно обострение в отношениях центра и региона.
Следующая беда нынешней Чечни - отсутствие русскоязычного населения. Оно осталось в мизерном количестве в северных районах республики и имеет тенденцию к стремительному убыванию - старики вымирают, а молодёжь уезжает в другие регионы России. С этим связана и проблема нехватки высококвалифицированных специалистов. Говорят, в Чечне, как и в соседней Ингушетии, надеются на программу по возвращению русскоязычного населения. Но там её сводят на нет методичные расстрелы русских семей в сёлах. Едва ли эта программа принесет результат и в самой Чечне, которая превратилась в моноэтническую республику.
Наконец, нужно что-то решать с огромной массой силовиков: только сотрудников милиции, которые кормятся из федерального и местного бюджетов, в Чечне около шестнадцати тысяч. В республике также огромное количество чиновников. Чечня играет в политику, менеджмент, сидя на дотационной игле на фоне отсутствия реального производства. Сокращение чиновничьей армии назрело, но провести его боятся, потому что это приведет к росту безработицы и увеличению числа недовольных. В Чечне пока не знают, что делать с огромной массой вооружённых людей, умеющих хорошо стрелять, бросать гранаты и совершать марш-броски. Сказки о том, что человек, бегавший десяток лет с автоматом по горам, вдруг сядет в комбайн и отправится на бескрайние чеченские поля, слушать можно, но они далеки от реальности.
- Приходилось ли вам общаться с Рамзаном Кадыровым? Какое впечатление производит этот человек?
- Приходилось, и не раз. В основном, когда был жив его отец. Сейчас доступ к Рамзану осложнился многократно. Мне кажется, этого человека иной раз демонизируют СМИ, особенно западные, с подачи московских "профессионалов". Рамзан Кадыров показался мне открытым парнем. Он - настоящий чеченец: думает как чеченец, строит планы как чеченец и относится к происходящему как чеченец. Его главным достоинством считаю честность. Разумеется, у него есть и недостатки. Захотел ли он стать политиком или был вынужден это сделать? Скорее второе. Ведь Кадыров-младший возглавил республику по просьбе Владимира Путина, который стал другом этой семьи. Но политика - тяжёлое и неблагодарное бремя, и главное, чтобы созидательная энергия Рамзана Кадырова не иссякала.
- Западная пресса утверждает, что информационные потоки в современной Чечне монополизированы. Насколько это соответствует реальности?
- Честное слово, просто не представляю, насколько информационные потоки в Чечне монополизированы. Например, западный читатель, интересующийся жизнью современной Чечни, пользуется совершенно иными источниками. С точки зрения журналиста, в республике стало гораздо сложнее работать, порой невыносимо. Трудно выйти на руководство республики, силовиков, непросто получить реальные данные, проблематично побродить по любому селу в предгорье. Но мы как-то забываем, что операция в Чечне еще продолжается, с меньшей интенсивностью, но идёт. В Чечне ещё могут убить выстрелом из-за угла или из проезжающей машины, там до сих пор гремят взрывы, гибнут люди - и чеченские милиционеры, и российские военные. Конечно, счёт потерь не такой, как был, скажем, лет пять назад, но всё же он есть. А про монополизацию информационных потоков уместнее говорить в Москве. Есть объективность: после ликвидации всей этой пёстрой разномастной братии во главе с Басаевым тема Чечни потеряла актуальность, и слава Богу. Ведь если Чечня даёт о себе знать, то очень громко, и примеров тому множество.
- В прессе много говорят о ваххабизме
- Честно говоря, никто не знает, что такое ваххабизм. Есть религиозные фанатики, которые нетерпимо относятся к людям другой веры, наверное, они и есть ваххабиты. Вспомним убитого по заказу Басаева первого президента Чечни Ахмада Кадырова, ярого критика ваххабизма. Кадыров жёстко бичевал нетерпимых и непримиримых, которые настаивали на войне с Россией, обличал ваххабитов. Он с ними не церемонился. Но свой первый международный визит совершил, тем не менее, в Саудовскую Аравию, где ваххабизм является государственной религией, идеологией. Сейчас в Чечне основная масса населения придерживается умеренных взглядов, в том числе и в религии. Она озабочена заработком и прокормом близких, что нормально. Чеченцы, кстати, большие мастера не только по строительству, они трудолюбивые предприниматели. Но кроме них ещё осталась кучка абсолютно недалёких людей во главе с Докку Умаровым, которому во время лечения после ранения попросту "промыли" мозги и который объявил себя "амиром всего Кавказа". Сейчас он якшается с какими-то арабами-резидентами, пишет письма и ждет нефтедолларов. Министр внутренних дел Чечни Руслан Алханов считает, что Умаров начитался ваххабитских бредней и теперь страдает шизофренией. Очень может быть. Старые боевики пытаются запудрить мозги молодёжи, что время от времени им удается. Когда отпрыски сбегают в горы, матери заламывают руки и бегут с заявлениями в милицию о том, что их чадо похитили. Милиционеры чешут в затылке, а через месяц выясняется, что всё "нормально": "пропавший" студент или старше-классник обнаруживается на трофейной видеоплёнке в обнимку с каким-то жутким арабом на горной базе боевиков. Дело тут же переквалифицируют - с "похищения" на "участие в незаконных вооружённых формированиях" - и уже ищут молодого боевика.
- С кем из бывших полевых командиров довелось встречаться?
- Например, с бывшим министром обороны Ичкерии Магомедом Хамбиевым, который сдался и стал депутатом парламента Чечни. Он произвёл впечатление очень осторожного человека, хитреца, который хоть и со временем, но понял, что лучше остановиться. Хамбиев смотрел дальше, чем его бывший босс Масхадов, закончивший жизнь в подвале.
Общался и с Идрисом Гаибовым. Этот бывший полевой командир одно время возглавлял Курчалойский район Чечни. Он запомнился нормальным, адекватным человеком, хотя война отняла у него множество близких людей.
Несколько раз встречался с "бригадным генералом" Ичкерии Сулимом Ямадаевым - ныне полковником Минобороны России, Героем Российской Федерации, командиром батальона спецназа "Восток". Это вояка со всеми вытекающими последствиями, который умеет и любит воевать и, как мне кажется, будет это делать до конца своей жизни. Хорошо, что теперь в составе российской армии.
- И в завершение - война у людей часто вызывает озлобленность в адрес тех, кто находится по другую сторону линии фронта.
- Мне повезло - в Чечне на войне я встречался в основном с нормальными людьми разных национальностей - и русскими, и чеченцами. Мы вместе пережидали обстрелы, грелись у костра, пили водку, вспоминали близких и мечтали, чтобы весь этот бардак быстрее закончился

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.