УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 27 відвідувачів

Теги
українська християнська культура Церква і медицина молодь церква та політика Митрополит Володимир (Сабодан) Києво-Печерська Лавра Археологія та реставрація Голодомор Церква і влада церковна журналістика забобони діаспора Патріарх Алексій II церква і суспільство Ющенко УПЦ КП комуністи та Церква вибори Доброчинність розкол в Україні Католицька Церква милосердя конфлікти секти Священний Синод УПЦ Церква і політика Приїзд Патріарха Кирила в Україну монастирі та храми України Предстоятелі Помісних Церков автокефалія Вселенський Патріархат Президент Віктор Ющенко Мазепа 1020-річчя Хрещення Русі постать у Церкві УГКЦ шляхи єднання педагогіка іконопис краєзнавство






Рейтинг@Mail.ru






«День» (Украина): Голодомор 1932—1933 гг. как геноцид: пробелы в доказательной базе



«День» (Украина), Станислав Кульчицкий, доктор исторических наук, профессор, №№ 19, 25, 29, 35, март - февраль 2007

 

Такие всемирного масштаба катастрофы, как Голодомор в Украине 1932-1933 годов, никогда не будут восприниматься обществом как что-то «теоретико-академическое», как проблема, значение которой ограничивается только сферой чистой науки. Трагедия «террора голодом» - это прежде всего наша неутихающая вечная боль. Но учитывая, что страшная катастрофа объективно, хотим мы этого или нет, была и остается исключительно острым оружием в современной политической борьбе, моральным долгом наших историков, как и раньше, является исследование причин и до сих пор еще неизвестных последствий Апокалипсиса, поиск новых и новых свидетельств и доказательств его геноцидного характера, изучение его влияния на сознание разных поколений людей, в частности на современную молодежь. Именно об этом идет речь в новом материале постоянного автора «Дня», одного из ведущих в Украине специалистов по истории тоталитарного общества в СССР 20-30 х годов ХХ века, доктора исторических наук, профессора Станислава КУЛЬЧИЦКОГО. Итак, слово - уважаемому историку.

Отечественная история ХХ в. требует от исследователя не только наивысшей степени профессионализма, но и мужественности. Некоторые исторические проблемы остаются раскаленными докрасна. Исследователи, не желающие согласовывать добытые заключения с политическими реалиями сегодняшнего дня, рискуют натолкнуться на неприятности.

Дело не только в том, что современность связана с прошлым, а иногда является его прямым продолжением. Сомнительным остается само качество прошлого, и это - главное. В отличие от стран «капиталистического окружения», развивавшихся по объективным историческими законами, Страна советов в первые 20 лет вырастала из головы своих вождей, а потом медленно деградировала, оставляя свои мифы в головах поколений, воспитанных ленинско-сталинскими идеологами. Исследователю советской эпохи не так просто разобраться в ее хитросплетениях. Так же трудно доказать истинность добытых заключений гражданам, сознание которых сформировалось в советское время.

Одной из раскаленных остается проблема Голодомора 1932 - 1933 гг. Хотя нас отделяет от этого события почти три четверти века, она и до сих пор вызывает разные суждения, потому что остается оружием в политической борьбе.

1. ПАМЯТЬ О ГОЛОДОМОРЕ

Голодомор уже трижды накрывал собой общество. Впервые это случилось в 1932 - 1933 гг., когда в УССР и на Кубани погибли от искусственно организованного голода миллионы людей. Средства массовой информации были тогда переполнены сообщениями о торжественных пусках новостроек первой пятилетки. Ни одного слова они не нашли для сообщения о голоде, равного которому не наблюдалось нигде и никогда.

Во второй раз это случилось в 1988 - 1991 гг., когда медленная деградация советского строя сменилась скачкообразным распадом. Сначала политика гласности, а затем полная отмена цензуры позволили увидеть до наименьших деталей апокалиптические картины Голодомора.

В третий раз это случилось в 2002 - 2006 гг. 70-я годовщина Голодомора заставила задуматься над вопросом о квалификации трагедии. В беспрецедентно остром противостоянии Верховная Рада признала Голодомор геноцидом. Закон подвел черту под очередным этапом в политической борьбе вокруг этой проблемы, но не положил ей конец.

Следует признать, что проблема Голодомора политизирована с самого начала. Наши соотечественники в Северной Америке небезосновательно считали, что она является наиболее уязвимым местом в идеологических конструкциях советских пропагандистов. Именно из-за этого в диаспоре сделали все возможное, чтобы заработала комиссия Джеймса Мейса. Вдуматься только: парламент заокеанской сверхдержавы создал комиссию по расследованию беспрецедентного преступления, сначала совершенного, а затем более полусотни лет замалчиваемого правительством сверхдержавы-соперницы. Теперь ситуация стала другой, но с политической точки зрения она осталась не менее напряженной: борьбу за влияние на Украину ведут между собой США и Россия. Голодомор в этой борьбе опять признан чем-то таким, что можно использовать как оружие.

Украинский народ долго оставался без государственности, а поэтому и без надлежащим образом артикулированных национальных интересов. Но теперь мы имеем государство и собственные интересы. Что касается проблемы Голодомора - они состоят в том, чтобы объективно оценить национальную трагедию и отдать должное тем, кто погиб лютой смертью. Верховная Рада выполнила эти задачи, когда приняла закон о Голодоморе. Никто из граждан не должен рассматривать принятие этого закона как победу или поражение. Закон подтверждает вывод комиссии Мейса о геноциде, это правда. Исходя из ситуации, существовавшей до 1991 года, можно считать, что США что-то приобрели, а Россия что-то потеряла. Однако мы не обязаны прислушиваться к людям из- за границы, которые не могут или не хотят отойти от американско-советской борьбы за мировое господство, которая давно уже принадлежит историкам. Для таких людей Голодомор - это всего лишь абстрактный эпизод чужой истории. Для нас - это гибель родителей, дедов и прадедов. В возрастной пирамиде народонаселения Украины существуют уже три зазубрины от Голодомора. Умершие от голода дети не стали взрослыми и не родили своих детей, а те - их внуков. Следовательно, давайте подойдем к закону о Голодоморе под углом зрения собственных интересов - семейных, общественных, национальных. Нельзя допускать омертвления национальной памяти.

2. ДОКАЗАТЕЛЬНАЯ БАЗА СУЩЕСТВУЕТ!

Голодомор был результатом преступления группы подонков, которая имела власть и опыт, чтобы замаскировать не только свои намерения, но и механизмы их осуществления. Из-за этого квалификация данного преступления как геноцида по большей части опиралась на фиксации последствий, то есть на факте гибели миллионов людей на протяжении последнего квартала 1932-го и первого полугодия 1933 годов. Однако уже накоплено достаточно документальных данных, чтобы создать доказательную базу для квалификации действий Сталина и его ближайшего окружения в юридических понятиях, которые содержит в себе Конвенция ООН «О предотвращении преступления геноцида и наказании за него» от 9 декабря 1948 года. Попробую кратко зафиксировать результаты труда большого количества ученых разных стран на протяжении двух десятков лет.

В первую очередь, следует разделить разные по происхождению украинско-кубанский и казахский голодоморы от голода, который господствовал в Советском Союзе в 1932 - 1933 гг. Голод охватил тогда основную территорию страны, за исключением крупных городов, новостроек и сельской местности, в которой не производился в достаточных количествах товарный хлеб. Он был закономерным, хотя и нежелательным для власти следствием авантюристической политики «ускоренного строительства экономического фундамента социализма», которая осуществлялась методом проб и ошибок. Наоборот, украинско- кубанский голодомор стал следствием заблаговременно просчитанного и отлично организованного террора голодом, который Кремль применил для предупреждения социального взрыва. Такой взрыв в ситуации острого кризиса угрожал устранением сталинской команды из Кремля, а что касается Украины, как признавал сам Сталин (и это документально доказано), - выходом ее из Советского Союза.

Голодомор в Украине был одним из эпизодов в построении силовыми средствами такого социально-экономического строя, который отвечал по своим параметрам тоталитарному политическому режиму. Это не означает, однако, что он имел социально-экономическую природу. Это означает только то, что социально-экономический фундамент под большевистский режим строился во многонациональной стране с ярко выраженными традициями национально-освободительной борьбы. Социально-экономическую природу имел голод 1932 - 1933 гг. в Советском Союзе, поскольку он был обусловлен безответственным форсированием темпов индустриализации, разрушением наиболее зажиточных крестьянских хозяйств, безоглядным изъятием выращенного урожая у колхозов и индивидуальных хозяйств.

Приходится признать, что голод в СССР и Голодомор в УССР и на Кубани остаются в повседневном сознании неотделимыми друг от друга. Это свидетельствует о неспособности ученых сделать свои заключения доступными для широких кругов общества.

Существует еще одна причина, которая мешает обществу поставить украинский Голодомор в контексте событий на должное место. Тогдашние социально-экономические преобразования «освящаются» мощным всплеском революционной активности народных масс, который развалил Российскую империю. Здесь хорошо поработали ленинско-сталинские пропагандисты первого поколения. На самом деле, однако, коммунистический эксперимент не имел ничего общего с народной революцией. Революция исчерпала себя с разгоном Учредительного собрания в январе 1918 года. Эксперимент начался с весны 1918 года, когда ленинская партия была переименована в коммунистическую. Тогда же появились программная статья В. Ленина «Очередные задачи Советской власти» и популярная брошюра М. Бухарина «Программа коммунистов (большевиков)», которые указывали направление социально-экономических преобразований.

Коммунистический эксперимент осуществлялся силовыми средствами и потому представлял собой почти непрерывную цепь преступлений государства против общества. Террором и пропагандой вожди за два десятка лет создали строй, который в основном соответствовал их представлениям о коммунизме. Завершающим штрихом в создании этого строя стали демагогическая Конституция 1936 года и грандиозная зачистка «врагов народа» в 1937 - 1938 гг.

Голодомор в Украине был следствием определенного совпадения событий на пересечении крестьянской и национальной политики Кремля. Цель крестьянской политики заключалась в лишении сельских производителей частной собственности на средства производства. Коллективизация сельского хозяйства ставила их в прямую зависимость от государства. Национальная политика была направлена на превращение союза стран, которым был Советский Союз до Голодомора 1932 - 1933 гг. и массового террора 1937 - 1938 гг., в централизованное государство с некоторыми языково-культурными послаблениями для «титульных наций» в союзных республиках.

Особенно сильное сопротивление принудительной коллективизации сельского хозяйства наблюдалось в Украине - наибольшей по человеческому и экономическому потенциалу национальной республике на границе с Европой. Весной 1930 года Сталин вынужден был на несколько месяцев прекратить сплошную коллективизацию вследствие крестьянской войны, которая уже начиналась, особенно в Украине. Одновременно он пошел на уступки крестьянству, отказавшись от коммун. Крестьянам оставили приусадебный участок, с которого, как считал Сталин, они должны были питаться, работая практически без оплаты в коллективном хозяйстве.

В 1930 - 1932 гг. государство забирало себе весь урожай зерновых в хлебопроизводящих регионах. Каждый раз, когда вследствие драконовских хлебозаготовок в сельской местности начинался голод, Сталин возвращал часть отобранного, чтобы обеспечить пропитание колхозников и очередную посевную кампанию. Трехлетние хлебозаготовки такого характера вместе с «подхлестыванием» капитального строительства в промышленности стали причиной упомянутого выше экономического кризиса. В ситуации, возникшей на изломе 1932- 1933 гг., Сталин отказался от «подхлестывания» темпов индустриализации и перешел в хлебозаготовках к налоговому принципу, то есть признал право собственности колхозов и колхозников на ту часть урожая, которая оставалась у них после уплаты фиксированного налога в натуральной форме. Признавалось и право колхозников реализовывать свою часть урожая на свободном рынке по ценам спроса и предложения. Колхозный строй получал определенную автономию в плановой экономике. Благодаря этому в Советском Союзе сохранились остатки товарно-денежных отношений. Советское хозяйство приобрело тот вид, который сохранялся до 1991 года.

В публикациях в газете «День» я подчеркивал разницу между Голодомором в УССР и на Кубани и голодом в других регионах СССР: голодный мор вызывался конфискацией всего продовольствия в крестьянских усадьбах, а голод - только хлебозаготовками. Документы свидетельствуют, что в последнем квартале 1932 года Кремль начал применять в Украине натуральные штрафы к тем крестьянам, у кого не обнаруживали хлеб во время обысков. Десятки, а вскоре и сотни сел были занесены на «черную доску», что давало заготовителям основания для конфискации всего имеющегося в наличии продовольствия. И, наконец, 1 января 1933 года Сталин через ЦК КП(б)У обратился к крестьянам Украины. Зная о том, что хлеба на селе уже нет (это показали обыски), он потребовал немедленно ликвидировать задолженность по хлебозаготовках. Сталинская телеграмма на деле оказалась условным сигналом для чекистской операции по изъятию накопленных крестьянами до нового урожая продовольственных запасов. Операция проводилась в январе почти на всей территории Украины (кроме пограничных районов). С начала февраля она сменилась противоположной: крестьян, которые еще сохраняли способность работать, начали подкармливать через колхозы, которые готовились к весенней посевной кампании.

Искать в секретных архивах доказательную базу геноцида больше не нужно. Документы давно опубликованы. Достаточно только посмотреть на них под определенным углом зрения, чтобы головоломка сложилась в единое целое.

Такое суждение я уже высказал в одной публикации и считаю нужным повторить его. В буклете коммунистов, который распространялся в Верховной Раде во время обсуждения законопроекта о Голодоморе, оно было вот как перекручено: «В публикации профессора Кульчицкого... вместо ориентации на поиск истины содержится установка на достижение политической целесообразности. Он пишет: «Есть аргументы в подтверждение геноцида в виде террора голодом, стоит только прочитать эти документы под нужным углом зрения».

Привожу этот выверт, чтобы мое мнение о полноте доказательной базы стало совсем прозрачным. Ведь мы часто смотрим на документ в отрыве от контекста, а поэтому его не видим. Я не знаю, почему первый секретарь ЦК КПУ Владимир Ивашко на заседании политбюро ЦК 26 января 1990 года пошел против течения и дал «зеленый свет» появлению книги «Голод 1932 - 1933 годов на Украине: глазами историков, языком документов». Могло быть два объяснения. Он сказал тогда, что родился во время голода, и родители рассказывали, как тяжело было его спасать. Возможно, однако, что руководители КПУ уже приняли решение пуститься в свободное плавание и при помощи информации о голоде отойти от Москвы на безопасное расстояние. Исходя из дальнейших действий Ивашко, более достоверно первое объяснение.

Я сидел на том заседании и переживал, не изымут ли из комплекса документов правительственное и партийное постановления с пунктами о натуральных штрафах. Не изъяли, потому что не понимали, что их применение предопределяло ужасающую разницу между голодом в Украине и в России. В постановлении ЦК, позволившем публикацию документов, украинский голод объяснялся только избыточным изъятием хлеба.

Значение натуральных штрафов для создания ситуации голода я тогда понимал. Но долгое время не обращал внимания на другой документ из этого сборника - от 1 января 1933 года за подписью секретаря ЦК ВКП(б) И. Сталина (№ 133). Составители дали ему длинное название: «Телеграмма ЦК ВКП(б) Центральному Комитету КП(б)У с объявлением постановления ЦК ВКП(б) от 1 января 1933 г. о добровольной сдаче государству колхозами, колхозниками и единоличниками ранее скрытого хлеба и применении строгих мер относительно тех, кто будет продолжать скрывать от учета хлеб». Понимание ужасного содержания сталинской телеграммы пришло ко мне только в последние годы.

Западные историки понимают мотивы младотурков, уничтожавших армян или нацистов, уничтожавших евреев. Однако не все способны осознать мотивы правительства, уничтожавшего собственных граждан. Но ведь террор голодом - это лишь разновидность массовых репрессий, которые закончились только со смертью Сталина. И даже не Сталин первым воспользовался этой репрессией. Террор голодом советская власть применила в 1921 году, когда проводила хлебозаготовки в уже голодающем украинском селе. Углубление голода при помощи заготовок было применено на юге Украины как средство борьбы с крестьянскими повстанческими отрядами.

Расчет на голод, который охватил после новогодней сталинской телеграммы всю Украину, оказался верным. Лишенные сначала хлеба, а затем и всех других продовольственных запасов, крестьяне не имели физических сил, чтобы подняться против государства, как они это сделали в первой половине 1930 года. Теперь они с благодарностью принимали продовольственную помощь от государства или покорно умирали, будучи изолированными в своих селах от окружающего мира.

Завершая тему, нужно подчеркнуть разницу между голодом 1932 - 1933 гг. в Украине и украинским Голодомором 1932-1933 гг. Два года - это длительный срок: за это время в УССР успели состояться и голод 1932-1933 гг., во всем похожий на голод в других регионах товарного земледелия, и Голодомор, с которым можно сравнить только кубанский голод.

Голодный мор качественно отличался от голода, что проявлялось прежде всего в десятикратно большем количестве жертв. Насколько я ориентируюсь в теме, нужного водораздела между голодом и Голодомором до сих пор не сделали даже те, кто профессионально изучает последовательность событий в украинском селе в 1932 - 1933 гг. В «Украинском историческом журнале» (2006, № 6) опубликована моя статья «Голод 1932 г. в тени Голодомора-33». Кратко остановлюсь на ее заключениях, потому что доказательную базу геноцида нужно строить на отличии общесоюзного, в том числе украинского, голода от сугубо украинского Голодомора.

В первой половине 1932 года от голода, обусловленного конфискацией урожая 1931 года, в Украине погибло до 150 тыс. крестьян. Однако народоубийство хлебозаготовками не подпадает под определение геноцида в Конвенции ООН. Тем более что с апреля 1932 года Кремль начал проявлять «трогательную» заботу о прекращении смертности среди украинских крестьян. Из портов была возвращена уже подготовленная к экспорту кукуруза и пшеница, правительство закупило небольшие партии хлеба в соседних странах.

Пик вызванного хлебозаготовками голода пришелся на июнь 1932 года, когда количество смертей в сельской местности Украины впервые превысило количество рождений. С октября 1932 года смертность опять начала превышать рождаемость. Это превышение уже связывалось не столько с драконовскими хлебозаготовками, сколько с выборочным, но масштабным штрафованием «должников» картофелем, мясом и салом, если во время обысков заготовители не находили хлеб. После сталинской телеграммы чекисты при помощи голодающих незаможников осуществили под видом заготовок одномоментную операцию изъятия всех продовольственных продуктов. Это обусловило увеличение смертности с 35 тыс. человек в декабре 1932 года и 44 тыс. в январе 1933 года до 136 тыс. в марте, 174 тыс. в апреле, 253 тыс. в мае и 361 тыс. человек в июне. Следует принять во внимание два обстоятельства: а) названные цифры отражают как естественную, так и неестественную смертность; б) государственная демографическая статистика насчитала в 1933 году на селе не больше половины смертных случаев, причем недоучет прогрессивно возрастал вследствие обусловленной голодом дезорганизации жизни.

Каждое из приведенных выше положений имеет документальное подтверждение, а все они вместе взятые образуют большую по объему монографию. Вполне возможно, что некоторые положения этой еще не опубликованной книги в будущем будут пересматриваться. Но я уже убедился на опыте своей предыдущей монографии о Голодоморе (1991 года издания), что во время пересмотра лишь углубляются и уточняются выводы, основанные на фактах, а не заменяются другими.

Кстати, в украинской постсоветской историографии отсутствуют книги, посвященные непосредственно коллективизации, потому что специалисты соответствующего профиля бросились изучать Голодомор. Но голод в советском селе был порождением и следствием коллективизации. Поэтому мне приходилось опираться на исследования западных ученых, которые за последние два десятилетия получили доступ к архивам Кремля. Например, кризисная ситуация в СССР весной 1930 года хорошо освещена в монографии Линн Виолы «Крестьянские восстания в эпоху Сталина» (1996). Эта исследовательница доказала, что Сталин написал знаменитую статью «Головокружение от успехов», в которой отказывался от принудительной коллективизации, под очевидным воздействием событий на пограничном украинском Правобережьи.

3. КАК МЫ ШЛИ К ПРИЗНАНИЮ ГОЛОДОМОРА ГЕНОЦИДОМ

В довоенные времена Украина пребывала в эпицентре массовых репрессий. После войны репрессии сосредоточились в западных областях, а со смертью Сталина совсем стихли. Это сразу сказалось на прочности советского строя, который родился благодаря насилию. Преемники Сталина с целью самосохранения вынуждены были обратить особое внимание на повышение материального и культурного уровня жизни советских людей. Неизбалованные ранее вниманием государства, люди должным образом оценили заботу партии о своем благосостоянии (использую это сугубо советское словосочетание без всякой иронии). Страна приобрела второе дыхание и продолжительное время могла на равных конкурировать с американцами в ракетно-ядерной и космической гонке.

Однако советская экономика была неэффективной по определению. Она не могла удовлетворить колоссальные обязательства сверхдержавы и растущие потребности собственного населения. Некоторое время страна держалась на поверхности благодаря нефтедолларам и своей золотодобывающей промышленности. Но со временем стали остро необходимыми радикальные реформы в политической и экономической сферах. М. Горбачев с оптимизмом начинал «перестроечную» политику, но оказалось, что советский строй не подлежит реформированию. СССР начал раскалываться по периметру границ союзных республик, как только исчезло силовое поле кремлевской диктатуры. В этой ситуации актуализировалась проблема голода 1932-1933 гг.

О голоде в Украине знали почти все, но публичное упоминание этой мрачной страницы прошлого строго запрещалось. Запрет длился десятилетиями, потому что голод нельзя было отделить от коллективизации. В юбилейной речи в ноябре 1987 года М. Горбачев опять назвал коллективизацию села большим достижением КПСС. Однако уже за полтора месяца В. Щербицкий вынужденный был в речи, посвященной юбилею советской Украины, признать факт голода. Сделать это заставила его продуктивная деятельность комиссии Конгресса США по голоду 1932-1933 гг. в Украине.

Сталинские чекисты физически истребили поколение, принимавшее участие в Украинской революции. Сталинские пропагандисты воспитали следующее поколение в коммунистическом духе. Духовная связь между поколениями прервалась. Однако за время реформ М. Горбачева в головах многих воспитанников советской школы, благодаря информации о Голодоморе и других преступлениях сталинского режима, произошли действительно революционные изменения. Они усвоили уроки национально-освободительной борьбы под знаменами УНР и донесли их до сознания масс. Вследствие этого государственная символика УНР была взята на вооружение республиканской компартийно-советской номенклатурой. Последняя желала преобразовать республику в подлинное государство и отойти на безопасное расстояние от Москвы.

Мероприятия по случаю 60-ой годовщины Голодомора оказались достаточно скромными. Однако Л. Кравчук в выступлении 9 сентября 1993 года на международной научной конференции назвал голод 1933 года спланированной акцией и геноцидом против собственного народа. Не ограничиваясь этим, он добавил: «Да, против собственного народа, но по директиве из другого центра. Очевидно, именно так следует трактовать эту ужасающую страницу нашей истории».

В последующие годы номенклатурная «партия власти» пыталась не вспоминать темные страницы советского бытия. Только в 65-ю годовщину Голодомора под давлением руховских народных депутатов и американской диаспоры Л. Кучма указом от 26 ноября 1998 года установил День чествования памяти жертв Голодомора - четвертую субботу ноября.

Радикальное изменение в отношении украинской власти к Голодомору произошло в связи с приближением очередной круглой даты. 20 марта 2002 года Л. Кучма издал Указ «О мероприятиях в связи с 70-летием Голодомора в Украине». В нем были учтены рекомендации научных и общественно-политических организаций относительно привлечения внимания граждан к этому трагическому событию. 21 ноября Верховная Рада впервые за все время существования отреагировала на Голодомор: 229-ю голосами она высказалась за проведение парламентских слушаний в память его жертв . В День памяти жертв Голодомора и политических репрессий Л. Кучма обратился к гражданам с посланием, в котором признал: это был целенаправленный, тщательно спланированный геноцид против украинского народа. «Мы должны, - заявил тогда Президент Украины, - донести до международной общественности правду о Голодоморе, об его причинах и последствиях, добиться его признания международным сообществом как акта геноцида против украинского народа». 28 ноября состоялась еще одно знаменательное событие: Верховная Рада в Постановлении о 70 летии Голодомора высказалась в унисон с президентским указом «за» о необходимости инициировать признание международным содружеством акта геноцида украинского народа.

Парламентские слушания относительно чествования памяти жертв Голодомора состоялись 12 февраля 2003 года. Открывая заседание, председатель Верховной Рады В. Литвин сказал: «Наши соотечественники, обреченные на голодную смерть, не знали такого слова «геноцид», но они стали фактически его жертвами и страдальческой своей судьбой посылают нам предостережение сквозь ход времени, через расстояние прожитого и пережитого следующим поколением!» На обсуждение присутствующих был поставлен доклад вице-премьер-министра Д. Табачника. Руководствуясь определением геноцида, которое имелось в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1946 года и в Конвенции ООН «О предотвращении преступления геноцида и наказания за него» от 9 декабря 1948 года, Табачник заявил, что все признаки этого преступления имеются в наличии в документации о Голодоморе 1932-1933 гг.

К вопросу о Голодоморе Верховная Рада опять вернулась на специальном заседании 14 мая 2003 года. Было подготовлено Обращение к украинскому народу, в котором Голодомор признавался актом геноцида. «Мы считаем, - говорилось в Обращении, - что квалификация этой катастрофы украинской нации как геноцида имеет принципиальный смысл для стабилизации общественно-политических отношений в Украине, является важным фактором восстановления исторической справедливости, морального исцеления нескольких поколений от страшного социального стресса, неоспоримым доказательством необратимости процессов демократизации общества, строгим предостережением попыткам установить в Украине новую диктатуру, пренебрегать самым главным правом человека - правом на жизнь».

Приведенные слова стали убедительным основанием для необходимости обращения к международному содружеству. Но не все считали вопрос о юридической квалификации украинской трагедии актуальным. Количество народных избранников, присутствовавших на специальном заседании, оказалось недостаточным, чтобы поставить это обращение на голосование. Только на следующий день председатель парламента постарался собрать необходимые 226 голосов, чтобы обеспечить позитивное голосование.

Отозвавшись на просьбу Украины, Генеральная Ассамблея ООН в ноябре 2003 года одобрила Совместное заявление по случаю 70-й годовщины Великого голода 1932 - 1933 годов. Соавторами этого документа стали 36 государств- членов ООН, в том числе и Российская Федерация. Принятие документа, в котором Голодомор определялся как национальная трагедия украинского народа, следует считать полупобедой и полупоражением украинской дипломатии. Суть в том, что МИДу Украины пришлось снять определение Голодомора как геноцида, чтобы принятие документа стало возможным. Благодаря неуступчивой позиции Российской Федерации был понижен и уровень документа - с Резолюции ООН до Совместного заявления. Вместе с тем, Россия, подписывая Совместное заявление, впервые признала сам факт Голодомора, то есть ужасающие масштабы и тяжелые последствия общесоюзного голода для украинского народа.

В деятельности третьего Президента Украины страницы отечественной истории заняли ведущее место. В. Ющенко считает, что сплочение нации возможно только при обеспечении глубокого осмысления исторического прошлого. С этой целью, в частности, создается Украинский институт национальной памяти.

Чтобы опять обратиться в 2008 году к ООН с вопросом о Голодоморе как геноциде и надеяться на успех, нужно было добиться принятия украинским парламентом соответствующего закона. Используя предоставленное ему по Конституции право, Президент внес Законопроект «О Голодоморе 1932-1933 гг. в Украине», определив его как неотложный. Совсем неожиданно Верховная Рада оказалась в центре внимания мировых средств массовой информации. Борьба политических сил закончилась поражением антикризисной коалиции. 28 ноября 2006 года за принятие Закона, в котором Голодомор признавался геноцидом, проголосовало 233 народных депутата, в том числе 118 - из фракции БЮТ, 79 - из «Нашей Украины», 30 социалистов, четверо - внефракционных и двое регионалов (Анна Герман и Тарас Чорновил).

Определяя главные события прошлого года, эксперты «Дня» вспоминали и Закон Украины о Голодоморе как геноциде. Это действительно так. Меня не покидало чувство глубокого унижения, когда я увидел в англоязычных секторах Интернета словосочетание Holodomor - the Forgiven Holocaust (Голодомор - прощенный Холокост).Теперь такого чувства больше нет.

Политикам и историкам необходимо готовиться к предоставлению на рассмотрение Генеральной Ассамблеи просьбы об определении соответствия Голодомора 1932-1933 гг. в Украине критериям Конвенции ООН «О предотвращении преступления геноцида и наказания за него». Историки готовы, а как политики?

Я слышал стороной (лично ко мне не обращались), что готовится группа специалистов, перед которыми поставят задание документально доказать, что Голодомор 1932 - 1933 гг. не подпадает под критерии Конвенции ООН. Если такой документ появится, то следующим шагом политиков станет, по-видимому, обращение к Верховной Раде с требованием пересмотреть Закон Украины о Голодоморе как геноциде. Дежа вю! В 1986 году мне предложили войти в состав комиссии ЦК Компартии Украины, которая должна была доказать, что голод 1933 года является выдумкой украинских буржуазных националистов. Ответственные работники ЦК, формировавшие эту комиссию, были искренне убеждены в том, что ставят осуществимое задание...

4. ШАНСЫ НА МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ ГЕНОЦИДА

22 ноября 2006 года «День» напечатал интервью своего корреспондента с руководителем рабочей группы МИД по проблематике Голодомора, послом Украины Александром Слипченко. Корреспондент спросил, сложится ли к 75-летию украинской трагедии соответствующая атмосфера в ООН, чтобы поддержать Украину и признать Голодомор геноцидом украинского народа? Опытный дипломат ответил уклончиво: «Вы знаете, что резолюция по Холокосту после огромной дипломатической работы, проводимой все послевоенные годы, была принята Генеральной Ассамблеей только в 2005 году. Будем надеяться, что мы пройдем эту дистанцию быстрее».

О. Слипченко отвечал на вопрос за несколько дней до принятия закона о Голодоморе как геноциде. Возможно, позже он продемонстрировал бы больший оптимизм. Однако и сейчас не стоит смотреть на эту проблему с излишним оптимизмом.

Прежде всего, большой вес имеет позиция России, являющаяся однозначно негативной. Возможно, что российских ученых, а потом общественность и, наконец, политикум удастся убедить в том, что Голодомор в Украине отличается от голода 1932-1933 гг. в России. Серьезные политики не пожелают скрывать сталинское преступление, если его механизм станет известен международной общественности. А как пока что относится сама международная научная общественность к проблеме Голодомора?

Западная историография Голодомора развивается. Ученые разных стран дискутируют, пытаясь определить природу этого уникального, совершенно не похожего на Холокост, явления. Однако украинские историки не имеют единогласной поддержки на Западе. Остановлюсь на эволюции взглядов двух авторитетных специалис тов по советской истории.

Первым западным исследователем голода 1932-1933 гг. стал Роберт Конквест - английский историк, значительную часть жизни проработавший в американских университетах. Вершиной его трудов была книга «Большой террор», посвященная массовым репрессиям 1937- 1938 гг. в Советском Союзе. За короткое время она разошлась в переводах по всему миру (в русском переводе «Большой террор» впервые появился во Флоренции в 1974 году). С тех пор название книги стало названием этой ужасающей трагедии в жизни советских людей.

Принимая во внимание именно то, что Р. Конквест благодаря книге о Большом терроре получил всемирную известность, украинская диаспора Северной Америки обратилась к нему с предложением создать труд о рукотворном голоде в советской Украине. Р. Конквест согласился и проработал над книгой почти пять лет. В 1986 г. практически одновременно в Лондоне увидели мир ее англоязычный, русскоязычный и украиноязычный варианты под названием «Жатва скорби» (с подзаголовком «Советская коллективизация и террор голодом»). Для явления, которому посвящалась книга, специалист по государственному террору в Советском Союзе нашел абсолютно точное определение, также вошедшее в научную литературу: террор голодом.

Тем временем начала эффективно работать комиссия Конгресса США по расследованию голода 1932-1933 гг. в Украине. Сенсационная информация о голоде наложилась на общий интерес мировой общественности к событиям в советской сверхдержаве, переживавшей горбачевскую десталинизацию. Это способствовало тому, что первое монографическое исследование голода-геноцида в УСCР и на Кубани получило широкую огласку в мировых средствах массовой информации. «Жатва скорби» была переиздана во многих странах.

Книги Р. Конквеста и теперь, через два-три десятка лет после появления, влияют на оценки событий, происходивших в Советском Союзе до Второй мировой войны. Но отношение к его оценкам становится все более критическим. Немало ученых Запада указывают на то, что тезис о голоде-геноциде появился у Конквеста под влиянием рассказов антикоммунистически настроенных свидетелей событий, а поэтому лишен научной объективности. Оппоненты Р. Конквеста стремятся избежать политизации исторических исследований. Они считают себя ревизионистами в изучении советской эпохи, но вектор их ревизии противоположен нашему. Если мы преодолеваем мифы коммунистической пропаганды, то они стремятся очиститься от антикоммунистических мифов. К сожалению, несовпадение реальной истории советской эпохи с минувшими представлениями о ней порождает недоразумение среди историков. Наиболее показательна в вопросе о советском голоде 1932-1933 гг. позиция профессора Бирмингемского университета Роберта Девиса.

Ученик Эдварда Карра, Р. Девис по праву считается специалистом мирового масштаба в области социально-экономической истории СССР. В свое время Карр создал на основе печатных источников 14 томную «Историю советской России»,в которой дошел до 1928 года. Продолжать труд далее он отказался, потому что печатные советские источники с 1929 года перестали отражать реальную действительность. Р. Девис продолжил его дело, имея возможность пользоваться советскими архивами. Пятый том задуманного им многотомного труда был выпущен издательством Palgrave Macmillan в 2004 году (в соавторстве с учеником Девиса - Стефеном Виткрофтом).

Позволю себе процитировать заключительный вывод из этой книги под названием «Годы голода. Советское сельское хозяйство, 1931-1933»: «Мы ничуть не снимаем со Сталина ответственность за голод. Его крестьянская политика была безжалостной и жестокой. Однако вследствие этого исследования выяснилось, что советское руководство боролось с кризисом голода, частично вызванным его же ошибочной политикой, хотя сам голод был для него неожиданным и нежелательным. Голод не определялся только советской сельскохозяйственной политикой, основывавшейся на большевистской идеологии, хотя идеология сыграла свою роль. Эта политика формировалась также российским дореволюционным прошлым, опытом Гражданской войны, международной ситуацией, непреодолимыми географическими и погодными обстоятельствами и образом действий советской системы, установленной Сталиным. Она была сформулирована людьми с небольшим уровнем образования и ограниченными знаниями по сельскому хозяйству. Но прежде всего - она была следствием решения индустриализировать эту крестьянскую страну с головокружительной скоростью».

За этими тщательно взвешенными формулировками кроется глубокое знакомство с первичными источниками. С каждым отдельно взятым положением процитированного текста невозможно не соглашаться, в том числе с основным: голод в СССР был для руководителей ВКП(б) неожиданным и нежелательным.

Мы с Девисом и Виткрофтом не раз встречались на конференциях, обмениваемся книгами. Книгу, о которой идет речь, они мне передали, подчеркнув опубликованные в ней данные о больших объемах продовольственной помощи, выделенной советским правительством для УССР и Кубани в первой половине 1933 года. О каком геноциде, казалось бы, можно говорить в свете этих данных? Очень трудно убедить представителей ведущей на Западе бирмингемской школы заинтересоваться национальным срезом проблемы голода 1932-1933 гг. в СССР, который может обнаружить украинский Голодомор.

Мы видим в западной историографии явную тенденцию ревизии оценок времен «холодной войны». Нельзя утверждать, что эта тенденция уже является господствующей, но не исключено, что она станет таковой. Во всяком случае, Р. Девис и С. Виткрофт сделали для этого все возможное. На суперобложку своей книги они вынесли вердикт самого Р. Конквеста: «Это действительно выдающийся вклад в исследование столь важной проблемы». После этого печатается авторская аннотация, не оставляющая камня на камне от выводов, сделанных в монографии «Жатва скорби». Это, - говорят авторы о своей книге, - «первое всестороннее исследование ужасных лет советского голода, базирующееся на ранее засекреченных и совершенно секретных российских и украинских архивах. В нем голод рассматривается на фоне долгосрочных и среднесрочных факторов, приведших к сельскохозяйственному кризису, и определяется степень, в которой голод был «организованным» или «искусственным». Контраверсийные выводы авторов отличаются от сделанных ранее многими историками, в том числе Робертом Конквестом».

Не ограничиваясь сказанным, Р. Девис и С. Виткрофт приводят в своих выводах позаимствованное из книги «Жатва скорби» утверждение о том, что голод в Украине был «сознательно применен» ради его (Сталина. - Авт. ) выгоды (1986)», после чего в примечании цитируют отдельные фразы из письма Р. Конквеста им, написанного в сентябре 2003 года. В переписке, пишут они, доктор Конквест настаивал: он не считает, что «Сталин преднамеренно устроил голод 1933 года. Нет. Я доказывал, что когда голод стал неотвратимым, он мог предупредить его, однако поставил «советский интерес» выше спасения голодающих, - таким образом, сознательно содействовал голоду».

Утверждение Р. Конквеста является отходом от его позиции, обнародованной в 1986 г. Первичная позиция основывалась на свидетельствах людей, оставшихся в живых после пребывания в украинском селе в 1932-1933 гг. Теперь под давлением «ревизионистов» он отказывается от сказанного в годы «холодной войны». Другими словами, он продолжает обвинять Сталина в убийствах, но отказывается квалифицировать их как «убийства с предварительно обдуманным намерением». Получается что-то вроде того, что в уголовном праве квалифицируется как «убийство по неосторожности». Вот такую неожиданную ревизию постоянного сталинского курса на превентивный террор несет с собой окончание «холодной войны». Если солидаризироваться с этим заявлением Р. Конквеста, то исчезает фундамент, на котором строится концепт голода-геноцида.

Украинских историков ждет нелегкая работа: убедить зарубежных коллег в своей правоте. Чтобы доказательная база Голодомора как геноцида выдержала международный аудит, нужно отнестись к ее формированию очень серьезно. Главным камнем преткновения является, без сомнения, вопрос о том, кого уничтожал Сталин - украинцев или граждан Украины? На первый взгляд, этот вопрос лишен смысла, потому что погибали те же самые люди. Но от убедительного ответа на него зависит, признает ли мир украинский Голодомор геноцидом.

5. КОГО УНИЧТОЖАЛ СТАЛИН?

В октябре 2005 года мне пришлось принять участие в работе международного научного семинара, который проводил Институт Антонио Грамши (Рим). Тему семинара сформулировал профессор Неаполитанского университета Андреа Грациози, плодотворно работающий над проблематикой по истории СССР: «Сталин, советский голод 1931-1933 г. и украинский Голодомор». Итальянские участники семинара объяснили, что ООН в 2003 году не признала Голодомор геноцидом из-за того, что украинская сторона не предоставила доказательств уничтожения советским режимом именно украинцев. Представленные документы свидетельствовали о том, что в 1932-1933 гг. в Украине погибли миллионы людей, но это было известно и раньше. С сообщения об этом заявлении итальянской профессуре началась серия моих публикаций на тему «Почему Сталин нас уничтожал?» («День», 20 октября 2005 года).

Если иностранцы только вежливо просят доказать, что сталинский режим уничтожал именно украинцев, то современные граждане Украины в своей основной массе решительно не соглашаются с таким утверждением. Киевский международный институт социологии при Национальном университете «Киево-Могилянская академия» в сентябре 2006 года провел опрос взрослого населения Украины по проблематике Голодомора в четырехступенчатой последовательности. Он дал интересные результаты.

Первый вопрос был такой: «Вы слышали или читали о голоде 1932-1933 гг. в Украине?» На него ответили утвердительно 94,4% опрошенных.

Тем, кто ответил утвердительно, поставили второй вопрос: «Был ли этот голод вызван главным образом действиями власти или природными обстоятельствами?» Ответы были такими (в процентах): действиями власти - 69,0; природными обстоятельствами - 12,1; не думали об этом - 5,4; трудно сказать - 13,5.

Тем, кто возлагал ответственность за голод на действия власти, адресовался третий вопрос: «Считаете ли вы, что власть организовала голод преднамеренно?» Ответы распределились таким образом (в процентах): да - 84,2; нет - 5,7; трудно сказать - 9,0; не думали об этом - 1,0.

Наконец, только тем, кто считал, что власть организовала голод преднамеренно, задавался четвертый вопрос: «Был ли этот голод направлен против всех жителей Украины независимо от их национальности, или только против украинцев по национальности?» Ответы оказались такими (в процентах): против всех жителей Украины независимо от их национальности - 60,8; против украинцев по национальности - 26,2; трудно сказать - 11,2; не думали об этом - 1,8. Процент убежденных в том, что голод был направлен только против украинцев по национальности, по регионам распределялся так: Западный - 40,8; Центральный - 20,8; Южный - 16,4; Восточный - 22,7.

Приведенные данные настолько выразительны, что не нуждаются в особых комментариях. Нужно поздравить журналистов и ученых с тем, что современное поколение граждан уже понимает преступный характер действий сталинской власти. Наоборот, те, кто погибал от голода, не понимали, что с ними случилось. Не понимали этого даже партийные функционеры на высоких должностях. Не стоит сомневаться в искренности (в данном случае) воспоминаний Никиты Хрущева, который тогда работал вторым секретарем Московского горкома и обкома ВКП(б): он знал о лютом голоде в Украине, но не понимал причин.

Опрос показывал, что процент тех, кто не видел в Голодоморе геноцида по национальному признаку, преобладал во всех регионах. Даже в Западном регионе, который находился в 1933 году вне пределов СССР, половина опрошенных утверждала, что голод был направлен против всех жителей Украины независимо от их национальности.

Социологический опрос дает представление о состоянии обыденного сознания. Не менее интересно проанализировать высказывания нашей интеллектуальной элиты. Ограничусь отрывком из статьи способного журналиста «Газеты по-киевски» Леонида Швеца. Статья была опубликована в день рассмотрения Верховной Радой законопроекта о Голодоморе, и автор еще не мог знать результатов. Швец приводил три аргумента, которые противоречили, как ему казалось, концепции Голодомора как геноцида:

«Для многих в России и Украине оказалось сложным увидеть в Голодоморе сознательную политику уничтожения населения по признаку украинскости, вот этот самый геноцид. Во-первых, изначально такую юридическую квалификацию получили преступления, связанные с открыто провозглашенной и демонстративно проводимой правительственной политикой по уничтожению национальных, этнических, расовых и религиозных групп. В случае же Голодомора факты массового вымирания населения скрывались от остальной страны и внешнего мира, и не то что украинофобской истерии, наподобие юдофобской пропаганды Геббельса, - даже намеков на антиукраинскость в СМИ тех лет вы не найдете. Большевики, выжимая последние соки из села, обходились терминами классовой борьбы.

Во-вторых, признаки целенаправленной политики уничтожения украинского этноса сложно обнаружить как до Голодомора, так и после. В борьбе с «националистическим уклоном» пошерстили как интеллигенцию, так и партийцев, почти 10 лет, с 1923 года, кстати, с благословения центра, проводивших как раз «коренизацию» - украинизацию, но это вполне укладывается в параноидальную логику Сталина и режима в целом. Опять-таки: били не по морде, не по паспорту, а по «подозрительным элементам».

В-третьих, сами масштабы голода 1932- 1933 годов настолько выходят за пределы территории Украины и заселенной украинцами Кубани, что сужать жуткую картину массового вымирания населения до национальных пределов минимум некорректно. Да и в украинских селах умирали рядом болгары, поляки, русские, все...»

Цитата слишком длинная, но в концентрированном виде она воспроизводит образ мышления противников концепта геноцида. Приведенные аргументы кажутся логичными, но иногда только потому, что мы не знаем собственной истории. Точнее, не знаем ее «подземных» срезов и понимаем советскую терминологию в буквальном смысле, хотя она часто означала что-то противоположное по содержанию.

Л. Швец справедливо утверждает, что население Украины не преследовалось по признаку «украинскости» (только это для него является адекватным наличию геноцида), а в Советском Союзе не наблюдалось украинофобской истерии. Он прав и тогда, когда утверждает, что в стране не существовало целеустремленной политики уничтожения украинцев как украинцев. Однако Швец признает наличие борьбы с «националистическим уклоном», а также репрессий интеллигенции и партийцев. Можно ли согласовать эти утверждения, которые кажутся противоположными по содержанию? У Швеца мы ответа не найдем, но он все-таки существует.

Перед тем, как назвать его, посмотрим на линию поведения Павла Постышева, который прибыл в Харьков в конце января 1933 года, т.е. немедленно после завершения акции по изъятию продовольствия в сельской местности. Постышев назначался на должность второго секретаря ЦК КП(б)У и формально подчинялся генеральному секретарю ЦК Станиславу Косиору. Однако он продолжал состоять на должности секретаря ЦК ВКП(б), благодаря чему имел непосредственную и постоянную связь с Кремлем.

Сталинский эмиссар демонстративно одевался в украинскую вышиванку вместо почти узаконенного френча. У него было два задания - обеспечить весенний сев и разгромить «националистический уклон» в партии, объявленный главной опасностью. Он спас миллионы крестьян, хладнокровно наблюдая за мученической смертью других миллионов. Одновременно он развернул борьбу с «националистическим уклоном» Н. Скрыпника, в ходе которой пострадали десятки тысяч представителей украинской интеллигенции. В считанные годы он переполовинил полумиллионную Компартию Украины. Ту же Компартию, в адрес которой прозвучали такие слова Сталина в его письме Кагановичу от 11 августа 1932 года: «Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов, хе-хе) обретается не мало (да, не мало!) гнилых элементов, сознательных и бессознательных петлюровцев, наконец - прямых агентов Пилсудского».

Анализ деятельности Постышева позволяет ответить на вопрос о том, с кем Сталин боролся в Украине. Своими противниками Кремль считал не украинцев как представителей этноса, а украинцев как носителей национальной государственности. Украинское государство пугало вождей ВКП(б) даже в советской оболочке. Только после Голодомора и неотделимых от него массовых репрессий в среде украинской интеллигенции в Кремле перестали бояться Украину. Столицей ее по инициативе Постышева в 1934 году опять стал Киев.

Суть политики украинизации остается загадкой для Л. Швеца. Перед тем, как определить ее, следует вспомнить, кто был наиболее активным украинизатором: не Н. Скрыпник, который имел только наркомовские полномочия, а генеральный секретарь ЦК КП(б)У в 1925-1928 гг. Л. Каганович. Украинизация была разновидностью коренизации, т.е. укоренения советской власти в нерусской среде. Политика украинизации содействовала национальному возрождению, это правда. Но следствием укоренения власти следует считать и участие украинских незаможников в конфискации продовольствия в сельской местности в январе 1933 года. Сталин был кем угодно, но только не параноиком.

Обсуждение в ноябре 2006 года законопроекта о Голодоморе как геноциде требовало от народных депутатов специфических знаний, которых они не имели. В сессионном зале чувствовалось незримое присутствие российских представителей, точка зрения которых на Голодомор также была далекой от реальности. Член фракции Партии регионов В. Забарский выступил с докладом об альтернативном проекте, который отличался от президентского отсутствием квалификации Голодомора как геноцида. Он призывал осудить массовые преступления, «не допуская при этом игры на этой теме политических сил, заинтересованных в конфликте нашей страны с ее соседями». Его поддержал представитель партии коммунистов В. Голуб, который уже откровенно признал, что принятие президентского законопроекта «приведет к напряжению межгосударственных отношений между Россией и Украиной». Следовательно, Партия регионов и Компартия отвергли президентский проект, оглядываясь на позицию другого государства в этом вопросе.

Позиция социалистов была отличной от позиции их союзников по коалиции: они настаивали на замене выражения «геноцид украинской нации» определением «геноцид украинского народа». Социалист В. Цушко заявил: сам он молдаванин, оба его деда умерли в Голодоморе, и фракция поддержит законопроект только при наличии этой поправки. Действительно, молдаване (речь идет о Молдавской автономной республике в составе УССР, Бессарабия тогда была захвачена Румынией) пострадали даже больше, чем украинцы: по переписи 1937 года их численность в СССР снизилась до 80,3% по сравнению с переписью 1926 года, тогда как численность украинцев - до 84,7%. После согласия В. Ющенко на эту существенную поправку законопроект был поставлен на голосование и утвержден как Закон Украины.

Поправка социалистов имеет чисто фактологический характер, и поэтому ее следует приветствовать. В 1933 году органы ЗАГС зарегистрировали в сельской местности Украины 1678 тыс. смертных случаев. В национальном разрезе они распределились таким образом: 1552 тыс. украинцев, 85 тыс. русских, 27 тыс. евреев, 21 тыс. поляков, 16 тыс. молдаван, 13 тыс. немцев, 8 тыс. болгар, 3 тыс. греков и так далее. Конечно, эта статистика не дает представления о масштабах Голодомора, потому что является неполной и включает естественную смертность. Но национальный срез смертности приблизительно совпадает с национальной структурой сельского населения. Это свидетельствует об одинаковой судьбе людей, которые имели несчастье жить в сельской местности в пределах УССР.

Примененные властью механизмы террора голодом также подтверждают эту закономерность. В январе 1933 года, т.е. во время сталинской акции сплошного изъятия продовольствия, передвижение населения из УССР и Кубанского округа Северо-Кавказского края в другие регионы было взято под строгий контроль. С апреля 1933 года, когда развернулась коммерческая (без карточек) торговля хлебом в украинских городах, власть постаралась заблокировать села.

Разработчики президентского законопроекта предпочитали использовать понятие «украинская нация» с целью максимального приближения к определениям Конвенции ООН «О предотвращении преступления геноцида и наказании за него». Замена термина «нация» термином «народ» встревожила тех, кто добивается признания Голодомора геноцидом. В Конвенции перечислены только четыре человеческих группы - этническая, национальная, расовая и религиозная. Термин «народ», как им кажется, находится вне пределов перечисленных групп. На самом деле это не так.

Термины «этническая группа» и «национальная группа» являются родственными. Одновременное их применение законодателем имело целью включить в сферу действия Конвенции ООН представителей всех народов, которые преследовались не по расовому или религиозному (те выделялись отдельно), а по национальному признаку. Народ является совокупностью людей определенной национальности на определенной территории, которая обязательно включает в свой состав представителей и других этнических и национальных групп. Народов, которые сохранили этническую чистоту, в природе не существует и не существовало никогда - это противоречило бы закономерностям этногенеза. Следовательно, термин «народ» не выпадает из понятийного ряда, в котором находятся термины «этническая группа» и «национальная группа».

Привязанность понятия «народ» к определенной территории только содействует, по моему мнению, идентификации Голодомора как геноцида. Абсурдно считать, что Сталин преследовал украинцев там, где только мог их найти. Настаивая на утверждении об уничтожении украинцев как представителей нежелательной национальности, мы рискуем загубить всю доказательную базу геноцида. Более того, мы обязательно встретим (и уже встретили!) яростное сопротивление со стороны русских - и наших собственных, и тех, кто живет в Российской Федерации. Ведь противопоставление украинцев русским по этническому признаку в вопросе о Голодоморе автоматически переквалифицирует ответственность узкой группы преступников в Кремле на ответственность России и русского народа. Как может согласиться с этим русский народ, значительная часть которого (к сожалению, возможно, и большинство) вообще не видит в украинцах представителей отдельного народа и отождествляет их с собой?!

Эту мысль я не обостряю и не преувеличиваю, так оно есть. В этом контексте уместно обратить внимание на аргумент профессора Валерия Хмелько, который возглавляет Киевский международный институт социологии. В газете «Экономические известия» (24 ноября 2006 года) он так прокомментировал результаты социологического опроса, с рассмотрения которого я начинал этот раздел: «То, что это было массовое уничтожение людей - несомненно. Но то, что это было уничтожение украинцев по национальной принадлежности, - нужно доказать и назвать, какая национальная группа (или национальные группы) уничтожали украинцев». К сожалению, есть немало маргинальных политиков, которые сразу берутся показать пальцем на несимпатичных им русских или евреев. К таким заявлениям прислушиваются в России или в Израиле. Иногда не только прислушиваются, но и, исходя из собственных расчетов, повышают политический вес этих политиков с нулевого до заметного. А тем приятно...

В. Хмелько таким образом квалифицирует сталинское преступление в упомянутой выше статье: «Было бы правильным, я думаю, называть это жуткое преступление не геноцидом, а социоцидом, т.е. уничтожением людей, выделяемых по социальному, классовому признаку, а не по национальному или этническому. Хотя при этом пострадало больше всего, конечно, украинцев по национальности, которые составляли подавляющее большинство сельского населения Украины».

Перед уважаемым профессором, моим коллегой по Киево-Могилянской академии, предстал факт: Сталин уничтожал украинских крестьян. Он вполне обоснованно не может поверить, вместе с большинством опрошенных им людей, что уничтожали именно украинцев. Исходя из формальной логики, ему остается поверить тому, что Сталин уничтожал крестьян.

Тезис об уничтожении украинских крестьян выхватывается из исторического контекста, очищается от побочных включений, высушивается и ложится на рабочий стол В. Хмелько, который спокойно выносит свой вердикт: «То, что это Голодомор, преступление против украинского народа, общая наша трагедия - это факт. А вот то, что это преступление подпадает под определение геноцида в соответствии с упомянутым документом ООН, не видно. Ведь если на голодную смерть людей определенной национальности обрекали, забирая у них последние остатки всего съедобного в большинстве своем люди той же национальности, то, значит, уничтожались люди, выделяемые не по национальному признаку».

Мороз по коже от этих слов, хотя мне уже приходилось слышать такое от немецкого профессора Штефана Мерля. Чекисты мобилизовали голодающих «незаможников» на обыски усадеб более богатых соседей, и эти несчастные соглашались, потому что в противном случае их ожидала смерть от голода или от пули. Как же поворачивается язык утверждать, что украинцы уничтожали украинцев, а поэтому преступление не подпадает под действие Конвенции ООН? Куда делись чекисты, которые выполняли волю кремлевских вельмож?

Еще один вопрос к В. Хмелько: почему идет речь только о конфискации продовольствия с помощью бедняков? Когда продовольствие исчезло, люди иногда начинали есть друг друга. Обратите внимание - людей той же национальности, очень часто родственников и близких. Мы, историки, не хотим вытягивать из архивов тысячи дел о каннибалах на суд общественности (жалеем общественность), а когда приходится печатать документы с упоминаниями о каннибалах, то ставим инициалы вместо фамилии (жалеем семью). Но скажу о том, что засело во мне с начала 70-х гг. Тогда мой старший коллега в определенном настроении и в определенной ситуации сказал мне, что в их селе все знают, кто кого съел в 1933 году.

Возвращаясь к тезису об уничтожении украинских крестьян, скажу, что его нельзя понимать слишком узко: как уничтожение украинцев или как уничтожение крестьян. Разве можно представить, чтобы советская власть охотилась на человека только потому, что он был крестьянином? В конце концов, после создания ситуации лютого голода Сталин начал руками Постышева кормить людей - крестьян и украинцев.

Нет, анализ Голодомора вне исторического контекста абсолютно бесплоден. Сам Голодомор также не может рассматриваться изолированно от репрессий против украинской интеллигенции и Компартии Украины.

После сказанного выше остается обосновать вопрос о том, кого уничтожал Сталин. Наиболее убедительно прозвучат выводы посторонних наблюдателей, опубликованные газетой «День» (29 ноября 2006 года) в корреспонденции А. Кудряченко «Голодомор в Украине - взгляд тогдашних немецких дипломатов». Генеральное консульство Германии в Харькове таким образом подвело в январе 1934 года первые итоги действий сталинского эмиссара в Украине: «Постышев за неполный год укрепил власть советской системы в Украине, идя на огромные жертвы и миллионы умерших от голода». А в документе генконсульства за май 1936 года было метко схвачено два неразрывных аспекта в действиях Постышева: террор против носителей национальной государственности и показушная поддержка этнографических черт «титульной нации»: «Будущее справедливое историческое исследование, возможно, установит более точно, что украинскому народу в ужасные 1932-1933 годы был сломан моральный позвоночник. И этот нанесенный огромный ущерб растянется на десятилетия, а возможно, и навсегда. Когда ныне опять были «реабилитированы» постышевской милостью украинские народные песни, когда сегодня украинская опера гастролирует в Москве с украинскими спектаклями, когда сейчас на московской эстраде опять выступают украинские танцоры, то это есть не что иное, как гротесковая пародия на судьбу Украины».

Кто из нас воспринимал Украину до 1991 года как независимое государство, которое заключило союз с другими государствами и имелo возможность выйти из союза в любой момент? Мы жили в централизованном государстве, разделенном на безгласные республики. Безгласность объяснялась врожденным приспособлением к диктатуре. Никому, за исключением отдельных диссидентов, не приходило в голову отстаивать конституционное право на выход из СССР, выдвинуть альтернативную кандидатуру во время выборов в органы власти, сказать на публике о всем известном голоде 1932-1933 гг.

В комиссии Конгресса США по голоду в Украине всем свидетелям задавался один и тот же вопрос: почему Сталин вас уничтожал? Подавляющее большинство свидетелей отвечало, что их уничтожали как украинцев. Какую другую гипотезу могли выдвинуть малообразованные крестьяне? Но такое убеждение укрепилось в диаспоре, а после 1991 года распространилось и в Украине.

Молодой американский исследователь украинского национал-коммунизма Джеймс Мейс с самого начала придерживался другой мысли. Первым из ученых послевоенного времени он подтвердил то, что являлось понятным для немецких дипломатов - очевидцев Голодомора: сталинский террор в Украине нацеливался не против людей определенной национальности или рода занятий, а против граждан Украинского государства, которое возникло во время распада Российской империи и пережило свою гибель, возродившись в виде советского государства.

Свою мысль Дж. Мейс сформулировал задолго до того, как стал исполнительным директором комиссии Конгресса США по украинскому голоду. Во время выступления в 1982 году на международной конференции по Холокосту в Тель-Авиве он первым назвал голод 1932-1933 гг. в Украине геноцидом и сформулировал цель сталинского террора голодом: уничтожить украинскую нацию как политический фактор и социальный организм (to destroy the Ukrainian nation as a political factor and social organism). Эта же формула содержится в его докладе на I Международной научной конференции по голоду 1932-1933 гг. в Украине, которая состоялась в Монреале в 1983 году.

6. КОЛИЧЕСТВО УНИЧТОЖЕННЫХ ГОЛОДОМ

Когда в Верховной Раде рассматривался законопроект о Голодоморе как геноциде, Секретариат Президента Украины подготовил для каждого народного депутата объемную папку с доказательными материалами. Однако стенограмма обсуждения законопроекта показала, что коэффициент полезного действия этих материалов достаточно низок. Законопроект едва набрал критическую массу голосов, чтобы стать законом Украины.

Можно, конечно, следуя пословице о полупустой и полуполной бутылках, сформулировать предыдущее предложение по-другому: народным депутатам были предъявлены убедительные доказательства геноцида, вследствие чего «антикризисная коалиция» дала трещину и Верховная Рада приняла неприятный для регионалов и России закон.

Вне сомнения остается одно: чтобы добиться международного признания принятого закона, нужно деполитизировать проблему Голодомора. Доказательная база геноцида существует объективно, и это главное. Следует только раскрыть ее в режиме диалога. Сторону, которая не согласна с квалификацией Голодомора как геноцида, нужно убедить. Стороне, которая настаивает на геноциде, необходимо отказаться от мифов, которыми проблема Голодомора обрастала с самого начала.

Одним из наиболее уязвимых мифов является заявленное количество жертв Голодомора. Уязвимость этого мифа - в несоответствии количества жертв очевидным фактам, а также в нежелании политических деятелей, обращающихся к международной общественности с просьбами признать Голодомор в Украине геноцидом, считаться с этими фактами.

Количество жертв голода 1921- 1923 гг. и голода 1946-1947 гг. никогда не будет определено, потому что в обоих случаях украинский народ голодал после многолетних военных действий на его территории. Мы не знаем, кто погиб во время войны, кто эмигрировал, кто поселился на территории Украины. Наоборот, определить примерное количество жертв голода 1932-1933 гг. возможно, потому что всесоюзные переписи населения 1926-го, 1937-го и 1939 гг. являются надежным фундаментом для подсчета. Зная ежегодные данные о естественном и механическом движении населения, довольно просто подсчитать ненормальную смертность, которая была результатом голода и вызванных им эпидемических болезней.

Те, кто руководил проведением переписи 1937 года, были репрессированы, потому что не смогли объяснить ужасного недобора населения. Перепись провели повторно в 1939 году, но ее результаты, кроме итоговых цифр, не публиковались. Вся демографическая статистика была закрыта еще с начала 30-х гг. и оказалась недоступной для исследователей до последних месяцев 1989 года. При этих условиях стали возможными только экспертные оценки, которые могли быть совсем разными.

Одну из первых экспертных оценок, сохранившую научный характер, дал выдающийся украинский географ и демограф Владимир Кубийович - 2,5 млн. человек. В 1950 году в газете «Украинские вести» (Новый Ульм, ФРГ) очень далекий от демографии С. Сосновый назвал совсем другую цифру - 7,5 млн. человек. Почему количество жертв оказалось в три раза больше, чем у Кубийовича, Сосновый не объяснил, но добавил, что в месяцы наибольшего голодания в УССР ежедневно умирало 25 тыс. человек, то есть более 1000 ежечасно, 17 человек ежеминутно.

Дмитрий Соловей под псевдонимом Петр Долина напечатал свои расчеты в первой коллективной монографии о сталинских репрессиях в Украине, которая была опубликована эмигрантами в Торонто в 1955 году. Количество потерь Соловей давал в двух вариантах: прямые потери (4,8 млн. человек) и потери с учетом снижения рождаемости (7,5 млн. человек). Расчеты основывались на формуле сложных процентов, которая непригодна для демографического анализа.

Однако это никого не обеспокоило. Василий Гришко взял эти расчеты для своей книги об украинском голоде, которая была издана в 1983 году на английском (в Торонто) и украинском (в Детройте) языках. Оттуда этот результат заимствовал вице-премьер-министр Украины Николай Жулинский - председатель оргкомитета Международной научной конференции, состоявшейся в Киеве 9- 10 сентября 1993 года в связи с 60 летием Голодомора. Авторизованные Н. Жулинским цифры часто используются и теперь. В частности, в докладе на парламентских слушаниях 12 февраля 2003 года Д. Табачник назвал наиболее достоверные, по его мнению, данные - 7 млн. человек.

Дж. Мейс рассказывал, что в 1985 году в ООН готовился доклад о геноциде. Когда он обратился к докладчику Виттекеру с просьбой включить украинский голод 1932-1933 гг., тот ответил: поскольку речь идет только о трех млн. украинцев, т.е. не более 10% населения, событие не заслуживает определения «геноцид» («День», 22 ноября 2003 года). Суждение ооновского чиновника было его собственным мнением, причем таким, что, выступать с ним перед общественностью - только дискредитировать ООН. Тем не менее тенденция к увеличению количества жертв стала способом привлечения внимания международной общественности к украинской трагедии. Выступая 24 сентября 2004 года на Генеральной Ассамблее ООН, Л. Кучма сказал, что в 1933 году вследствие организованного тоталитарным режимом искусственного голода в Украине погибло от 7 до 10 млн. наших сограждан. Советский Союз, добавил он, продавал хлеб за границу в то время, когда в Украине ежеминутно от голода умирало 17 человек. Во всех своих выступлениях, когда речь идет о количестве жертв, В. Ющенко придерживается одной цифры - 10 млн. человек.

Подготавливая доказательную базу для законопроекта о Голодоморе как геноциде, И. Юхновский не пожелал назвать конкретную цифру потерь без подсчета. Он воспользовался нехитрым расчетом международной комиссии юристов, рассматривавшей в 1988 году вопрос о квалификации голода 1932-1933 гг. в Украине. Комиссия юристов сопоставила разницу между численностью населения по результатам переписи 1926-го и 1939 гг. в СССР (увеличение со 147 до 170,6 млн., то есть на 16%) и в УССР (уменьшение с 31,2 до 28,1 млн., то есть на 9,9%). Если бы в Украине население увеличивалось общесоюзными темпами, то его численность составила бы в 1939 году 36,2 млн. человек. Разница между реальной и расчетной цифрой составляла 8,1 млн. Эту цифру И. Юхновский, вслед за комиссией юристов, отождествил с потерями от Голодомора.

На самом деле названная цифра дает представление (и то очень приблизительное) о суммарной величине потерь населения Украины за 12 лет в период между переписями. В эту цифру включаются прямые и опосредствованные (в результате сокращения рождаемости в голодные годы) потери от голода, отрицательное сальдо механического перемещения населения, а также ошибки, вызванные несоответствием реальных величин естественного движения народонаселения в Украине с принятыми при проведении этого подсчета общесоюзными величинами.

Возникает вопрос: неужели исследователи до сих пор не ознакомились с советской демографической статистикой, которая доступна уже 17 лет?

В марте 1990 года я летел на международную конференцию в Канаду через Москву. Директор Центрального архива народного хозяйства СССР В. Цаплин позволил мне поработать несколько дней непосредственно в архивохранилище. Поэтому в Торонто я прилетел уже со значительным цифровым багажом и обратился к двум известным во всем мире демографам с предложением написать совместную статью о потерях населения Украины от голода 1932-1933 гг. Это были профессор Мельбурнского университета Стефен Виткрофт и профессор Гарвардского университета, в прошлом московский диссидент из окружения А. Сахарова Александр Бабенышев, подписывавший свои труды булгаковским псевдонимом Максудов. Книга Максудова «Потери населения СССР» была опубликована в США на русском языке в 1988 году.

Максудов помог разобраться в некоторых сугубо демографических коллизиях, и я успел поместить свои расчеты в уже упоминавшемся выше сборнике архивных документов, на публикацию которого в 1990 году давало специальное разрешение политбюро ЦК КПУ. В начале 1991 года моя с Максудовым статья была издана в «Українському історичному журналі». По моим подсчетам, прямые потери составляли 3238 тыс. человек, а с поправкой на неточность данных о механическом движении населения - от 3 х до 3,5 млн. Совокупные потери (с учетом снижения рождаемости в голодные годы) повышались максимум до 5 млн. человек. Максудов не желал учитывать данные государственной статистики о механическом движении народонаселения (на мой взгляд - безосновательно), и потому его расчет потерь колебался в диапазоне 4-4,5 млн., а с учетом снижения рождаемости - до 6 млн. человек.

Пользуясь совсем иной методикой подсчета, которая давала возможность определить только совокупные потери между 1926-м и 1939 гг., Сергей Пирожков опубликовал в 1992 году свой результат - 5,8 млн. человек за 12 лет. Эта величина, как мне кажется, ближе к моему подсчету потерь за 1932-1933 гг., нежели к результату Максудова. Добавлю к этому, что в ответ на вопрос редакции «Экономических известий» директор Института демографии и социологических исследований НАН Украины акад. С. Пирожков заявил, что прямые и опосредствованные потери в результате Голодомора составляли в УССР 4,6 млн. человек (24 ноября 2006 года). Такой результат следует из аналитического труда французских демографов, длительное время изучавших советские статистические источники.

С. Виткрофт отказался подписывать нашу с Максудовым статью. Мне казалось, что этого добросовестного исследователя тогда напугало слишком большое количество жертв, полученное путем беспристрастного анализа источников. Но в дополнении к документальному сборнику «Трагедия советской деревни», который вышел в Москве в 2001 году, он опубликовал свою оценку прямых потерь: по Украине - от 3 х до 3,5 млн., по СССР в целом - от 6 тидо 7 млн. человек. То есть эта оценка также совпадает с данными, опубликованными еще в 1990 году.

Таким образом, оценка количества жертв Голодомора в Украине, сделанная на основании анализа демографической статистики в разное время и разнообразными методами, приблизительно совпадает. Материалы статистики доступны и уже опубликованы, в том числе за границей, верификация расчетов не представляет проблемы. Официальным представителям Украины, когда они выступают перед отечественной и зарубежной общественностью, стоило бы отказаться от статистики, озвученной впервые в публикациях украинской диаспоры в 50-х гг. Доказательная база геноцида должна базироваться на анализе данных, который выполнен в академических учреждениях Украины.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Хотелось бы, чтобы к аргументам, приведенным в этой длинной статье, прислушались те, кто намерен довести до логической развязки дело с юридическим определением Голодомора как геноцида в стенах ООН. Хотелось бы также, чтобы те, кто встречает в штыки это намерение, видя в нем только стремление получить преимущество в политической борьбе, почувствовали весь ужас того, что происходило в нашей стране в 1932-1933 гг. У нас одна на всех страна, и все мы должны одинаково относиться к Голодомору. Унизительность превращения его в «прощенный Холокост» должен почувствовать каждый.

Год тому назад на сайте www. anti- orange.ua появилась статья журналистки из витренковского окружения Мирославы Бердник. Толчком к ее написанию послужили государственные мероприятия, связанные с Днем памяти жертв Голодомора. В статье очень зло комментировалось стремление В. Ющенко добиться признания Голодомора геноцидом. Но меня поразило ее начало. Думаю, что оно поразит кого угодно:

«26 ноября 2005 года в Украине с большой помпезностью отмечали скорбную дату - 72-летие голода 1932-1933 хгодов. При иных обстоятельствах я бы никогда не стала затрагивать эту тему: у меня в 1933 году во время голода умер прадед. Умер красивой смертью - отказался от своей пайки той скудной пищи, которая имелась, чтобы выжили внуки».

Думаю, что М. Бердник принадлежит к младшему по сравнению с моим поколению, потому что у меня в 1933 году умер дед. Невзирая на разницу в возрасте, она воспринимает прошлое таким, каким оно показано в советских учебниках истории. Информация о Голодоморе не вышла для нее за пределы семейного знания. Не сомневаюсь в причинах такого феномена: эта информация была политизированной, следовательно - неубедительной.

Хотел бы закончить статью суждением, которое высказал 12 февраля 2003 года на парламентских слушаниях: «Не нужно придирчиво выяснять, какой народ пострадал больше, какой меньше в период между двумя этими датами - 1914 годом и 1953-м. Украина обязательно оказывается на первом месте. Гибельные последствия четырех десятилетий между началом Первой мировой войны и смертью Сталина чувствуются и до сих пор. В Украине не рождаются правнуки погибших в 1933 году и праправнуки тех, кто погиб в 1914 году. Если бы не катаклизмы, то в Украине в начале ХХI века жил бы стомиллионный народ».

Мирослава процитировала эти строки и злобно прокомментировала: «Так «недоучет» украинцев можно начинать с битв Рамы с ракшасами, поскольку некоторые горе-«ученые» его тоже считают праукраинцем!» Но ведь в данном случае речь идет не о трипольцах с индийцами. Речь идет о последнем столетии, которое в наших семьях еще не стало отдаленной и абстрактной историей. Перед глазами стоит дед Мирославы...

 

   
Замдиректора Института истории Украины НАН Украины Станислав Кульчицкий

Замдиректора Института истории Украины НАН Украины Станислав Кульчицкий












УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.