УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 87 відвідувачів

Теги
Церква і влада автокефалія забобони секти церковна журналістика Президент Віктор Ющенко молодь Предстоятелі Помісних Церков УГКЦ комуністи та Церква конфлікти Священний Синод УПЦ постать у Церкві українська християнська культура церква та політика Голодомор Церква і політика іконопис милосердя Ющенко Католицька Церква шляхи єднання Києво-Печерська Лавра Мазепа Церква і медицина Приїзд Патріарха Кирила в Україну 1020-річчя Хрещення Русі монастирі та храми України краєзнавство діаспора УПЦ КП Митрополит Володимир (Сабодан) церква і суспільство педагогіка розкол в Україні Археологія та реставрація Патріарх Алексій II вибори Вселенський Патріархат Доброчинність






Рейтинг@Mail.ru






«Газета по-украински»: Иван Нечуй-Левицкий ложился спать ровно в десять. 170 лет назад родился автор ”Семьи Кайдаша”



«Газета по-украински», Виктор Гриневич, 27.11.2008

 

Иван Нечуй-Левицкий - этот вечно неженатый отшельник нашей литературы - всегда был фигурой загадочной. В 1927-м Валерьян Пи дм огильны й эту загадку пытался разгадать с помощью фре йдо вского психоанализа. Выходило, что классик любил цветы, а следовательно, имел несознательное сексуальное влечение к матери, а отца боялся. Вот и псевдоним себе выдумал - Нечуй, чтобы отец Семен не слышал о сыне-писателе.

Он родился 25 ноября 1838 года в Стеблеве на Черкасчине в семье потомственного священника. Отец был суров и темпераментен, проповедник и просветитель, уважал казачество и Шевченко. Мать необразованная, но чувствительной души: не могла дослушать до конца житие какого-нибудь святого и плакала, а маленький Иван вслед за ней.

Когда ему шел 13-й год, мать умерла: дважды рожала двойню, и это подорвало ее здоровье. Именно на этом факте впоследствии строился психоаналитический портрет Нечуя. Мол, он считал отца причиной маминой смерти, потому не любил его и боялся.

В автобиографии Нечуй ничем не выдает этой нелюбви. И вообще создается впечатление, что боялся он не так отца, как повторения судьбы тех, от кого родился. Потому что остро чувствовал в себе сходство и с отцом, и с матерью. От отца Семена унаследовал склонность к проповедничеству, а от матери - чрезвычайную впечатлительность. И не хотел, чтобы одна из тех сил погубила в нем другую - как это произошло в жизни отца и матери. Потому так берег себя (вечно ходил с зонтиком), потому и не женился.

По окончании киевской духовной академии Иван Левицкий несколько лет преподавал в женских гимназиях Царства Польского. И учителем был неплохим. Однако не женился. Сам указывал в автобиографии на одну деталь: польский язык тогда выживали из польских школ, и он, учитель русского, поневоле стал русификатором того края. Это вспугнуло его впечатлительную душу: а вдруг он повторяет отцову судьбу и ненароком, сам того не желая, губит женские души, и не одну, а много.

И он попросился на другое место службы. Его не пускали, и Иван Левицкий через скандал - единственный в своей служебной карьере - все-таки настоял и переехал в Кишинев. Там и служил до пенсии. В аттестате значилось, что вышел в отставку статским советником, имел ордена Св. Анны ІІ и ІІІ степени, Св. Станислава ІІ степени, "в походах и сражениях против неприятеля не был, в штрафах, под следствием и судом не был, в отпуске и отставке не был". Этот скромный мужчина в 1880-х был единственным из выдающихся писателей в пределах Российской империи, кто напоминал о том, что украинская литература еще существует.

Он исповедовал культ одиночества. В Киеве поселился во флигеле на ул. Новоелизаветинской (теперь Пушкинская, 19). Во дворе был садик, небольшой пруд и пасека. Здесь он прожил до 1909 года, когда дом снесли.

Нечуй-Левицкий удивлял киевлян своей пунктуальностью: по его распорядку можно было сверять часы. Ежедневно, в определенное время, шел гулять по одному и тому же маршруту: вверх к Владимирской, потом к фуникулеру и назад по Крещатику домой, всегда под зонтиком. Спиртного не пил совсем. Споров не любил: болел по две недели, когда приходилось с кем-то поссориться. Спать ложился ровно в десять, даже с собственного юбилея отправился спать, не дослушав поздравительных речей.

Один драматург вспоминал, как читал свою пьесу в доме Нечуя. Тот слушал, а затем в доме что-то щелкало, и он подпрыгивал на стуле с криком "Есть!". Оказывается, то щелкала мышеловка - хозяин охотился на мышей.

О нем ходили анекдоты: что журналы читал не регулярно, а весь комплект в конце года, и потом пересказывал всем старые новости из тех журналов. Говорил: "Ах, как жаль, что такой-то умер, добрый был человек!" А тот ушел из жизни еще год назад, о нем уж и думать все забыли.

Говорили, что у него бабский характер - недаром же ему так хорошо удалось описать Кайдашиху, бабу Параску и бабу Палажку. В селах над Росью и до сих пор хвастают тем, что прототипы своих знаменитых женщин Нечуй находил именно здесь, и каждое село кичится именно своим первенством. Он верил, что "в каждом человеке, с тех пор, как мир существует, сидит немного черта, немного и Бога, или у кого-то и много Бога, и тот Бог выгонит когда-нибудь черта да и прогонит его на в камыши и болота".


"Писать нужно так, как люди говорят"

Имея мягкий нрав, Иван Нечуй-Левицкий выказывал удивительную твердость и категоричность, когда речь шла о святом для него. В этом он удался в отца-священника. Еще в Кишиневе написал труд "О ненадобности великорусс кой ли тературы для Украины и Славянщины". Речь шла не о том, что эта литература "хуже" нашей, - он ценил Лескова, Толстого, Островского, особенно Щедрина. Но считал: российская литература нужна для России, а нам нужна своя. Грех нашей интеллигенции, по мнению Нечуя, именно в том, что она воспиталась на русской литературе, которая подменила собственную.

Так же категоричным был в отношении правописания: "Писать нужно так, как люди говорят!" Потому не терпел букву "ї", писал не "їх", а " йих" и т.п. Требовал, чтобы так его печатали "на веки вечные". Нововведения правописаний считал "галицким заговором". Напоминал инквизитора, готового сжечь и собственные книжки, если там будет ересь: "Пусть лучше сгорят, чем с таким вот правописанием!"

Живой язык он знал. Замечал руссизмы, полони змы и любые иноязычные влияния и избегал их. Кстати, выражение "старательно избегал" считал польским: "Я сказал бы: «падковито одмикував» - это чисто народное киевское выражение". Говорил не "негативное", а "відкидне", не "позитивное", а " покладне".

   
Иван Левицкий во время учебы в Киевской духовной академии (1861–1865). Потом год преподает в духовной семинарии в Полтаве. Там начинает писать прозу

Иван Левицкий во время учебы в Киевской духовной академии (1861–1865). Потом год преподает в духовной семинарии в Полтаве. Там начинает писать прозу


Иван Нечуй-Левицкий на фото конца 1890-х. Писатель умер 2 апреля 1918 года в Дегтяревском приюте в Киеве

Иван Нечуй-Левицкий на фото конца 1890-х. Писатель умер 2 апреля 1918 года в Дегтяревском приюте в Киеве










УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.