УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 38 відвідувачів

Теги
забобони Голодомор Священний Синод УПЦ Києво-Печерська Лавра Вселенський Патріархат Патріарх Алексій II 1020-річчя Хрещення Русі вибори автокефалія постать у Церкві УПЦ КП церква та політика діаспора Церква і політика милосердя краєзнавство молодь конфлікти шляхи єднання Католицька Церква Предстоятелі Помісних Церков Ющенко українська християнська культура Церква і медицина розкол в Україні монастирі та храми України Митрополит Володимир (Сабодан) УГКЦ секти Доброчинність Церква і влада церковна журналістика церква і суспільство педагогіка Приїзд Патріарха Кирила в Україну іконопис комуністи та Церква Мазепа Археологія та реставрація Президент Віктор Ющенко






Рейтинг@Mail.ru






«Антенна» (Черкассы): На печке по Руси



«Антенна» (Черкассы), Олег Слепынин, 23.02.08

Чтобы узнать, что такое Россия нынешняя,
нужно непременно по ней проездиться самому.
Слухам не верьте никаким"
Николай ГОГОЛЬ, "Нужно проездиться по России", 1845

В селе Казацкое Звенигородского района Черкасщины по инициативе сельского совета и общественной организации "Пушкинское кольцо" создаётся первый в мире музей баснописца Ивана Андреевича Крылова. Как известно, И.А.Крылов прожил в Казацком три с половиной года (1797-1801). Председатель "Пушкинского кольца" писатель Олег Слепынин - постоянный автор "Антенны" - нынешним летом совершил экспедиционную поездку по крыловским местам. Мы предлагаем читателям его материал, жанр которого он определил как очерк странствий.

Однажды в паломнической поездке досталось мне в автобусе место в ряду задних сидений, по центру, как раз на печке, над двигателем; такая у старомодной машины была конструкция; в салоне жар - за сорок, из печки - под восемьдесят, это для смирения, так я себе объяснил, для смирения.

С тех пор всякое моё странствие как продолжение того, на печке, давнего (кой-какие хрящи ноют!)... Да, ещё вот что сказать надо... Это в сказке Емеля печке команды даёт. А в жизни - не покомандуешь, сама путь правит!

 

1. Казацкое-Тамала

Наконец: "вперёд!", - пограничник зевнул, и Россия встретила нас солнцем, выстрелившим с востока лучом по асфальту - нам под колёса; мелкие неровности дороги отбрасывали тени, как горы.

Вскормленный русской литературой, России-то я и не видел. И птицам-то любопытно глянуть на места, где зёрнышки взрастившие зрели. С Россией в сердце большая часть жизни, - не видел. Да и правда: Колыма и Москва - в чём-то и не совсем Россия, правда?.. А Украина? Тем паче, после перемола?..

И мной нынешним летом овладело беспокойство, охота к перемене... Да и когда ещё, если не в середине июля, если уж и от дел на фестиваль "Пушкинское кольцо" оторвался?! Самое время, роскошный июль! Вот и знакомый, оказалось вдруг, в Воронеж едет; место в его автобусике есть. Соблазнительно: за ночь - раз, и в центре России! А там - неси, печь, неси!

Пятнадцатого июля был я ещё в Казацком, в самой глухомани нашей коренной Украины, млеющей подсолнухами весёлыми, где мы с головой сельсовета открыли (буквально, стянув покров) символическую доску, извещающую: на сём месте будет памятный знак, посвящённый пребыванию в Казацком Крылова...

Иван Андреевич Крылов, баснописец, расплескавший гусиным пёрышком все чернила, отпущенные человечеству на жанр басни, всё царствование Павла жил-поживал в Казацком в гостях у князя Голицына, Сергея Фёдоровича, героя русско-турецкой, той самой времён Очакова и покоренья Крыма.

Из "Записок" Ф.Ф. Вигеля я, конечно, знал, что у князя С.Ф. Голицына где-то в Саратовской губернии была Зубриловка - имение, в котором до Казацкого гостил Крылов - в ту пору вольный литератор и карточный игрок.

Что ж, тема-то путешествия вполне изысканная: Иван Андреевич Крылов... Хорошо, не заглянул я тогда по недостатку времени в карту, а то б, не обнаружив Зубриловки в Саратовской, дома б остался. Да и то: как ехать? где это - Зубриловка? кто ждёт? Ответы все сплошь отрицательные: неизвестно, неведомо, никто.

Карту уж в "бусике" изучил. И ночь с 16 на 17-е застала меня в поезде с билетом от Воронежа до Ртищево. В вагоне со мной ехали одни лишь железнодорожные проводники: возвращались с какого-то совещания. К ним вопрос: где лучше выйти, чтобы в Зубрилово попасть, - в Тамале или в Ртищево? Проводники, подискутировав с отступлениями, что достойно специального повествования, открылись: толком не знают, ведь Зубрилово в стороне от ж-д. И я засомневался: туда ли еду. Но почему-то особо не беспокоило и двоение в названии: Зубриловка-Зубрилово: Зубриловки на карте нет, но есть - Зубрилово, правда не в Саратовской, а в Пензенской, хотя и недалеко от границы с Саратовской. Но... Помню, искал я как-то Николаевку, а Николаевок несколько в районе... Ладно, неси, печь!..

Вагонные проводницы предупредили: Ртищево городок приличный, а в Тамале люди не сходят.

 

2. Такси

В семь утра 17-го я соскочил на хрусткий щебень, в ушах звучало: "Тамала!" Это проводница будила: "Тамала! Две минуты стоим!.." Пока я озирался, взбодрённый переполохом высадки, вбирая в себя унылую притуманенную железнодорожную реальность: какие-то мутные постройки, уползающие из поля зрения вагонную зелень и застарелое мазутное пятно, думал: куда меня занесло!

В здании вокзальца кассирша охотно втолковала:

- На автобусе в Зубрилово ехать! Три раза ходит. В неделю три раза. Как раз сегодня!.. - Обнадёжив, глянула на часики, вздохнула:

- Только ушёл уж...

- А как же?

- На такси.

Пять разномастных легковых авто, старых, явно из времён советских, стояли в рядок: такси. Парни из тумана вынырнули, кто-то саблезубо на сумку глянул. Ответили: "В Зубриловку мы за четыреста пятьдесят возим". Откуда-то возник совершенно пьяный длинный юнец, руку здороваться потянул, я уклонился, да и повод: владелец красного, помятого временем средства передвижения, выглядевший среди утренних тамалинцев солидней прочих, распахнул дверцу.

- Тут у нас дорог нет, одни направления, - предупредил он, - поэтому и цена. А так - двадцать пять км...

Машина прыгала по разбитому асфальту, иллюстрируя. Зовут Владимир, работы в Тамале нет. Совхоз свиней разводил, всё разграбили. Владимир рассказывал обо всём охотно, словно б совестливо чувствуя неудобство за цену. Показал на скелеты каких-то строений: всё растащили! "...Мне пятьдесят, такие никому не нужны, только извозом и заниматься... Сын в Чечне по контракту, дочь в Пензе..." Владимир и к обобщениям был склонен: "Это только по телевизору что-то налаживается, а люди живут в такой бедноте!.. бывает и есть нечего. Вот завели в селе детей, а ума, как их прокормить, нет! По селу голодные бегают... Если кто к чему-то способен - в Пензе или Москве. А остались... - Он махнул рукой, отвернувшись к окну, а там неслись красоты - будто птицей с холма взмыли, дали зелёные, небеса голубые, облачно-солнечные. - Или пьют или кто что... А сейчас в Зубрилове москвичи - "лужковские" - скупили наши чернозёмы, хотят усадьбу голицынскую отстроить, обещали дороги..." Напевен говор. В Пензе не говорят - поют.

 

3. Зубриловка

Хозяйка Лида пристально смотрела, заглядывая внутрь глаз, имитируя подозрительность. Но вот ключами звякнула, по дому провела. Жили тут, - рассказала, - старик со старухой. Старуха умерла. А деда племянница в город забрала. У него пенсия ветеранская, десять тысяч! Из-за денег, наверно, и забрала... Я для сына дом купила, в армии пока. У меня-то свой на горе...

Лет сколько Лиде - не определить, труженица: коровы, огороды... Муж на Хопре погиб, прыгнул с вышки, шею сломал. "И такой хороший мужик был, такой хороший!"

Разговаривает Лида торопливо, путано, на всё жалуясь - на пьющего младшего сына, на грязь, на купленный дом (всё в нём сыплется, а отдала двадцать семь тысяч!) - речь её матерком пронизана и она то и дело себя одёргивает: "И что это я всё время матом!"

На два дня стал я обладателем дома в деревне - с рыжей собачонкой на привязи и кошкой, обрамлённой в коробке котятами.

Утром, поделившись с живностью молоком и хлебом, закинув рюкзачишко, я потянул на себя ручку... Внутренняя дверная ручка на хлипкой калитке была изысканной красоты - позеленевшей бронзы, с извивами, похоже, из разорённого дворянского гнезда. Такие же, только без зелени и фирменного клейма, я через два дня увижу в лермонтовских Тарханах. Вполне вероятно, что к этой ручке прикасались гости Зубриловки - Державин, Крылов, Баратынский... Борисов-Мусатов...

На противоположной стороне улицы стоял дедок в чём-то неопределённо драном, смотрел на меня; я поздоровался; он кивнул. В тот же миг из-за его спины устремилась ко мне серенькая собачка, зачем-то дающая крюк, не умещаясь в поле моего зрения. Она почему-то визжала как бы от ужаса и злобы. И вдруг цапнула меня в лодыжку. С запозданием я на неё шикнул, а она уж и без того ещё громче воя и скуля, оглядываясь, верно, ожидая преследования, неслась прочь, к хозяину.

- Хватанул? - не без любопытства поинтересовался тот.

...Потом, прокручивая в себе его "хватанул?", я всё отбивался от соображения, что у дедка такое вот скупое сельское развлечение. Но каков ведь ум прихотливый! Позже выяснилось, что собачонку его многие знают как кусучую. Не получилось отбиться.

Я бродил по руинам дворца. Если не смотреть под ноги, под которыми кирпичное крошево, многое можно увидеть: фасады с колоннами, катакомбного образца мрачные переходы в цоколе, купол над тремя этажами и синь неба сквозь обрешётку. Каменная лестница с разбитыми балясинами отчего-то легко воссоздаёт в воображении картину: по ковровым дорожкам - среди зеркал и ваз с цветами медленно во дворцовый зал поднимаются нарядные гости... Сто лет тому именно в Зубриловке Виктор Борисов-Мусатов создал свои удивительные полотна. Вспомнишь о них, - сразу в руинах и услышишь шум платьев... "Призраки" Мусатова - очевидное предощущение зубриловской судьбы. Мистические тоска и ужас, подрагивая, каменеют в самих мазках картины... Умер Мусатов в 35 лет, ровно через неделю после гибели Зубриловки... И так совпало, имение разграбили и подожгли в 1905-м в День Лицея; через два дня после выхода Высочайшего Манифеста. Есть письменное свидетельство искусствоведа Василия Андреевича Верещагина (1861-1931): "Во главе толпы шел крестьянин соседнего села Изнаира, белый как лунь старик, с четырьмя сыновьями... Старик шел уверенной поступью, держа икону в руках..." Но и устное предание не менее ярко: "Пьяные мужики и парни ездили в каретах вокруг горящего дворца..." Знакомая картина, как и в Казацком, разграбив, и сожгли дворец, правда, в Казацком не в пятом, в девятнадцатом. Этакая иллюстрация к басне "Лисица и Осёл": "А мне чего робеть? И я его лягнул. Пускай ослиные копыта знает!"

При Советах Зубриловка ожила. Дворец как-то отремонтировали. Существовала здесь коммуна, был дом отдыха и госпиталь. А потом - санаторий для лёгочников. Ещё и в 1970-е средь дубов по аллеям, посыпанным песочком, как живописуют старожилы, гуляли люди, песни под аккордеон пели... Потом признали дворец аварийным, закрыли, и зубриловцы стали потихоньку его разбирать на полезный в хозяйстве кирпич.

 

4. Именины князя Сергея Голицына

Филипп Вигель: "В проезд наш чрез Москву обедал у нас молодой, великий господин, князь Федор Сергеевич Голицын, и взял с моих родителей слово отпустить меня в их деревню к 5 июля, дню именин отца его..."

Ну да, вот так совпадение! волею судьбы попал и я в Зубриловское имение 18 июля, по старому это 5-е, День обретения честных мощей Преподобного Сергия, игумена Радонежского. Когда-то в этот день здесь было множество гостей, служилась литургия, пели "Многая лета", ломились столы... Где-то здесь его гробовая плита.

Ещё с утра обошёл я дивную белокаменную Спасо-Преображенскую церковь, о которой знал, что построена она "иждивением князя Сергея Федоровича" в 1796 г. Конечно, очень бы хотелось и внутрь попасть. Но как: настоятель отец Николай приезжает раз в неделю; в Тамале живёт с тех пор, как здесь его дом кто-то пытался сжечь. В администрации подсказали: найдите Нину Григорьевну Редькину, у неё ключ.

Ей восемьдесят три; нельзя оторваться от дивных глаз её: как бы небеса в них нездешние, словно б тучи в них лучезарные... Спросил: вы староста? Нина Григорьевна задумалась, улыбнулась рассеяно: "Ну, наверно... Всё прошусь у батюшки, чтобы меня отпустил. А он: потерпи, надо ещё святым послужить... Наши-то зубриловские в церковь не очень ходят..."

Я спустился в нижний придел храма; полумрак, из небольших окошек слаб свет. У входа - треснувшая могильная плита, разобрал: Мария Сумарокова... Мария - племянница известного писателя, она всю жизнь прожила у Голицыных; была и в Казацком, потом переписывалась с Крыловым... Могила Сергея Фёдоровича справа от алтарных ворот; слева - сына его, Фёдора Сергеевича... Ещё с десяток могильных плит. У одной из стен вспышка фотоаппарата выхватила остов-каркас от раки, святые мощи хранились... И узнать не у кого.

Племянник Нины Григорьевны - Владимир Иванович Козлов вызвался показать парк. Простодушно рассказывал: "Был я после отмены советской власти первым главой администрации Зубриловки... Избрали! Думаю, нужно церковь открыть. А как? Приехал в Москву, прихожу в Дворянское собрание. Там на приём очередь. Меня один спрашивает: ты откуда? Говорю, из Зубриловки. Как услышал, меня вне очереди. Захожу, сидят дворяне, обычные русские люди, только вежливые, хорошие люди. Говорю, я из Зубриловки. Они: это ты правильно говоришь - Зубриловка, а не Зубрилово. Что хочешь? Объяснил, они говорят: знаешь, в этом мы поможем! И действительно, скоро из Пензы приехал отец Яков, фамилия Рыбич. Отрыл я перед ним двери. Он как заглянул - а там доверху всё хламом забито. Склад там был. Он: ох, что же нам делать?! Говорю: Вы, отец Яков, не беспокойтесь так-то уж сильно. Что-то придумаем. А что ж тут думать, он говорит. Расстроился. Уехал. А тут у нас тюменские нефтяники пионерский лагерь построили. Я к ним, к директору, хороший мужик, так и так. Он: помогу, только ты никому не говори, что мы церкви помогаем, а то накажут. Время ещё такое было. Пообещал - сделал. Приезжает отец Яков, ну, вздыхает, давай посмотрим, что ж тут всё-таки можно сделать и куда всё это. Я ему ничего не говорю, дверь открываю, а он глаза поднимает и: что это? как это?! Я как бы ничего не знаю, на него смотрю. А что, говорю, такое, батюшка? Он: да как же, тут доверху было... И рассмеялся, говорит: это ты всё устроил! Молодец... Скоро и служить стал... Я с кем хочешь договорюсь, а что, язык у меня с собой и подвешен неплохо..."

 

5. Пещеры

После Зубриловки и Тархан занесла меня печь в город Наровчат, что на речке Мокша, в леса глухие, на границу с Мордовией. Влекли меня пещеры... Под Наровчатом (кстати, это родина Куприна) монастырь красивейший, называется Свято-Троицкий Сканов. Попал я к его стенам, - солнце красное садилось; резные белые плоскости высокого пятикупольного храма и высокой - вровень с храмом, но отдельно стоящей - колокольни окрашены были розовым, что в сочетании с тёмно-малиновой прорисовкой стен и на фоне пронзительно-синего неба душу тихой радостью трогало. В монастыре я и переночевал. Если не знаете, скажу: при монастырях, как правило, гостиницы имеются, если и без джакузи, то с крышей над головой, хотя и не обязательно.

С отцом Михаилом, который служил в Троицком соборе утреннюю, мы случайно встретились неподалёку от пещер, я только лишь спустился из них. Утром он был в золоте, теперь - в старенькой застиранной рясе. Его молодые глаза светились живым умом; разговорились: "Вы, наверное, видели кельи, проходы?.. Основаны пещеры по образцу Киево-Печерских. Монахи рыли киевские... Как сюда из Киева попали? Да как... Уходили, странствовали. Вот был голос Александру Свирскому: "Иди, Александр, на реку Свирь". И пошёл в непроходимую пустынь, в дебри, в глушь. А сейчас вон какой монастырь! Я всё время в дороге, на разных приходах... Подвозил как-то служителя ФСБ. Он рассказал о здешних пещерах, что как-то в них нашли много простреленных пулями черепов. Говорит, никто и не знал. Но ясно, расстреливали уже в наше время, в пятидесятые и позже. Место глухое, кого и откуда привозили - неизвестно. Они тогда выставили охрану, пещеры опечатали; никого не пускали. А когда всё расчистили, только тогда открыли...

Когда мы сюда лет 13-14 назад приехали, никакой лестницы на гору не было, дождь шёл, по грязи вверх поднимались. Я ребятишек одного подмышку, другого за руку и лезем, за ветки хватаемся. На месте входа наверху была яма, а в глубине норка. По глине сползаешь в нору, скрючившись в три погибели, пролезешь, только там можно распрямиться... Был здесь подземный храм, а на нижнем ярусе пещер - озеро; считается, что там всё завалено. Но один наш батюшка как-то туда добирался, он такой шустрый... Говорит: всё видел, там очень красиво... Монахи в старину как жили? Все на Великий пост уходили в пещеры, весь монастырь. По воскресеньям собирались в храм подземный, служили литургию, причащались. Потом спускались к озеру, зажигали свечки и читали Иисусову молитву в безмолвии. Такая там бывала благодать... Помню, в первые годы место было исключительно благодатное. Час там сидишь - и неохота уходить. И ребятишки не просились. Притихнут, сядут, на свечки смотрят. Воздух такой... какой-то необыкновенный. Намоленность...

Причём здесь, спросите, Крылов?.. Да нет, ведь не спросите.

 

6. Проигранный матч

Трансформировалась в свой час печь, мною придуманная, в экспресс Москва-Петербург. Проводница, зайдя в купе, порадовала фразой: "Продолжим наше знакомство на уровне финансово-денежных отношений" - бельё принесла. И потом всю ночь по составу бродили фанаты "Зенита", пьяные, донельзя огорчённые проигрышем "Спартаку". Кто-то сделал кому-то замечание, мол, ночь, чего орёшь, придурок. Фанат расслышал так, что это сочувствие его горю, доверительно проговорил: "Знаешь, в Питере столько бандитов, и ведь никто не закажет этого козла N!" Из контекста следовало, что N - игрок "Зенита", который завалил игру...

Но вот, вот что ещё сказать надо: впечатлила душевная общительность всех, встреченных в странствии... Заметив это, нужно упомянуть и о вкраплениях живой угрюмой злобности, иначе и не ясно, где ж пугачёвские энергии таятся. В очереди на пензенском автовокзале, как и заведено, я уточнил у парня: "Ты последний?" Он быковато, с каким-то исподлобным бешенством глянул, помолчал и презрительно, как бы сплюнув, кивнул на окошечко кассы: "Сюда, что ли?" - "Сюда" - я аж проснулся, а то спал на ходу. "Ну, я!" - ответил он и отвернулся.

...В пять я вышел на Невский и двинулся к Лавре. Любопытную сцену представляет собой Невский в пять утра!.. Через час я уже досыпал в монастырской гостинице меж чистых простынок. А в девять стал собираться в Приютино.

 

7. С.-Пб

Нынче Приютино словно б укрыто шапкой-невидимкой, из-под которой на дорогу нехотя выглядывают какие-то мрачные, проросшие травами краснокирпичные руины. Мимо грязненького забора проносятся машины, поток машин - на Всеволжск, поток - на Питер, а где-то совсем рядом по песчаным дорожкам прогуливаются дамы в белых шляпах, где-то здесь за забором на аллее Пушкин, ищущий руки Анны, здесь Крылов, скрипящий пером в апартаментах над банькой... А вот и Константин Батюшков читает о приютинском доме, обрывки долетают: Есть дача за Невой / Верст двадцать от столицы,/ У Выборгской границы... / ...Поэт, лентяй, счастливец / И тонкий философ, / Мечтает там Крылов / Под тению березы / О басенных зверях...

Говорящее название - Приютино придумала Елизавета Марковна, жена Алексея Николаевича Оленина (1763-1843). О нём, душевнейшем человеке, президенте Академии художеств сказано: "Нет биографии отечественного писателя, от Державина до Пушкина, в которой не было бы страницы, посвященной памяти Оленина; не было художника и артиста, которого Оленин обошел бы своим вниманием или не принял радушно в своей гостиной".

Директор музея "Приютино" Леонид Викторович Мазур, внешне похожий на добродушного сказочного разбойника, показывает место, где стояла господская баня, над которой располагались покои Крылова. Рука его чертит в воздухе - над оврагом, в котором лоснятся мокрые травы, зелёные кусты и розоватые цветы, - некую пространственную фигуру: здесь где-то обитал Крылов... И на миг растворяется шапка-невидимка, и я вижу двух-этажный дом, балкон в длину трёх окон и Крылова чему-то потирающего руки, сочинил, знать, что-то, ай да Крылов!..

В 2003-м, накануне торжеств в честь 300-летия С.-Пб, в Пушкинском доме взорвался огнетушитель, при этом он пробил стену, за которой располагалось хранилище рукописей... В СМИ мелькнуло: "Уничтожен крупнейший в России архив русского писателя, баснописца Ивана Андреевича Крылова..." Неужели всё погибло? Скажу сразу, в Пушкинском доме от меня отбились более успешно, нежели от огнетушителя. Заверили, что все рукописи Крылова восстановлены и как только осенью откроется читальный зал, так и с удовольствием всё покажут. Посмотрим. Там, в частности, хранилась тетрадь, в которую самолично Крыловым было записано сорок девять басен. Хорошо бы в музей Казацкого фотокопию.

Прощальный вечер. Летний сад - умное лицо Крылова. Басенные звери вокруг.

Поклонившись на прощанье гостеприимной Александро-Невской Лавре, пройдя меж двух некрополей, на одном из которых чёрно-мраморный памятник с крестом и надписью: "Иван Андреевич КРЫЛОВ Родился 2 февраля 1768-го. Скончался 9 ноября 1844-го", я исполнил задуманное.

Мне хотелось увидеть и прочувствовать Русь из глубины, и я, как мне кажется, увидел и не разочаровался. Россия предстала передо мной в какой-то своей исключительной хрустальной чистоте... Не верьте никаким слухам.

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.