УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 68 відвідувачів

Теги
конфлікти церковна журналістика краєзнавство розкол в Україні Католицька Церква Предстоятелі Помісних Церков церква та політика Ющенко Вселенський Патріархат секти Митрополит Володимир (Сабодан) діаспора іконопис Приїзд Патріарха Кирила в Україну 1020-річчя Хрещення Русі Церква і влада монастирі та храми України Києво-Печерська Лавра Священний Синод УПЦ Голодомор вибори постать у Церкві автокефалія Церква і медицина забобони Президент Віктор Ющенко УПЦ КП Церква і політика педагогіка УГКЦ Мазепа молодь церква і суспільство українська християнська культура Доброчинність шляхи єднання Патріарх Алексій II милосердя комуністи та Церква Археологія та реставрація






Рейтинг@Mail.ru






«Зеркало недели» (Украина): Голодомор 1932—1933 годов в Украине: правовая оценка



«Зеркало недели» (Украина), Владимир Василенко, доктор юридических наук, профессор, 4 — 10, 18 — 24 октября 2008

 

С каждым годом правда о Голодоморе 1932-1933 годов в Украине все больше распространяется среди украинского и мирового сообщества. Сегодня не вызывает сомнения, что 75 лет назад сталинский тоталитарный режим совершил жестокое преступление против украинской нации, вследствие которого миллионы украинских крестьян были выморены искусственно организованным голодом.

Постепенно предметом углубленного изучения становится более широкий круг вопросов, связанных с причинами, мотивами, обстоятельствами, механизмами и последствиями Голодомора. В результате в корпусе исследований этой ужасной трагедии уменьшается количество белых пятен и спорных проблем. Тем не менее длится и, как мне кажется, приобретает интенсивность дискуссия вокруг вопроса квалификации Голодомора геноцидом.

Некоторые исследователи, политологи и политики как в Украине, так и за ее пределами, определяя его преступный характер, не считают Голодомор преступлением геноцида, несмотря на принятие в 2006 г. Верховной Радой Украины Закона о Голодоморе 1932-1933 гг. в Украине. Они аргументируют свою позицию тем, что в то время на безграничных просторах Страны советов от голода массово гибли не только украинские крестьяне, и потому, дескать, нет смысла выделять геноцидный характер украинского Голодомора.

Такая постановка вопроса игнорирует национальное измерение украинского Голодомора, на который аргументированно указывают многие исследователи, в частности такие авторитетные, как Роберт Конквест и Джеймс Мейс.

Голодомор и преступления против человечности

Даже если рассматривать массовое уничтожение украинских крестьян искусственно организованным голодом вне национального контекста, такое уничтожение также является тяжким международным преступлением или преступлением против человечности.

В связи с этим обозначим, что для юридической оценки и осуждения убийства крестьян голодом не сто­ит изобретать новые термины, такие как «социоцид» или «классоцид», а нужно лишь знать и уметь при­менять международное право, в котором, кроме геноцида, есть и дру­гие категории преступлений против человечности, в частности такое, как уничтожение. В международном праве под уничтожением понимают сознательное широкомасштабное или систематическое убийство значительного количества людей, в частности путем лишения их доступа к продуктам питания и лекарст­вам.

Геноцид и уничтожение являются самыми тяжкими международными преступлениями в соответствии с общепризнанными обычными нормами международного права, которые нашли отражение в международных договорах, в частности, в Конвенции ООН 1948 г. о предупреж­дении преступления геноцида, и наказания за него и в Римском уставе Международного уголовного суда 1998 года.

В Римском уставе в отдельной ст. 6 воспроизведена квалификация преступления геноцида, так как
она изложена в Конвенции ООН 1948 г., а в ст. 7 дается перечень иных международных преступлений под общим названием «преступления против человечности», к которым отнесено и такое преступление, как уничтожение (часть 1 § b ).

Следовательно, геноцид не является единственным международным преступлением или преступлением против человечности, а одним из них. Тем не менее это преступление выделяется среди других особым характером, правовой спецификой и последствиями. Поэтому в доктрине международного права геноцид называют «преступлением преступлений» (crime of the crimes - англ., crime des crimes - фр.)

Особенность социально-правовой природы геноцида состоит в том, что это преступление направлено на уничтожение национальных, этнических, расовых или религиозных групп как таковых, то есть групп, которые являются главнейшими базовыми цивилизационными элементами структуры человечества. Уничтожение этих элементов противоречит принципу разнообразия мира в его цивилизационно-планетарном измерении и представляет опасность не только для отдельных людей и сообществ, а для человечества в целом.

Общим для геноцида и других преступлений против человечности является то, что их совершение влечет за собой широкомасштабные или систематические нарушения природных прав и основополагающих свобод человека и является основанием для ответственности виновных государств, должностных и частных лиц в соответствии с нормами национального и международного права.

Надеюсь, что сегодня ни у одного непредубежденного человека, который имеет хоть каплю совести и человеческого сочувствия, не возникает сомнений относительно правомерности оценки целенаправленного убийства голодом миллионов украинских крестьян в 1932-1933 гг. как преступления против человечности под названием «уничтожение». Следовательно, массовое уничтожение, которое произошло 75 лет назад, является тяжким международным преступлением, независимо от того, квалифицировать его как геноцид или как уничтожение.

Тем не менее преклонение перед памятью жертв Голодомора, элементарное чувство справедливости и человеческая солидарность требуют надлежащей юридической оценки нашей национальной трагедии в свете положений Конвенции ООН 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказания за него.

Характерные признаки геноцида

В исследованиях, посвященных Голодомору, довольно часто встречаются сетования на несовершенство правового определения понятия «геноцид» и издер-
жки Конвенции 1948 г., а иногда - и упреки, что юридическим нормам, сформулированным в этом документе, отвечал лишь Холокост времен Второй мировой войны и что эти нормы «не давали 100-процентной гарантии на идентификацию всех случаев массового уничтожения людей как геноцида» (С. Кульчицкий). Такие оценки Конвенции 1948 г. ошибочны, по крайней мере, по двум соображениям. Во-первых, нормы этого документа не квалифицируют случаев массового уничтожения людей как геноцид. Соответственно ст. ІІ Конвенции, геноцидом считаются преступные действия, направленные против любой национальной, этнической, расовой или религиозной группы как таковой, а не просто случаи массового уничтожения людей.

Как уже отмечалось, массовое уничтожение людей представляет отдельное международное преступление под названием «уничтожение».

Во-вторых, хоть нормы Конвенции 1948 г. и были сформулированы под влиянием трагических событий времен Второй мировой войны, они являются нормами общего международного права и рассчитаны на квалификацию актом геноцида всех случаев преступных действий, которые отвечают юридическим критериям, определенным этим документом; и лишь этим документом.

Нравятся нам или нет последствия известных перипетий в ходе ее разработки, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказания за него в том виде, в каком она была подписанная 9 декабря 1948 г., является аутентичным и действующим международно-правовым актом. Ни одно государство и международное сообщество в целом не ставят под сомнение правокачественность Конвенции 1948 г. Это, в част-
ности, было убедительно подтверждено через 50 лет после ее подписания, когда ст. ІІ Конвенции, в которой раскрыто содержание преступления геноцид, была, в сущности, дословно воспроизведена в ст. 6 Римского Устава Международного уголовного суда.

В свете изложенного контрпродуктивными являются попытки самочинной интерпретации положений Конвенции 1948 г. с целью «улучшения» ее качества или приспособления к специфике «механизма советского геноцида». В рамках такого подхода некоторые исследователи придерживаются тезисов, которые, вопреки их добрым намерениям, с юридической точки зрения, создают основания для отрицания геноцидного характера Голодомора.

С другой стороны, недопустимыми являются попытки отрицания геноцидного характера Голодомора путем сознательного искажения содержания положений Конвенции 1948 г. как исследователями, политиками и политологами, так и официальными представителями ряда государств.

В соответствии с принципами права международных договоров, Конвенцию 1948 г. нужно воспринимать такой, какой она есть, и применять ее нормы для квалификации любых преступных действий как геноцида в четком соответствии лишь с определенными ею критериями, а не критериями, которые кому-то захотелось использовать, поскольку они вписываются в рамки его/ее субъективного видения и являются для них удобными.

Суть преступления «геноцид» изложена в формуле в начале части ст. ІІ Конвенции 1948 г., в соответствии с которой «геноцид означает ... акты, совершенные с намерением уничтожить, полностью или частично, любую национальную, этническую, расовую или религиозную группу как такую». В доктрине и практике международного права общепризнанным является понимание того, что для квалификации преступных действий геноцидом необходимо доказать наличие у субъекта преступления специального намерения (dolus specialis) уничтожить лишь определенную в Конвенции группу и направленность его преступного поведения против определенной группы как такой.

Действия, которые не имеют всех упомянутых признаков, не могут называться преступлением геноцида, даже если их последствием является массовое уничтожение людей и истребление даже многочисленных человеческих групп. Геноцид отличается от других преступлений против человечности, во-первых, качеством намерения, а не количеством жертв, во-вторых, направленностью не против людей вообще, а против четко очерченного круга разновидностей человеческих групп, в-третьих, нацеленностью не против отдельных членов таких групп, а против групп как таковых.

Следовательно, решающим и критическим для юридической оценки того или иного поведения геноцидом является установление специального намерения уничтожить определенную группу и доказательство того, что это намерение касалось именно этой национальной, этнической, расовой или религиозной группы как таковой, а не поиски ответа на вопрос почему, по каким причинам и мотивам, где и когда было содеяно преступление, а также относительно так называемого количественного порога, то есть численности жертв преступления. Вместе с тем следует подчеркнуть, что ответы на эти вопросы важны как для установления специального намерения, так и для выяснения других обстоятельств преступления, в частности его направленности против определенной группы, определенной Конвенцией 1948 г. В связи с этим необходимо высоко оценить исследования таких украинских историков как В.Васильев, С.Кульчицкий, В.Марочко, Ю.Мыцик, Р.Пыриг, Е.Шаталина, Ю.Шаповал и многих других, многочисленные изыскания которых являются надежной фактологической базой для квалификации голода 1932-1933 гг. в Украине преступлением геноцида. Нельзя не вспомнить также подвижнический труд светлой памяти Дж. Мейса и В.Маняка.

Наличие намерения сталинского режима организовать Голодомор в Украине

Для доказательства геноцидного характера Голодомора необходимо прежде всего доказать наличие намерения тоталитарного режима организовать Голодомор в Украине. Противники квалификации Голодомора как преступления геноцида задают вопрос, было ли это намерение зафиксировано документально, существовал ли заранее разработанный план, который бы его подтверждал, и отвечают: «Исследователями не найдено еще ни одного постановления Советского правительства и ЦК партии, которые приказывают убить с помощью голода определенное количество украинских или других крестьян» (российский ученый В.Кондрашин).

В связи с этим следует подчеркнуть: Конвенция 1948 г. не предусматривает, что непременно следует предъявить документ о плане преступления или намерении его осуществить, а требует лишь доказательства такого намерения.

Документ, в котором был бы изложен план уничтожения украинских крестьян с помощью голода, вряд ли будет обнаружен. Учитывая укоренившуюся в ментальности большевистского руководства склонность к конспирации и его стремление скрыть чудовищно преступную и нечеловеческую акцию, существование такого документа в принципе проблематично. Даже в фашистской Германии, где существовала официально одобренная расистская доктрина, геноцидная акция против евреев происходила под прикрытием эвфемизма «окончательное решение еврейского вопроса».

Сегодня даже противники признания украинского Голодомора геноцидом соглашаются с тем, что голод в Украине и других частях СССР был порожден своевольным изъятием у крестьян выращенного ими урожая и других сельскохозяйственных продуктов на основе чрезмерных хлебозаготовительных планов, устанавливаемых государством по решениям высших партийных органов. Реализация таких планов неминуемо обрекала село на голодную смерть. Следовательно, планирование чрезмерного изъятия у крестьян произведенной ими сельхозпродукции равнозначно планированию Голодомора. Таким образом, можно утверждать: план уничтожения украинских крестьян был замаскирован под чрезмерные планы хлебозаготовок.

Все чрезмерные планы хлебозаготовок выполняли преступные функции, но только хлебозаготовительные планы 1932 и 1933 годов стали планами геноцидного уничтожения украинского крестьянства.

В 1926 году - последнем году свободных продажи-покупки сельскохозяйственной продукции - государство заготовило в Украине 3,3 млн. т зерна. После внедрения централизованного и управляемого из Москвы планирования хлебозаготовок квота для Украины на 1928 год составляла 4,4 млн. т зерна, а для всего Союза - 10,5 млн. т. Плановые квоты хлебозаготовок 1930 г. были увеличены почти вдвое: для Украины они составляли 7,7 млн. т, а для всего Союза - 20 млн. т.

Радикальное повышение квот хлебопоставок произошло в условиях, когда вследствие политики раскулачивания и насильственной коллективизации старая традиционная система земледелия была разрушена, а новая еще не была создана. В первый колхозный год Украина выполнила хлебозаготовительный план благодаря благоприятным погодным условиям в 1930 г. и чрезвычайно высокому урожаю - 23 млн. т зерна. Впрочем, выполнение плана сопровождалось большими потерями зерна, а главное, крестьян лишили обычных запасов, которые они традиционно делали для обеспечения своей жизнедеятельности.

Игнорируя потребности крестьян, кремлевское руководство, ошибочно убежденное, что успешная реализация плана хлебозаготовок в 1930 г. была достигнута благодаря «преимуществам колхозного порядка», утвердило новый чрезмерный план хлебозаготовок и на следующий, 1931 год: Украина должна была вновь поставить 7,7 млн. т зерна, а остальные республики Союза - 21,4 млн. т.

Выполнение в Украине хлебозаготовительного плана 1931 года происходило с большим напряжением и сопровождалось изъятием максимально возможных объемов хлеба как у колхозов, так и у единоличников, поскольку урожай зерновых был значительно ниже прошлогоднего и составлял 18,3 млн. т.

Украина не выполнила полностью план хлебозаготовок (вместо запланированных 7,7 млн. т зерна было собрано 7 млн. т), но из села снова вывезли большие объемы хлеба, вследствие чего уже в 1931 г. во многих районах Украины из-за недостатка продовольствия началось голодание и даже были случаи голода.

В отчете секретно-политического отдела ОГПУ, который касался конца 1931 г. - начала 1932 г., констатировалось: «В ряде населенных пунктов (Харьковской, Киевской, Одесской, Днепропетровской, Винницкой областей) УССР наблюдаются продсложности и случаи голодания колхозных семейств». В тогдашних официальных документах нет упоминаний о голоде. Зато используются эвфемизмы «продсложности» и «голодание».

Планируя и осуществляя хлебозаготовки 1930-1931 гг., большевистское руководство, вероятнее всего, еще не имело намерения вызвать голод. Его цель заключалась тогда не в уничтожении украинских крестьян и крестьян в других регионах СССР, а в создании больших централизованных запасов хлеба и иных сельхозпродуктов, необходимых для получения валютных поступлений и использования их для индустриализации СССР, создания мощного военно-промышленного комплекса, модернизации и вооружения Красной Армии с целью будущих освободительных походов и силового распространения коммунизма в мире.

Голодание и голод, первые признаки которого появились еще в конце 1931 г. и который стал распространяться в Украине и других регионах СССР в начале 1932 г., следует квалифицировать как результат преступной халатности коммунистического руководства. Его действия имели признаки преступления, поскольку оно могло и должно было предвидеть опасные последствия реализации чрезмерных хлебозаготовок.

Вместе с тем не вызывает сомнения, что большевистское руководство не могло не осознавать: систематическое продолжение беспредельной грабительской практики хлебозаготовок из-за внедрения чрезмерных планов хлебозаготовок вызовет широкомасштабный голод и обречет миллионы крестьян на голодную смерть.

По сравнению с 1930-1931 гг. хлебозаготовительные планы для Украины на 1932 и 1933 годы предусматривали несколько более низкую квоту поставок - 5,8 млн. тонн ежегодно. Тем не менее они оказались непосильными, поскольку в предыдущие годы потенциал села был существенно подорван. Их утверждение стало равнозначным утверждению планов уничтожения украинских крестьян.

Следовательно, началом спланированного сталинским режимом Голодомора в Украине следует считать начало реализации плана хлебозаготовок на 1932 год. В свете изложенного ошибочным является утверждение, что Голодомор, который приобрел признаки геноцида, начался в Украине в 1933 году. По-видимому, основанием для такого утверждения является презумпция наличия определенного количественного порога количества жертв геноцида. Такая презумпция ошибочна, поскольку Конвенция 1948 г. не определяет количественных параметров преступления. Ведь гипотетически нетрудно представить случаи, когда количество жертв геноцида может быть довольно ограниченным и насчитывать даже не тысячи, а сотни людей, например, при уничтожении небольшого племени или народности.

Убийство голодом происходило в Украине и на Кубани как до 1933 г., так и в 1933 году. Различие состоит только в масштабах преступления. Если в течение 1932 г. голодом было замучено примерно 150 тыс. людей, то в 1933 г. счет шел на миллионы. Но и в 1932-м, и в 1933 г. в Украине и на Кубани, в отличие от других регионов СССР, где голодом также было замучено немало людей, голод был актом геноцида, поскольку он был специально направлен против украинской нации как таковой.

В критической ситуации, сложившейся в Украине, цивилизованная альтернатива выхода из кризиса состояла в кардинальном пересмотре чрезмерных планов хлебозаготовок, прекращении варварского уничтожения села, объявлении голодающих районов зонами гуманитарного бедствия и предоставлении им срочной широкомасштабной помощи.

Вместо этого сталинский тоталитарный режим не только не отказался от реализации чрезмерных планов хлебозаготовок, но и применил по отношению к украинскому селу беспрецедентные репрессии, направленные на обеспечение их выполнения и лишение крестьян продуктов питания.

В соответствии с приказами и директивами кремлевского руководства, Постановлениями ЦК ВКП(б)У от 18 ноября 1932 г. и СНК УССР от 20 ноября 1932 г. за неудовлетворительное выполнение графиков хлебозаготовок, неправильное использование хлеба и его хищение, созданные в колхозах натуральные фонды перечислялись в фонды хлебозаготовок, запрещалось выдавать натур-
авансы, изымались натуравансы хлеба на трудодни, устанавливались натуральные штрафы в размере 15 месячных норм сдачи колхозом мяса как обобществленного скота, так и скота колхозников.

Расширенное толкование этих постановлений исполнителями давало возможность не ограничиваться введением только мясных натуральных штрафов, но и изымать другие продукты питания (картофель, фасоль, лук, капусту и т.п.) под предлогом борьбы за выполнение планов хлебозаготовок.

Постановлением РНК УССР и ЦКК(б) от 6 декабря 1932 г. утверждалось занесение на «черную доску» сел, злостно саботирующих хлебозаготовки. Режим наказания занесенных этих сел включал: прекращение доставки в такие села товаров и вывоза из соответствующих кооперативных и государственных магазинов всех товаров, имеющихся в наличии; полное прекращение кооперативной и государственной торговли на местах; полный запрет колхозной торговли как для колхозников, так и для единоличников; прекращение всех видов кредитования и преждевременное взыскание кредитов и других финансовых обязательств; репрессии против всяческих чуждых, вражеских и контрреволюционных элементов.

На основании этого и других подобных постановлений на «черную доску» были занесены сотни украинских сел. И даже сплошные районы. Их жители оказывались в своеобразных «гетто», лишались элементарных предметов повседневного быта, становились жертвами специальных финансовых санкций и избирательных политических репрессий. После выполнения хлебозаготовительных планов 1930-1931 гг. в украинском селе не осталось запасов зерна, и это подтверждали результаты многочисленных обысков и рейдов, во время которых изымались мизерные, с точки зрения плановых государственных квот, объемы зерна. Несмотря на это, Сталин 1 января 1933 г. телеграммой за собственной подписью направляет украинскому руководству постановление ЦК ВКП(б). Это был своеобразный сигнал к продолжению массовых обысков и применению репрессий относительно украинских колхозов, колхозников и единоличников.

Широкое применение чрезвычайно жестких и жестоких методов выполнения чрезмерных планов хлебозаготовок и лишение крестьян всех запасов продовольствия является убедительным доказательством намерения тоталитарной власти вызвать голод в Украине и использовать его как орудие для уничтожения украинского крестьянства.

Анализ поведения коммунистического руководства свидетельствует и о наличии ряда косвенных доказательств, убедительно подтверждающих его намерение использовать искусственно организованный им голод для уничтожения украинских крестьян.

Во-первых, в разгар Голодомора украинским крестьянам было запрещено выезжать за пределы Украины. Запрет обеспечивался размещением на границах УССР и на железнодорожных станциях воинских частей и подразделений ГПУ. В соответствии с Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 22 января 1933 г., органы власти были обязаны «не допускать массового выезда крестьян с Северного Кавказа в другие края и въезд в край из Украины», а также «массового выезда из Украины в другие края и въезд на Украину с Северного Кавказа». Этот запрет сознательно лишал голодающих крестьян возможности приобрести необходимые для спасения продукты питания вне пределов пораженной голодом территории Украины, обрекая их на голодную смерть.

Во-вторых, систематические и жестокие репрессивные мероприятия применялись к тем партийным и советским руководителям всех уровней, которые высказывали несогласие с чрезмерными планами хлебозаготовок и стремились помочь голодающим крестьянам путем выделения им продуктов питания из колхозных фондов.

В-третьих, в государственных резервах Неприкосновенного и Мобилизационного фондов были накоплены довольно большие объемы зерна, но этот ресурс не был использован для оказания помощи голодающей Украине. В обоих фондах на 1 января 1932 года хранилось 2,033 млн. т зерна, а на 1 января 1933 г. - 3,034 млн. т. Этого количества зерна вполне хватило бы для обеспечения хлебным рационом (при дневной норме 1 кг) до нового урожая
10 млн. человек в 1932 г. и 15 млн. человек в 1933 г.

В-четвертых, огромные объемы зерна и других продуктов питания, выработанных в Украине, экспортировались за ее пределы - в другие регионы СССР и за границу, в то время как миллионы украинских крестьян были лишены еды и умирали голодной смертью. Из Советского Союза было экспортировано 5,8 млн. т зерна в 1930 г., 4,8 млн. т - в 1931 г., 1,6 млн. т - в 1932 г. и 1,8 млн. т
- в 1933 г.

Не вызывает сомнения, что ограничение зернового экспорта в 1931 г., в конце которого в Украине уже возникли серьезные продовольственные осложнения, повлекло распространение голодания и даже появление первых признаков голода, а прекращение экспорта зерна в 1932-1933 гг. могло бы предотвратить возникновение голода. Причем такой шаг не был критическим для реализации планов советской индустриализации. Дело в том, что в этот период упали мировые цены на пшеницу и, соответственно, уменьшились валютные поступления от ее экспорта. В 1932-1933 гг. стоимость экспортированного хлеба составляла только 369 млн. руб. В то время как от экспорта лесоматериалов и нефтепродуктов было получено почти 1 млрд. 570 млн. руб.

В-пятых, сталинский тоталитарный режим провозгласил голод в Украине несуществующим явлением и на этом основании отказывался от помощи, предлагаемой многочисленными неправительственными организациями, в частности заграничными украинскими общинами. Ее получение содействовало бы если не предотвращению трагедии, то серьезному уменьшению ее масштабов. Политика отрицания Голодомора и отказ от международной гуманитарной помощи является убедительным дополнительным свидетельством намерения режима использовать голод в качестве орудия уничтожения украинского крестьянства.

Следовательно, коммунистическая власть имела достаточно ресурсов и возможностей для предотвращения Голодомора и в Украине, и в других регионах СССР. Но эти ресурсы использованы не были. Вместо этого в Украине была сознательно задействована продуманная система репрессивных мер по лишению крестьян еды и прекращения их доступа к пищи, поскольку кремлевское руководство было намерено использовать искусственный голод для уничтожения украинского крестьянства.

Подтверждением искусственного характера Голодомора 1932-1933 гг. и сознательного использования его как инструмента уничтожения украинских крестьян является продемонстрированная сталинским тоталитарным режимом способность «контролировать голод». С середины 1933 г. смертность от голода в Украине начала снижаться, и он прекратился в следующем году, хотя урожай в 1934 г. составлял только 12,3 млн. т и был намного ниже, чем урожаи 1932-1933 гг., которые суммарно составляли 36,9 млн. т.

Первым шагом в направлении прекращения репрессивного изъятия продовольствия у крестьян стала тайная директива-инструкция от 8 мая 1933 г. за подписями Сталина и Молотова, адресованная «всем партийно-советским работникам, органам ОГПУ, суда и прокуратуры». Этот документ ориентировал на прекращение массовых репрессий: «Наступил момент, когда у нас уже нет потребности в массовых репрессиях, которые, как известно, касаются не только кулаков, но и единоличников и части колхозников». Поскольку обессиленные голодом и изолированные в своих селах крестьяне уже не составляли угрозы режиму, директива предусматривала прекращение массовых выселений, «упорядочение» арестов и «разгрузка» мест заключения.

Во второй половине 1933 г. - в начале 1934 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР одобрили ряд постановлений, направленных на улучшение условий труда и жизни в колхозах. Эти акты, в частности, предусматривали отказ от нереалистических квот хлебозаготовок и необоснованных методов изъятия зерна, установление нового порядка выдачи авансов за участие в уборочных работах (10 июня 1933 г.), нормативное закрепление права колхозников иметь корову, мелкий скот и птицу (20 июня 1933 г.), запрет дополнительных встречных планов колхозам, выполнившим установленные плановые задания (2 августа 1933 г.), предоставление помощи не имеющим коров колхозникам в приобретении их (10 августа 1933 г.) и т.п.

Впрочем, решающим фактором в прекращении голода стала отмена старой системы хлебозаготовок. В соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 19 января 1933 г., устанавливались твердые нормы сдачи зерна. Обязательная поставка не должна была превышать одну треть валового сбора каждого хозяйства при среднем урожае. Одновременно с прекращением практики необоснованного изъятия у крестьян зерна был более чем вдвое, по сравнению с 1932-1933 годами, уменьшен его экспорт. В 1934 г. на экспорт отправлено только 770 тыс. т зерна.

Проявленная тоталитарным режимом «эффективность» как в организации, так и в прекращении Голодомора свидетельствует, что намерение уничтожения украинских крестьян было реализовано в определенных им временных границах.

В попытках отрицания геноцидного характера украинского Голодомора иногда ссылаются на обнаруженные в архивах документы о помощи, которая, по решению союзного центра, предоставлялась регионам, в том числе и Украине. Так, британец Р.Дэвис и австралиец С.Уиткрофт вспоминают и анализируют 35 постановлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР, принятых в период с 7 февраля по 20 июля 1933 г., касавшихся предоставления такой помощи. Похожей позиции придерживается американец М.Таугер. Следует отметить, что таких постановлений существует намного больше - их издавала не только союзная власть, и не только в 1933 году. Изучение этих документов свидетельствует, что такая помощь была несвоевременной, недостаточной и избирательной. Значительные ее объемы составляла не продовольственная помощь голодающим, а помощь семенами колхозам для обеспечения посевной кампании и сбора нового урожая.

Если продовольственная помощь поступала в село, она предоставлялась только в форме общественного питания и только тем колхозникам, которые еще были способны работать и жили на полевых станах. Более того, существовали постановления, в соответствии с которыми даже в больницах кормили и лечили только самых крепких и с лучшими шансами на выздоровление. Продовольственная помощь не предоставлялась крестьянам-единоличникам, зато ее получало местное партийное и комсомольское руководство, активисты.

Как справедливо указал В.Марочко, в 1932-1933 гг. решения союзных органов по «исправлению положения в Украине» и «предоставлению помощи Украине» были направлены не на преодоление причин голода и спасение украинских крестьян, а прежде всего на обеспечение производственных потребностей в ходе посевных и уборочных кампаний.

Такая помощь выполнялась как в пропагандистских целях, так и с целью маскировки преступного поведения власти. В связи с этим нельзя не согласиться со справедливым мнением С. Кульчицкого, что помощь ограбленным крестьянам, у которых только что принудительно изъяли все запасы продовольствия, следует считать элементом преступления.

Продовольственная помощь предоставлялась, а смертность среди украинских крестьян росла. На февраль-июнь 1933 г., в течение которых было выдано 35 постановлений о предоставлении помощи украинским крестьянам, приходится пик Голодомора, когда жертвы преступления исчислялись миллионами. В практическом плане речь шла, скорее, о непредоставлении помощи, чем об ее предоставлении. Избирательное предоставление ограниченной и дозированной помощи только определенной части крестьян означало ее непредоставление другой части, которая исчислялась миллионами. Такой характер продовольственной помощи при наличии больших запасов зерна в централизованных государственных резервных фондах и масштабного продовольственного экспорта не опровергает намерения уничтожения украинских крестьян, а убедительно подтверждает умысел уничтожить их частично.

Указанные параметры намерения обусловлены не только спецификой сталинской «помощи» обреченным на голодную смерть украинским крестьянам, но и прагматическими потребностями режима в человеческих ресурсах для использования в колхозном и промышленном производстве, а также в вооруженных силах.

Объект преступления - украинские крестьяне как составная часть украинской нации

В 1932-1933 годах жертвами искусственно организованного голода стали не только украинские крестьяне. Но только украинский Голодомор, охвативший Украину и Кубань, был геноцидом. Голод в других регионах СССР имел признаки другого международного преступления, известного под названием уничтожение. И дело тут не в том, что, по сравнению с другими регионами, уровень смертности и количество людей, замученных в Украине и на Кубани, были на несколько порядков выше. Ведь, с юридической точки зрения, количественные показатели не является критерием для квалификации противоправного поведения преступлением геноцида.

Между украинским Голодомором и голодом, который в тот период охватил другие регионы СССР, существовало качественное отличие: крестьян вне пределов Украины и Кубани вымаривали голодом как социальный класс, а украинские крестьяне стали жертвами преступления прежде всего из-за своей принадлежность к украинской нации.

Правомерность и справедливость такой оценки очевидны в свете политики большевистского режима по отношению к Украине и системного анализа большевистской доктрины и практики в национальном вопросе.

Ленинско-сталинское руководство всегда придавало исключительное значение Украине, считая, что ее сохранение в орбите московского центра является ключевым условием для обеспечения жизнеспособности коммунистического режима и нового имперского образования в форме СССР. По словам Ленина, «потерять Украину - потерять голову». Отсюда нежелание большевиков признавать право украинской нации на создание независимого государства. Несмотря на провозглашение Лениным лозунга самоопределения наций, руководители большевистской организации в Украине Горовиц и Пятаков в июне 1917 г. на заседании Киевского комитета РСДРП(б) заявили: большевики не могут поддержать независимость Украины, потому что Россия не может существовать без украинских хлеба, угля, сахара...

После провозглашения Украинской Народной Республики (УНР) в период с 1917 г. по 1920 г. Советская Россия, используя карманную Украинскую советскую республику, образованную в противовес УНР, трижды завоевывала Украину. Подытоживая значение второго завоевания Украины в 1919 г., Ленин отметил: «У нас сейчас есть Украина, это означает, что у нас есть хлеб».

Третья оккупация Украины завершилась в 1920 г. Для удержания ее в своем силовом поле большевистская Россия дислоцировала на территории Украины шесть армий численностью 1,2 млн. штыков.

Зная силу украинского освободительного движения и понимая невозможность длительного покорения Украины лишь силой оружия, Ленин в декабре 1920 г. подписывает с подконтрольным ему советским правительством Украины Союзный договор, которое признал независимость Советской Украины - Украинской Социалистической Советской Республики - УССР. Одновременно были сделаны другие тактические уступки, преимущественно в национально-культурной сфере. В Украине начала внедряться политика украинизации, направленная на дерусификацию, что объективно способствовало укреплению украинской идентичности.

Вынужденное пойти на уступки, кремлевское руководство не ослабило своего фактического контроля над Украиной и готовилось к реваншу. Первым шагом в этом направлении было создание в декабре 1922 г. Союза Советских Социалистических Республик. В практическом плане это означало начало процесса воспроизведения бывшей империи, но на немного суженном геополитическом пространстве и в новой, коммунистической ипостаси.

Реинтеграция Украины была успехом кремлевского руководства, которое ужесточало властные возможности Москвы, однако не отменяло свободы республики в осуществлении своего собственного национально-культурного политического курса. Более того, политику украинизации, в соответствии с решениями VII конференции КП(б)У (4-10 апреля 1923 г.) и XII съезда РКП(б) (17-25 апреля 1923 г.), признано официальной линией партии в сфере национально-культурного строительства. Несмотря на определенные противоречивые моменты и определенную непоследовательность в ее осуществлении, политика украинизации была мощным способом создания украинской Украины.

Украинизация не только затрагивала сферу применения украинского языка, а и охватывала другие ключевые сферы общественной жизни. В частности, в процессе украинизации, которая осуществлялась под предводительством КП(б)У при активном участии
А. Шумского и Н. Скрипника, происходил культурный ренессанс европейского образца и формировались отличные от российских культурные традиции, которые ориентировались на психологическую Европу под лозунгом «Прочь от Москвы» (М. Хвылевой), создавалась национальная система образования (Г. Гринько), обосновывалась экономическая концепция, согласно которой Украина могла быть автономным экономическим организмом (М. Волобуев).

1928 году ЦК КП(б)У снова поднимает вопрос о передаче УСРР районов с преимущественно украинским населением Курской и Воронежской губерний и требует внедрения украинизации на Кубани, которая тогда, по традициям, языку, культуре, была украинской, но начала уже терять свой украинский характер.

В Украине на конец 20-х годов из 17 дивизий, дислоцированных в ее пределах, восемь были территориальными, то есть состояли из украинцев. Причем в военных учебных заведениях началось преподавание украинского языка. Повышался авторитет и влияние национальной церкви - Украинской автокефальной православной церкви.

Украинизация объективно была продолжением волны национального воодушевления, вызванного провозглашением УНР и национально-освободительной борьбой. Национальное возрождение Украины породило невосприятие и обеспокоенность кремлевского руководства, перед которым, как ранее перед правительством Российской империи, встала необходимость, но более масштабная, преодоления украинского сепаратизма.

Как свидетельствуют аналитические разработки контролируемой из Москвы украинской спецслужбы, в фокусе ее внимания была опасность украинского сепаратизма. В них прослеживались настроения в украинском обществе, анализировалось отношение различных его слоев к коммунистическому режиму, оценивались «сепаратистские проявления» и определялись мероприятия по борьбе с ними. При этом особенно делалось ударение на действиях «сепаратистов» с использованием потенциала украинского крестьянства и его привлечения к реализации их планов. В тайном циркуляре ГПУ УСРР от 4 сентября 1926 г. «Об украинском сепаратизме» отмечалось: «село привлекает особое внимание националистов» и их работа «по воспитанию села в духе ненависти к Москве дает заметные результаты, особенно в среде молодежи». В связи с этим делался такой организационный вывод: «связать работу по украинской интеллигенции с работой по селу».

Самая активная фаза этой работы началась с организации и проведения в 1929-1930 гг. процесса «СВУ», направленного против украинской интеллектуальной элиты, и завершилась уничтожением миллионов украинских крестьян во время Голодомора 1932-1933 лет. Обвиненным в деле «СВУ», отмечали В. Пристайко и Ю.Шаповал, инкриминировалось стремление разрушить СССР, «оторвать» Украину от других «союзных республик». Таким образом, инспирируя дело «СВУ», власть, по ее мнению, ставила точку на попытках тех или иных сил выступить под флагом «украинского национализма» или «сепаратизма».

Подсудными на процессе проходило 45 лиц, но вскоре в связи с делом было арестовано еще 700. Всего же во время и после процесса «СВУ» репрессиям в Украине было подвергнуто свыше 30 тысяч украинских граждан, преимущественно из числа элиты.

Следовательно, состоялась широкомасштабная превентивная зачистка украинской интеллектуальной элиты, которая в условиях широкого сопротивления сталинской политике на селе могла возглавить борьбу крестьян за свержение коммунистического режима и создание независимого украинского государства.

«Самое главное сейчас Украина»

Широкое сопротивление сталинской политике на селе наблюдалось на всей территории Советского Союза, однако наиболее сильным оно было в Украине. Из общего количества зарегистрированных ОГПУ в 1930 г. крестьянских волнений, бунтов и восстаний - 13754 (2,5 млн. участников), 4098 (свыше 1 млн. украинцев) произошло в Украине и 1061 (примерно 250 тыс. участников) на Северном Кавказе. Как сообщал зам­пред ОГПУ В.Балицкий в 1930 г. в докладной записке о политическом состоянии крестьянства в Украине в связи с политикой ликвидации кулачества как класса, в некоторых селах поют «Ще не вмерла Україна...» и провозглашают лозунги «Геть Радянську владу!», «Хай живе самостійна Україна!».

Несмотря на репрессии против интеллектуальной элиты и карательные акции с применением вооруженных форми­рований ГПУ против крестьян, сопротивление продолжалось. Конечно, оно имело спонтанный и неорганизованный характер, но при определенных условиях могло перерасти в общенациональное восстание. Такое развитие событий беспокоило сталинский режим, который планировал дальнейшие превентивные реп­рессии против украинского села под видом борьбы с украинским «контррево­люционным подпольем». Об этом, в частности, свидетельствует оперативный при­каз по Государственному политическому управлению УССР от 13 февраля 1933 г. под грифом «совершенно секретно».

В приказе речь шла о том, что ударно-оперативная группа ГПУ «раскрыла контрреволюционное повстанческое подполье на Украине, охватившее до 200 районов, около 30 железнодорожных станций и депо и ряд пунктов пограничной полосы». На этом основании делался вывод о наличии единого, тщательно разработанного плана «организации вооруженного восстания на Украине к весне 1933 года с целью свержения советской власти и установления капиталистического государства, так называемой Украинской независимой республики». Укажем в этой связи, что чекистский прогноз относительно времени вооруженного восстания совпадает со временем, когда репрессии и Голодомор в Украине достигли своего апогея.

В свете известных сегодня фактов такие оценки ситуации и выводы представляются, мягко говоря, преувеличением. Между тем отнюдь не является преувеличением страх сталинского руководства потерять как власть, так и Украину.

Стоит обратить внимание, что концептуально приказ перекликается с известным сейчас письмом Сталина Кагановичу от 11 августа 1932 г., в котором вождь подчеркивал: «Самое главное сейчас Украина», где дела слишком плохи и «по партийной линии», и «по линии советской», и «по линии ГПУ». И делал вывод: «Если не возьмемся сейчас за исправление ситуации на Украине, Украину можем потерять».

Украинский Голодомор был составляющей многоходовой превентивной карательной операции, направленной против украинской нации как таковой, поскольку ее возрождение представляло угрозу единству и самому существованию советской империи. В ходе этой операции с помощью искусственно организованного голода был нанесен сокрушительный удар по украинскому крестьянству с целью физически уничтожить основную часть нации, а следовательно, подорвать ее потенциал сопротивления.

Довольно часто утверждают, что украинский Голодомор не имел исключительно украинского национального измерения, а следовательно, не является преступлением геноцида, поскольку от голода гибли не только украинцы, но и представители национальных меньшинств, которые тогда жили в Украине.

С этим утверждением перекликается довольно парадоксальная позиция С.Кульчицкого, которую он сформулировал так: «Примененный Сталиным террор голодом в Украине и на Кубани был геноцидом украинских граждан, а не украинцев». Он аргументирует свою позицию тем, что, во-первых, Сталин имел основания опасаться граждан УССР; во-вторых, никто - ни внуки граждан Украины, умерших от голода, ни мировая общественность не могут доказать, что уничтожение украинцев происходило подобно уничтожению армян в Османской империи в 1915 г. или евреев в странах Европы, оккупированных нацистами. С таким подходом нельзя согласиться, поскольку он ошибочен в своей основе и не отвечает критериям Конвенции 1948 г.

Во-первых, население Кубани, которая была частью РСФСР, на три четверти состояло из украинцев - граждан Российской Федерации.

Во-вторых, в соответствии с Конвен­цией 1948 г., геноцидом считаются преступные действия с намерением уничтожить определенную национальную, этническую, расовую или религиозную группу, а не граждан. То есть людей уничтожают именно из-за их принадлежности к определенной национальной, этнической, расовой или религиозной группе, которая, собственно, и является объектом преступления.

В-третьих, Сталин боялся не граждан Украины, он усматривал грозную опасность в украинском национальном возрождении. Поэтому и нанес превентивный удар, и этот удар был направлен против украинской нации как таковой. Именно из-за этого украинцы стали жертвами его преступных акций, а не потому, что они были лишь гражданами УССР.

В-четвертых, некорректно как противопоставлять, так и отождествлять украинский Голодомор с геноцидом армян и еврейским Холокостом, поскольку каждое конкретное преступление геноцида имеет только ему присущие внешние материальные особенности. С юридической точки зрения, важны не тождественность или сходство этих особенностей, а соответствие каждого из таких преступлений критериям или типичным юридическим признакам, определенным Конвенцией 1948 г. Доказывать кому-то сходство уничтожения украинцев, армянин и евреев во время национальных трагедий каждого из народов не нужно, поскольку такого сходства нет и объективно не может быть. Но необходимо доказать, что параметры украинского Голодомора отвечают требованиям положений Конвенции 1948 г.

Нетождественность украинского Голодомора еврейскому Холокосту не может быть основанием для отрицания геноцидного характера украинской национальной трагедии. Нацисты свозили евреев со всей Европы в лагеря смерти и там уничтожали в газовых камерах. Украинцев морили голодом на их извечной этнической территории. Материальные параметры обоих преступлений явно нетождественны. Однако их юридические измерения в свете Конвенции 1948 г. одинаковы.

Одна из специфических черт украинского Голодомора обусловлена тем, что в ходе исторического развития в некоторых регионах Украины произошло вкрапление в тело украинской нации национальных меньшинств. Поэтому во время Голодомора, кроме украинцев, действительно гибли и представители национальных меньшинств Украины. Они также стали жертвами преступных действий кремлевского руководства. Но преступление геноцида было направлено не против них, а против украинской нации. Голодомор планировался и осуществлялся как один из этапов спецоперации против украинской нации как таковой, поскольку именно она, а не национальные меньшинства, выступает субъектом державотворческого самоопределения, и только она могла реализовать право на самоопределение путем выхода из СССР и утверждения независимого государства.

Будучи основной частью украинской нации, украинские крестьяне, а не представители национальных меньшинств, были питательным ресурсом и движущей силой украинских народных восстаний и национально-освободительных движений и играли в них главенствующую роль. Именно поэтому непосредственным объектом Голодомора стала украинская национальная группа и ее основная составляющая - украинские крестьяне.

То, что от украинского Голодомора пострадали представители национальных меньшинств Украины, отнюдь не может служить основанием для отрицания его антиукраинской направленности. Осуществляя Холокост против евреев, нацисты одновременно уничтожали цыган, поляков, белорусов, украинцев, представителей других наций, которых они так же считали расово неполноценными и потенциальными врагами рейха. Об этом свидетельствуют трагедии Бабьего Яра и других мест массового уничтожения евреев. Но ведь никто не отрицает, что Холокост является геноцидом еврейского народа.

Представители национальных меньшинств Украины стали невольными и невинными жертвами украинского Голодомора не потому, что были русскими, евреями, поляками, немцами или болгарами, а потому, что жили среди украинской нации, против которой было направлено преступление. Они будто оказались на линии огня, когда были намерения убить конкретного человека, а пострадали и другие. Но ведь никому не придет в голову отрицать наличие преступления на том основании, что вследствие его совершения пострадали также люди, которых преступник не имел намерения лишать жизни.

Акцент на украинском измерении Голодомора не означает отрицания или игнорирования факта уничтожения искусственным голодом представителей национальных меньшинств Украины. Об этом свидетельствуют исследования украинских исследователей Голодомора, в частности, А.Иванова, И.Иванькова, В.Марочко. Тщательное выяснение судьбы национальных меньшинств должно стать непременным аспектом будущего официального расследования всех обстоятельств Голодомора на территории Украины.

Геноцидный характер украинского Голодомора стараются отрицать, опираясь и на тот факт, что искусственно организованный голод повлек гибель не только украинцев в Украине, но и россиян, казахов, татар, башкир и еще многих в других регионах СССР. Такой подход лежит во главе угла концептуальной оценки голода 1932-1933 гг. российскими историками и официальными представителями РФ, а также некоторыми зарубежными исследователями, например немцем С.Мерлем.

Суть позиции российской стороны кратко можно сформулировать так: поскольку голод 1932-1933 гг. на территории Российской Федерации не считается геноцидом, то и голод в Украине не может быть геноцидом. Между тем такая позиция является лишенной элементарной логики попыткой навязать украинской стороне и мировому сообществу собственное видение истории Украины. Но вот убедительных документов и аргументов в пользу идентичности юридических признаков искусственного голода в России и Голодомора в Украине они не приводят. И причина одна - их просто нет.

Организовывая искусственный голод, сталинский тоталитарный режим преследовал цель частично уничтожить, во-первых, крестьян - как представителей враждебно настроенной социальной группы - с тем, чтобы усмирить и преодолеть их сопротивление, и, во-вторых, украинских крестьян - как представителей национальной группы, оказывавшей наибольшее сопротивление режиму, и существование которой представляло потенциальную угрозу целостности и самому существованию коммунистической империи.

Синхронно с уничтожением путем искусственного голода миллионов российских, казахских, татарских, башкирских крестьян режим совершил преступление геноцида против украинских крестьян как представителей украинской национальной группы как таковой. Выделение украинского Голодомора как преступления геноцида, опирающегося на основательную фактологическую базу, отнюдь не является отрицанием преступного характера дейст­вий коммунистической власти, повлекших массовую гибель крестьян других национальностей на территории РСФСР. Не исключено, что преступные действия, совершенные в то время против казахов, татар и башкир, также были актом геноцида. Подтвердить или опровергнуть это могут специальные исследования и официальные расследования в Казахстане, Татарстане или Башкортостане.

В этой связи возникает вопрос: мог ли сталинский тоталитарный режим совершить преступление геноцида, жертвами которого стали бы российские крестьяне? Ответ может быть один: нет. Как украинские крестьяне были этническими украинцами, так российские крестьяне были этническими русскими. Они принадлежали к разным национальным группам, позиционирование и роль которых как в Российской, так и в Советской империи были разными.

Русская нация была системообразующей основой обеих империй. Русскому национализму как официальному идеологическому оружию развития империи белой и - скрытому личиной интернационализма - империи красной, был присущ не сепаратизм, а мессианизм, идеи имперского единства и величия.

Русская нация, как и ее составляющая - русское крестьянство, не могла, по определению, стать объектом преступления геноцида. Коммунистический режим объективно не был заинтересован даже в частичном уничтожении русской нации как таковой.

Сопротивление русского крестьянина большевистскому режиму не таило в себе угрозу политического сепаратизма, и власть не связывала его с возможностью выхода России с состава СССР.

Украинскую нацию властные круги обеих империй всегда рассматривали как системоразрушающий фактор. Украинскому национализму как идеологическому оружию построения суверенной соборной Украины были присущи идеи сепаратизма, выделения из состава империи и создания украинского суверенного соборного государства.

Антибольшевизм украинского крестьянина в соединении с его национальной ментальностью был основой украинского сепаратизма и составлял угрозу единства и самому существованию СССР. Именно поэтому объектом преступления геноцида стала украинская нация, для ослабления которой сталинский тоталитарный режим осуществил геноцидное уничтожение украинского крестьянства как основной части нации и источника ее духовной и материальной силы.

Выборочную антиукраинскую направленность Голодомора подтверждают такие факты.

Жесточайшие репрессивные меры, повлекшие искусственный голод, режим применил в Украине и на Кубани, которая входила в состав РСФСР, но по языку, традициям и культуре была в то время украинской. Согласно переписи населения 1926 г., на Кубани проживало 1 млн. 412 тыс. украинцев, составлявших 75% ее населения. В целом же на Северном Кавказе насчитывалось 3 млн. 107 тыс. украинцев.

Уполномоченным по вопросам обеспечения хлебозаготовок в Украине и на Северном Кавказе был назначен Каганович, самый преданный соратник Сталина.

Именно Каганович ввел режим «черных досок» как метод наказания крестьян Кубани и Украины принудительным изъятием у них запасов зерна и других продуктов.

Вопрос хлебозаготовок в Украине и на Северном Кавказе сталинский тоталитарный режим связал непосредственно с вопросами украинизации, о чем свидетельствует постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 г. «О хлебозаготовке на Украине, Северном Кавказе и в Западной области».

В весьма развернутых пунктах 4, 6 и 7 постановления выделены лишь Украина и Северный Кавказ; украинское руководство подвергнуто жесткой критике за неправильное осуществление национальной политики, а северокавказское - за небольшевистскую украинизацию, что облегчило буржуазно-националистическим элементам, в частности петлюровцам и членам Кубанской Рады (аналог Центральной Рады), «создание своих легальных прикрытий, своих контрреволюционных ячеек и организаций».

Постановление содержало предписание ЦК КП(б)У и СНК Украины «изгнать петлюровские и прочие буржуазно-националистические элементы из партийных и советских организаций» и вменяло в обязанность Северокавказского крайкома и крайисполкома:

- выселить в кратчайшие сроки в северные области СССР из станицы Полтавской (Северный Кавказ), как наи­более контрреволюционной, всех жителей, за исключением действительно преданных соввласти колхозников и единоличников, и заселить эту станицу колхозниками-красноармейцами;

- немедленно перевести на Северном Кавказе делопроизводство советских и кооперативных органов «украинизированных» районов, а также издание всех газет и журналов с украинского на русский язык, больше понятный для кубанцев; подготовить и к осени перевести преподавание в школах на русский язык.

Содержание этого постановления является убедительным подтверждением того, что искусственно организованный голод в Украине и на Северном Кавказе использовался не только как орудие уничтожения крестьян, а прежде всего как повод для разрушения украинской национальной идентичности и уничтожения носителей этой идентичности за их принадлежность к украинской национальной группе.

В.Кондрашин отмечает, что в 1932 г. дестабилизацию ситуации в Северо-Кавказском крае повлек «украинский фактор» - объявление там планов хлебозаготовок вызывало панику среди крестьян Кубани и Дона, поскольку они знали о голоде в Украине и почувствовали угрозу голода, аналогичного тому, который уже охватил Украину. Вполне очевидно, что паника охватила этот регион из-за того, что населен он преимущественно украинцами, но В.Кондрашин об этом не упоминает.

В союзных постановлениях, переписке и выступлениях кремлевского руководства наряду с Украиной часто выделяется Кубань - как регион, которому следует уделить особое внимание. Об этом, например, свидетельствуют постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 ноября 1932 г. и бюро Северокавказского крайкома от 4 ноября 1932 г., переписка Кагановича со Сталиным, его выступления во время поездок на Северный Кавказ.

Российский исследователь голода 1932-1933 гг. И.Зеленин отмечает, что действия комиссии ЦК ВКП(б) в делах хлебозаготовок, которую возглавлял Постышев, имели «несколько иной характер по сравнению с тем, что осуществляли Каганович и Молотов на Северном Кавказе и Украине». Он небезосновательно считает, что крестьяне Нижней Волги пострадали от голода в меньшей степени, чем сельское население Украины и Северного Кавказа.

По сравнению с другими регионами, количество замученных голодом в Украине и на Кубани было больше в десять-тринадцать раз. Причем сверхвысокая смертность наблюдалась в сельской местности, заселенной преимущественно украинцами (С.Кульчицкий). Факт гибели в Украине и на Кубани критически большего, чем где-либо, количества людей указывает на применение особенно жестоких и масштабных принудительных изъятий продовольствия именно в регионах, заселенных украинцами.

С января 1933 года только крестьянам Украины и Кубани запрещался выезд в соседние области России и Белоруссии «в поисках хлеба». На их границах был установлен режим блокады, соблюдение которого обеспечивали подразделения ГПУ и милиции. Чтобы сделать невозможным бегство от голод­ной смерти, войска не допускали голодающих украинских крестьян в районы, примыкающие к границе с Румынией и Польшей. Наряду с нормативными актами, с помощью которых осуществлялась организация искусственного голода на всей территории СССР, имелся ряд специфически «украинских», а точнее - антиукраинских законов, постановлений, инструкций, директив.

Общесоюзные нормативные акты исполнялись на территории всей Страны Советов практически одинаковыми методами, тем не менее масштабы, целеустремленность и, соответственно, последствия их применения в отдельных регионах были разными. С наибольшим усердием и жестокостью их исполняли в Украине и на Кубани. Самые активные фазы изъятия зерна у украинских крестьян сопровождались истерическими антиукраинскими кампаниями в общесоюзной прессе.

Сообщения иностранных корреспондентов того времени и закрытые отчеты посольств и консульств, аккредитованных в СССР, сконцентрированы на голоде в Украине и Северном Кавказе. Причем как в корреспонденциях, так и в аналитических выводах дипломатических отчетов подчеркивается, что голод в Украине был спланирован с целью уничтожить украинскую нацию.

С прекращением Голодомора во второй половине 1933 г., в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР, был образован Всесоюзный комитет по переселению. Согласно его решениям были определены 42 района Одесской, Днепропетровской, Донецкой и Харьковской областей, куда на место выморенных геноцидом украинцев организовано переселяли колхозников из России и Белоруссии. Во время первого этапа этой операции в Украину в течение конца 1933 - начала 1934 гг. было переселено 20 тысяч семей. Вымершие украинские села были заселены преимущественно русскими, белорусами, а также евреями и немцами, хотя за пределами Украины проживало несколько миллионов украинцев.

Механизм осуществления Голодомора: его организаторы, исполнители и соучастники

В осуществлении украинского Голодомора были задействованы все элементы партийно-советской системы, являвшиеся составляющими тоталитарного партийного государства (Грей-Дорси), или государства-коммуны (С.Кульчицкий). Особенность этого государства заключалась в том, что конституционные органы государственной власти и управления - как в центре, так и на местах - были подчинены Коммунистической партии, которая вскоре после октябрьского переворота 1917 г. практически осталась единственной партией в стране (а в начале 20-х годов - и фактически) и с образованием Союза ССР стала называться Всесоюзной коммунистической партией большевиков - ВКП(б).

Возглавлялась ВКП(б) Полити­ческим бюро, состоявшим из определенного количества партийных лидеров и которому принадлежала реальная власть в СССР. После того как во внутрипартийной борьбе Сталин утвердился в качестве единоличного лидера и присвоил себе диктаторские полномочия, самыми влиятельными членами Политбюро, начиная с 20-х годов, стали его сторонники - Каганович, Моло­тов, Микоян, Калинин и другие. Принятые Политбюро решения воплощались в законы или постановления конституционных органов власти, а по самым важным вопросам - в совместные постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Партийные решения, законы, постановления, другие нормативные акты, принятые в центре, дублировались в Украине соответствующими постановлениями ЦК КП(б)У и СНК УССР.

С конца 20-х годов Союз ССР, который, в соответствии с Конституцией 1924 г., был федеративным государством с довольно широкими полномочиями его субъектов, превратился в сверхцентрализованное партийное тоталитарное государство, управляемое Сталиным и его окружением. Легитимация диктатуры коммунистической верхушки, идеологическим прикрытием для которой служили демагогические лозунги, происходила при помощи нормативных актов союзных и республиканских органов власти. Нередко эти акты имели грифы «совершенно секретно» и не подлежали разглашению. Партийные решения и соответствующие постановления государственных органов по особо важным вопросам принимались Сталиным и его ближайшим окружением без формального обсуждения даже на Политбюро, не фиксировались в формальных документах, но были руководством к действию для всей вертикали партийной диктатуры от «Москвы до самых до окраин».

В планах усмирения Украины и организации Голодомора важная роль отводилась Главному политуправлению УССР, которое с 1922 г. стало называться ВУЧК.

В 30-е годы тандем КП(б)У-ГПУ ни по национальному составу своего руководства, ни по направлению своей деятельности не был украинским, действовал под жестким контролем Кремля и был послушным орудием реализации антиукраинской политики центра.

Главенствующую роль в механизме осуществления Голодомора в Украине играло кремлевское руководство, являвшееся его идеологом, заказчиком и организатором. Исполнителем, соучастником и пособником в осуществлении Голодомора было партийное и советское руководство Украины.

В осуществлении преступления были активно задействованы органы советской юстиции, суда и прокуратуры, спецслужбы, вооруженные подразделения органов внутренних дел, ГПУ, Красной армии и погранвойск.

Низовое звено исполнителей - руководители местных организаций КП(б)У и местных органов советской власти, привлекавшие к преступным акциям по изъятию у крестьян продовольствия местных активистов из числа членов комбедов, сельских партийных и комсомольских ячеек.

Идеологом, заказчиком и организатором Голодомора в Украине был Сталин, сыгравший руководящую и ключевую роль в планировании преступления, формировании механизма его осуществления и контроле за его осуществлением. Как генеральный секретарь ЦК ВКП(б), диктаторской воле которого подчинялось Политбюро, Сталин был инициатором всех принципиальных партийных решений по организации Голодомора в Украине.

Специализированными элементами центрального механизма осуществления Голодомора в Украине и на Северном Кавказе стали чрезвычайные хлебозаготовительные комиссии, созданные по решениям Политбюро ЦК ВКП(б). Во главе комиссий стояли лица из ближайшего окружения Сталина.

Председателем комиссии для Украины был назначен В.Молотов, член Политбюро ЦК ВКП(б), председатель СНК СССР. Председателем комиссии для Северного Кавказа стал Л.Каганович, член Политбюро, секретарь и заведующий сельхозотдела ЦК ВКП(б). В работе комиссии Молотова, состав которой не был определен, фактически участвовал Каганович, сам родом с Украины, знавший украинские реалии и в 1925-1928 гг. занимавший пост генерального секретаря ЦК КП(б)У.

Наряду с Кагановичем специальные функции в Украине выполнял Постышев. Им обоим, в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О хлебозаготовках на Украине» от 19 декабря 1932 г., было поручено вместе с республиканским руководством принять все необходимые организационные и административные меры по выполнению плана хлебозаготовок. С этой целью Каганович и Постышев находились в Украине с 20 по 29 декабря 1932 г.

С января 1933 г. Постышев был назначен вторым секретарем ЦК КП(б)У и первым секретарем Харьковского обкома КП(б)У (вместе с тем до февраля 1934 г. он оставался секретарем ЦК ВКП(б)). Будучи приближенным к Сталину лицом, он фактически контролировал первого секретаря КП(б)У Косиора, лишившегося доверия вождя. Обеспечивая выполнение планов хлебозаготовок, а фактически организовывая Голодомор, Постышев сыграл решающую роль в подавлении национального уклона в КП(б)У.

Весомая роль в механизме осуществления Голодомора отводилась карательным органам, действовавшим в качестве органов Кремля. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 ноября 1932 г. зампредседателя ОГПУ Балицкий был назначен особым уполномоченным ОГПУ в Украине. В начале декабря 1932 г. он прибыл в Харьков и вскоре занял также должность председателя ГПУ УССР, которую до него занимал
С.Реденс.

В республиканское ядро организаторов Голодомора входили первый секретарь ЦК КП(б)У С.Косиор, председатель СНК УССР В.Чубарь, председатель ВУЦИК Г.Петровский, а также первые секретари обкомов КП(б)У - в частности М.Хатаевич, Е.Вегер, Р.Терехов, В.Строганов, М.Майоров, С.Саркисов, Н.Алексеев. Эти руководители обеспечивали осуществление Голодомора руководством низших уровней. При этом первые лица республиканского руководства входили также в высшие союзные партийные органы. С.Косиор был членом Политбюро ЦК ВКП(б) - с
1930 г.; В.Чубарь - кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б) в 1926-
1935 гг.; Г.Петровский - членом ЦК ВКП(б) в 1921-1939 гг.; кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Такая конструкция высшего уровня механизма осуществления Голо­домора позволяла эффективно контролировать действия республиканских лидеров и обеспечивать безоговорочное выполнение ими воли кремлевского руководства.

Особенностью построения команды исполнителей Голодомора является красноречивая многоэтничность участников преступления. Главные роли в его идеологическом обеспечении, планировании, организации и осуществлении принадлежали неукраинской интернациональной команде, состоявшей из Сталина, Кагановича, Молотова, Микояна, Постышева, Косиора, Балицкого, Хатаевича, Вегера, Терехова, Реденса и др.

Возглавляемое В.Балицким карательное ведомство состояло преимущественно из неукраинцев, а в его руководящем составе этнических украинцев не было вовсе.

Однако активными участниками преступления были и этнические украинцы, в частности входившие в руководящую прослойку республиканского уровня. Но они - В.Чубарь, Г.Петров­ский, В.Затонский и др., а также многочисленные исполнители преступления на местах - не играли ключевой роли в принятии и реализации решений.

Нижнее звено исполнителей преступных действий в подавляющем большинстве составляли, как правило, выходцы из беднейших слоев, воспринявшие идеи большевизма и сознательно поддерживавшие местную власть в реализации планов построения светлого будущего. В то же время многие из них принадлежали к сельским люмпенам, которых коммунистические власти сознательно использовали в качестве орудия преступления. Руководимые чувством зависти к богатым и желанием отомстить, они пользовались моментом для самоутверждения и выживания за счет своих односельчан.

Писать об этом приходится не только ради исторической правды и воспроизведения характерных особенностей и признаков преступления, но не в последнюю очередь и потому, что отдельные исследователи, политики и политологи, учитывая многоэтнический состав субъектов преступления и, в частности, участие в его совершении этнических украинцев, считают невозможным квалифицировать украинский Голодомор как преступление геноцида.

Такой подход юридически несостоятелен. Национальное уголовное законодательство и международное уголовное право не оговаривают квалификацию ни одного преступления национальной принадлежностью преступника. Преступление геноцида не является, не может и не должно составить исключения из этого фундаментального правила.

Конвенция 1948 г. не дает никаких оснований связывать квалификацию конкретных случаев геноцида с национальностью лиц, участвовавших в его осуществлении. Ее статья IV лишь предусматривает: «Лица, осуществляющие геноцид или любые другие из перечисленных в ст. ІІІ действий, подлежат наказанию независимо от того, являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лицами».

Таким образом, этнический состав участников преступления геноцида не является его юридическим признаком, а значит, не влияет на квалификацию конкретных противоправных действий как преступления геноцида.

Безнравственность и спекулятивность таких методов отрицания геноцидного характера украинского Голодомора заключается в преднамеренном искажении однозначных и четких положений Конвенции 1948 г. и в использовании трагических обстоятельств преступления для его непризнания, что равнозначно его оправданию.

Квалификация Голодомора 1932-1933 гг. как геноцида связана с вопросом ответственности за совершение этого страшного преступления. С точки зрения права такая ответственность ложится на СССР как «партийное государство», а также на всех лиц, участвовавших в организации и осуществлении преступления, независимо от их этнической принадлежности.

«Партийное государство» прекратило свое существование после развала СССР. Его правопреемниками стали все бывшие союзные республики, а Российская Федерация, вопреки международному праву, провозгласила себя государством-продолжателем СССР. Украина неоднократно заявляла, что не связывает признание Голодомора геноцидом с международно-правовой ответственностью Российской Федерации и не будет выдвигать к ней никаких претензий. Однако это не исключает право физических лиц - потомков жертв Голодомора предъявлять претензии к РФ как к государству, считающему себя продолжателем СССР. Конечно, в практическом плане реализация этого права является проблематичной. Ведь во время Голодомора сотрудникам медицинских учреждений и советских органов было запрещено документально фиксировать настоящую причину смерти, а когда голод достиг апогея, умерших хоронили в братских могилах без какой-либо регистрации вообще.

Жуткие обстоятельства преступления делают невозможным установление как точного количества вызванных голодом смертей невиновных людей, так и исчерпывающего поименного списка жертв. 75 лет спустя чрезвычайно сложно найти людей, которые бы могли дать показания по конкретным делам. В конце концов нужно учитывать и наличие юрисдикционных трудностей, связанных с тем, что составляющей тоталитарной «партийного государства» - СССР была и УССР, а значит исполнителями преступления на республиканском уровне были должностные лица УССР, которые во многих случаях действовали самостоятельно и в соответствии с республиканскими нормативными актами.

Намного легче установить ответст­венность главных организаторов и исполнителей преступления как на союзном, так и на республиканском уровнях. Однако наказать их невозможно, поскольку они, в частности Сталин, Каганович, Молотов, умерли своей смертью, а значительно большая часть его организаторов и исполнителей, в частности Косиор, Чубарь, Постышев, Балицкий, Реденс, Хатаевич, а также руководители всех обкомов КП(б)У были уничтожены в ходе сталинских репрессий. Парадоксальный исторический факт: преступники понесли наказание, но не были наказаны за участие в осуществлении Голодомора.

В политическом плане ответственным за Голодомор-геноцид в Украине и уничтожение крестьян голодом в других регионах СССР является сталинский коммунистический режим. Именно поэтому геноцидный характер Голодомора в Украине, а часто вообще сам факт голода в бывшем СССР, пытаются отрицать представители или симпатики КПУ, идейной наследницы ВКП(б)-КПСС.

На позиции активного противодействия международному признанию Голодомора в Украине как преступления геноцида стоят официальные лица Российской Федерации. И это не удивительно, ведь главного организатора преступления - Сталина - правящая российская верхушка считает «успешным менеджером». Но странным и непонятным является то, что признание Голодомора геноцидом официальные представители российского МИД рассматривают как оскорбление памяти жертв голода в других регионах бывшего СССР. Квалификация Голодомора в качестве преступления геноцида не является и не может быть отрицанием преступного характера действий сталинского режима против крестьян России, Беларуси, Казахстана, Башкирии и др. Украина не выступает ни против того, чтобы почтить память жертв сталинского режима в бывшем СССР (в том числе и уморенных голодом людей), ни против осуждения преступлений сталинизма. На самом деле надругательством над памятью жертв преступлений коммунистического режима является не позиция Украины, а восславление вождя этого режима в России.

Истерическая реакция российского политического истеблишмента на историческую правду об украинском Голодоморе объясняется тем, что установление настоящей природы этого преступления, его причин и последствий подрывает позиции антиукраинских сил как в Украине, так и за ее пределами и побуждает к действиям, направленным на укрепление национальной государст­венности, развитие демократических институтов Украины, продолжение ее движения путем интеграции в европейские и евроатлантические структуры.

Итак, сегодня актуально политическое осуждение преступлений управляемого Сталиным коммунистического тоталитарного режима, которое должно сопровождаться официальной правовой оценкой Голодомора и системным изучением его разрушительных последствий для украинской нации и развития Украины, выработкой и реализацией комплексных мер, направленных на преодоление этих последствий.

Такого рода мероприятия не должны носить конъюнктурный характер и использоваться от одной круглой даты к другой. Они должны осуществляться на постоянной, системной основе на общегосударственном и региональном уровнях. Первые шаги в этом направлении делает Украинский институт нацио­нальной памяти. Но их явно недостаточно.

Для решения масштабного и сложного комплекса вопросов, связанных с последствиями трагедии, необходимо, чтобы Генеральная прокуратура Украины возбудила уголовное дело по факту преступления Голодомора на основании Закона Украины «О Го­лодоморе 1932-1933 годов в Украине», статьи 442 Уголовного кодекса Украины и статей 94, 97 и 112 (ч. 3) Уголовно-процессуального кодекса Украины. А Верховная Рада Украины должна создать на основе статьи 89 (ч. 4) Конс­титуции Украины временную следственную комиссию для проведения парламентского расследования всех обстоятельств Голодомора 1932-1933 годов в Украине как тягчайшего преступления и трагического события, представляющего общественный интерес. И для этого не нужны резолюции международных организаций. Достаточно имеющегося законодательства Украины и уже принятого в 2006 году парламентом Закона «О Голодоморе 1932-
1933 гг. в Украине», признающего Голодомор геноцидом. А еще - политическая воля для их реализации.

   
Жертва голода на улице Харькова, 1933 г.

Жертва голода на улице Харькова, 1933 г.


Принудительная хлебозаготовка, 1933 г.

Принудительная хлебозаготовка, 1933 г.










УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.