УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 71 відвідувачів

Теги
Приїзд Патріарха Кирила в Україну УПЦ КП краєзнавство Доброчинність Вселенський Патріархат церква і суспільство церковна журналістика українська християнська культура забобони Президент Віктор Ющенко УГКЦ педагогіка іконопис милосердя 1020-річчя Хрещення Русі Мазепа шляхи єднання конфлікти діаспора Католицька Церква Археологія та реставрація монастирі та храми України церква та політика Церква і медицина постать у Церкві автокефалія секти Церква і політика молодь Голодомор Церква і влада вибори розкол в Україні комуністи та Церква Предстоятелі Помісних Церков Києво-Печерська Лавра Ющенко Патріарх Алексій II Митрополит Володимир (Сабодан) Священний Синод УПЦ






Рейтинг@Mail.ru






«Аналитик» (Киев): За что критикуют Украинскую Православную Церковь



«Аналитик» (Киев), Михаил Белецкий, 02.12.08

 

В Обращении Священного Синода Украинской Православной Церкви в связи с 75-й годовщиной Голодомора 1932-33 годов, принятом 11 октября, наибольшее внимание прессы и политизированной части общества привлекла фраза, в которой Голодомор назван геноцидом. Она звучит так: «Этот геноцид был попыткой уничтожить саму душу народа, привести её к полному духовному рабству». Поскольку это слово в нашем общественно-политическом контексте является знаковым, а в официальном документе УПЦ использовалось впервые, в СМИ началось интенсивное обсуждение его использования. Представители самой Церкви вынуждены были неоднократно выступать с разъяснениями.

Авторы, относящиеся негативно к действиям президента Ющенко по закреплению представлений о Голодоморе как о геноциде украинского народа, в большинстве случаев негативно отнеслись и ко всему Обращению Синода, а заодно проанализировали и критически оценили ряд других заявлений и позиций Украинской Православной Церкви, так или иначе с ним связанных. Примером могут служить сразу две статьи на эту тему, помещённые в газете «2000» от 21 ноября: «Признание, увы, закономерное. Что стоит за обращением Синода УПЦ к годовщине голодомора» Алексея Попова, «И ты, синод...» Дмитрия Скворцова. (Первая из них опубликована и на нашем сайте: http://www.analitik.org.ua/author/4927d5f29729b-20081122115514/).

Сначала коротко о второй статье, написанной с позиций, выражаясь словами автора, «симпатиков того строя, которые авторы Обращения называют "сатанинским" » (правда, эти слова он употребляет не по отношения к себе, но, судя по контексту, себя таковым считает). О действиях коммунистической власти он вообще не считает нужным говорить, а разговор переводит в русло натянутых придирок к отдельным оборотам Обращения (вроде трактовки слов «Молох большевизма» как обвинения родителям (!) погибших детей - вы способны обнаружить здесь какую-то логику?). Заодно автор выступает в защиту осуждённого Церковью «политического православия», то есть деятельности православных братств под политическими лозунгами, и в меру сил и способностей откровенно хамит руководителям Церкви (например, изобретя слово «митрополитбюро»). Ну, что же, стиль и уровень, очень характерные для этого популярного еженедельника, однако, вряд ли заслуживающие внимательного разбора и полемики.

Однако, статья господина Скворцова соседствует с серьёзной статьёй серьёзного автора, которую стоит рассмотреть подробнее. Как обычно бывает, статья Алексея Попова содержит много интересных фактов и ссылок. Но вот с общими его оценками я не могу согласиться.

Начну с положения, в котором мы с коллегой Поповым согласны, вернее, оба согласны с цитируемым им Алексеем Миллером: граница в дискуссии по теме Голодомора проходит не между теми, кто называет или не называет его геноцидом; важен контекст, в котором употребляется это слово. Далее Попов отмечает, что слово «геноцид» по отношению к Голодомору употреблялось ещё при Кучме, но «геноцид по Кучме» это совсем не то, что «геноцид по Ющенко», потому что при Кучме «официальные интерпретации истории не вызывали конфликтов с Россией», а в контексте политики Ющенко тема Голодомора используется для «провоцирования конфликтов с Россией и формирования антирусской идентичности жителей Украины». Справедливо сказано. Однако, почему при оценке позиции Церкви Попов забывает об этом критерии? Почему, цитируя несколько абзацев из Ющенко, он пишет: «Где здесь принципиальные отличия от Обращения Синода?»? Да отличия именно в общем контексте, о котором он вспоминает, сравнивая позицию Ющенко и Кучмы. В том, что Синод уж никак не стремится провоцировать конфликты с Россией и формировать антирусскую идентичность украинцев. Справедливой представляется оценка Обращения российским специалистом по конфессиональным проблемам Кирилла Фролова, обычно весьма ревностным обличителем «антироссийскости»: «Текст заявления Синода УПЦ по этому вопросу Ющенко хотел бы использовать в указанных целях [для обвинений в адрес России], однако указание виновного в лице антихристианского большевизма не позволяет Президенту Украины этого сделать». (С последней мыслью Попов полемизирует.)

Попов соглашается, что для Синода не было основной задачей дать определение голода 1932-33 гг. как «геноцида» или в других юридических терминах, но хочет показать, что контексты у Ющенко и в Обращении Синода в чём-то всё же близки. Что имеется в виду? Он отмечает, что в Обращении нет слов сочувствия к жертвам независимо от их этнической принадлежности и региона Союза; есть лишь смутные намёки о горожанах УССР (хотя как раз их вполне уместно было бы вспомнить и в «контексте Ющенко» - М. Б.); неясно, поминает ли Церковь пострадавших за пределами Украины; отсутствует упоминание голода в Поволжье и т. п. По правде сказать, все эти претензии представляются натяжкой. Ведь в Обращении сказано: «Украинская Православная Церковь в глубокой скорби вспоминает жертв голодоморов и других репрессий советского тоталитаризма». По логике языка это и означает «вспоминает всех». Но наш автор, по-видимому, хотел бы, чтобы было сказано: «поминает всех независимо от этнической принадлежности, от того, в какой республике проживали, в том числе и горожан» или что-то в таком духе. Можно ли считать эту претензию серьёзной? Вообще критиковать какой-нибудь текст за то, чего в нём нет или неясно, есть ли, - занятие неблагодарное.

К моменту написания рассматриваемой статьи появились разъяснения использования сакраментального слова со стороны представителей Церкви. Попов, как автор добросовестный, приводит выдержку из интервью в «Зеркале недели» секретаря Предстоятеля УПЦ епископа Переяслав-Хмельницкого Александра (Драбинко). Но ему этих разъяснений недостаточно: по его мнению, это всего лишь частное мнение одного из епископов. Церковь, по-видимому, и сама решила, что необходимо дать более официальное разъяснение, в результате чего на её официальном сайте появилось (уже после публикаций в «2000») заявление канцелярии Киевской Митрополии, опубликованное с благословения Предстоятеля УПЦ Митрополита Владимира. Привожу выдержки из него:

«(...) Обращение Священного Синода Украинской Православной Церкви от 11 ноября 2008 г. не есть и не может быть политическим заявлением, как это пытаются представить политически заангажированные деятели как левого, так и правого лагеря.

(...) Придираться к использованным в Обращении словам цинично и аморально, это «танцы на костях».

Украинская Православная Церковь считает Голодомор огромной трагедией, идеологическим, а не национальным геноцидом, то есть намеренным уничтожением богоборческим большевистским режимом нашего боголюбивого народа, к которому относятся как украинцы, так и русские, так и евреи и другие национальности, населяющие территорию Украины. (...)»

Кажется, всё сказано, этим поставлена точка. Собственно, это можно было прочесть в Обращении с самого начала, есть читать его непредвзято, то есть исходя из презумпции доверия к тексту документа, а не поиска в нём неприемлемых моментов. Обращение - это оценка Православной Церковью Голодомора как огромной трагедии для народа Украины и как чудовищного преступления коммунистического режима. Это провозглашение молитвы и вечной памяти погибшим. Это, наконец, призыв (цитирую) «к отказу от экстремизма, нетерпимости, мести, братоненавистничества, разделения на своих и чужих». Можно ли спорить с тем, что это в высшей степени достойная позиция, до высоты которой при оценке Голодомора в сегодняшней Украине поднялись немногие? Я рад, что моя Церковь сказала это пастырское слово, и, думаю, эту радость разделяют многие. Конечно, оно неприемлемо для тех, кто смотрит на историю со старых советских, а то и откровенно просталинских позиций и вообще морщится, услышав любое напоминание о Голодоморе и о других преступлениях того режима. (Таковы многие авторы «2000», но, уверен, никак не Алексей Попов.) Но это уже дело их совести.

Согласен, употребление слова «геноцид» в этом контексте, учитывая бушующие вокруг него страсти, выглядело неудачным. Уж слишком неоднозначно оно трактуется, и многие из этих трактовок не могли не вызвать неприятные ассоциации и подозрения. Судя по реакции руководителей Церкви, сейчас они склоняются к тому же мнению. Но объясняется появление этого слова не желанием угодить президенту, как намекают оппоненты, а элементарной, и в общем естественной для Церкви недостаточностью погружения в реалии нашей политической жизни, наших дискуссий, нашего политического словаря. Свидетельством последнего может служить нечаянная оговорка уже в цитированных разъяснениях - оборот «идеологический геноцид», наивный с точки зрения юридической, поскольку в принятой ООН Конвенции в исчерпывающем перечне мотивов, по которым набор действий считается геноцидом, идеологические мотивы отсутствуют.

Напомню, статья Попова называется «Признание, увы, закономерное». Так что рассмотренные претензии к тексту Обращения, на наш взгляд, не слишком убедительные, служат лишь вступлением к претензиям более серьёзным.

Оттолкнувшись от Обращения, автор переходит к рассмотрению отношений УПЦ с «церковью, в состав которой входит УПЦ», то есть с Русской Православной Церковью (РПЦ). Анализируя сайт УПЦ, он отмечает: сайт «создаёт впечатление, что де-факто УПЦ не просто самостоятельна в управлении, а дистанцирована от Москвы не в меньшей степени, чем от Константинополя или Бухареста». И добавляет при этом: «Осознать это [по-видимому, не впечатление, а реальную дистанцированность], мешают иллюзии, создаваемые, с одной стороны теми, кто думает, что сами по себе канонический статус и формальное единство УПЦ с РПЦ являются гарантией близости народов Украины и России, а с другой - теми, кто "национально-озабоченно" без устали твердит о "московской церкви" ». Дальше автор отмечает преобладание в руководстве УПЦ представителей Западных и Центральных регионов Украины, и ставит вопрос: «Способны ли епископы, происходящие из нынешних вотчин "оранжево-сердечных" сил бороться за УПЦ как составную часть РПЦ?». И сам же даёт на него ответ: «Увы, в последнее время факты и документы церковной жизни не дают сторонникам тесных украинско-российских связей поводов для оптимизма».

Поставлен интересный вопрос. Итак, по мнению коллеги Попова, одной из целью УПЦ должно быть гарантирование близости народов Украины и России. Отвлекаясь от неточности фигуры «гарантия близости народов», я сам сторонник такой близости. Над этим должны работать политики: не возводить барьеров в отношениями между людьми двух стран, не вытеснять из своей страны язык и культуру родственного народа, наконец, не провоцировать где только можно соседнее государство, как ни относишься к его властям. В голову всё приходят рекомендации отрицательные - не мешать. Ведь наши два народа по природе близки, и, если не мешать, близость сама собой сохранится. (Наверное, эти рекомендации приходят в голову именно потому, что украинская власть постоянно их нарушает.) А как гарантом близости народов может выступать Церковь? Что рекомендует по этому поводу автор статьи - остаётся как раз и неясным. Организовывать крестные ходы против НАТО, как рекомендует его сосед по газете Скворцов? Подчёркивать в своих заявлениях, что Голодомор ни в коем случае не является геноцидом? Этого ли хочет от неё Алексей Попов? К сожалению, сам я, размышляя над статьёй, так и не смог понять, какие действия Церкви по «гарантированию близости народов» он хотел бы видеть. В моём представлении это так или иначе означало бы вмешательство Церкви в политику и идеологию, от чего она хочет уйти.

Рассматривая вопрос о роли Церкви в поддержании украинско-российских связей, имеет смысл познакомиться с её позицией по близкому вопросу цивилизационного выбора Украины. Чёткое изложение этой позиции дано в докладе Митрополита Владимира на Архиерейском Соборе РПЦ в Москве в июне с. г. (отметим - это не внутренний документ, а позиция, провозглашённая перед всей полнотой РПЦ). Вот выдержки: «Осуществляя свое спасительное служение в современном обществе, Украинская Православная Церковь обязана учитывать социокультурные особенности нашей страны. (...) Сегодня мы вынуждены говорить о двух полюсах украинской культуры, двух различных цивилизационных орбитах: «восточной» и «западной». (...) Украинская Православная Церковь - это единственная церковная структура и один из немногих общественных институтов в Украине, имеющий твердую опору и на левом и на правом берегах Днепра. В силу этого именно она может и должна стать тем центром, вокруг которого объединятся «восточная» и «западная» социокультурные общности. Запад и восток, приверженцы европейского выбора и славянской интеграции, все граждане Украины, независимо от политических убеждений и цивилизационных предпочтений, являются для нашей Церкви одинаково дорогими чадами, требующими в равной степени любви, понимания и духовного окормления. Исходя из этого, Украинская Православная Церковь делает все возможное, чтобы сохранить свободу от политического и идеологического контекста».

Не знаю, согласится ли со мной коллега Попов, но мне представляется, что он оппонирует Церкви именно по вопросу цивилизационного выбора. Его выбор - «восточная» орбита, близость с Россией, и он хочет, чтобы этот выбор поддержала Церковь. А для Церкви половина граждан Украины, придерживающаяся этого выбора, - всего лишь «восточная» социокультурная общность, выступающая на равных правах с другой, «западной» общностью, сделавшей иной выбор.

Вернёмся к вопросу о статусе УПЦ в составе РПЦ, за который Попов призывает бороться епископов. Можно думать, этот статус дорог ему именно тем, что символизирует и поддерживает близость наших народов. Автор спрашивает: «Является ли для них [епископов из Западных и Центральных регионов] пребывание УПЦ в составе РПЦ обстоятельством, представляющим собой результат инерции, или же предметом гордости?». Прямого ответа на этот вопрос он не даёт, но, судя по контексту, подразумевает ответ отрицательный, и это его огорчает.

Действительно, Украинская Православная Церковь отвечает на этот вопрос не так, как хотелось бы уважаемому автору. Снова привожу выдержки из того же доклада Предстоятеля Церкви перед лицом российских архиереев. «Участвуя в дискуссиях вокруг понятия автокефалии и будущего Православной Церкви в Украине, мы сталкиваемся с двумя противоречащими друг другу позициями. С одной стороны, некоторые утверждают, что автокефалия разрушительна для церковного единства. Однако такая точка зрения, будучи доведенной до своего логического завершения, означала бы, что между Поместными Православными Церквами, имеющими автокефальный статус, не существует церковного единства, а это коренным образом противоречит православному учению о Церкви. С другой стороны, существует мнение, что автокефалия - это единственный и безальтернативный способ разрешения украинской церковной проблемы. Эта позиция не менее нелепа. Автокефалия не может быть инструментом достижения консолидации Церкви - она может быть лишь результатом уже достигнутого общецерковного консенсуса. К тому же, как свидетельствует исторический опыт, поспешная автокефалия может послужить причиной дальнейших разделений внутри Церкви. В силу названных причин Украинская Православная Церковь сегодня предпочитает рассматривать проблему уврачевания существующего церковного разделения в пастырском ключе, избегая вопросов, вокруг которых на данный момент существует множество спекуляций. Это означает, что мы готовы обсуждать проблемы, связанные с преодолением раскола, но не готовы обсуждать изменение статуса Украинской Православной Церкви, поскольку считаем это преждевременным и неполезным для современной церковной жизни».

Таким образом, УПЦ в принципе не имеет ничего против автокефалии как таковой и не заявляет об отказе от неё в перспективе. Вопрос автокефалии, то есть независимости от РПЦ, для неё всего лишь вопрос практической целесообразности, которая меняется со временем; автокефалия всего лишь «преждевременна и неполезна для современной церковной жизни», но впоследствии «может быть результатом уже достигнутого общецерковного консенсуса».

Знаю, что для многих моих соотечественников, независимо от степени их религиозности, возможный статус автокефалии для Украинской Православной Церкви представляется трагедией, если не катастрофой. Уверен, в обозримое время такая перспектива нереальна - уж очень осторожно священноначалие УПЦ в этом вопросе, понимая, каким новым церковным расколом он сейчас угрожает. И так же уверен, что в перспективе автокефалия неизбежна. Неизбежна в силу общих исторических, в том числе церковно-исторических законов. Потому что в двух обществах и двух больших государствах, условия жизни в которых всё более отличаются, естественно слабеют и связи между Церквами, становясь всё более формальными (что мы уже наблюдаем). Так существование единой Церкви для двух государств в глазах ближайших поколений будет выглядеть анахронизмом - вроде формального статуса Канады как государства, возглавляемого английской королевой (представляете, это действительно так). И, наконец, выскажу сугубо личную точку зрения: для Украинской Церкви полное отделение от Русской будет несомненным благом. Уж слишком тяжёл груз традиций, обременяющих Русскую Церковь: обслуживание интересов государства, по существу общая с ним идеология, прочные позиции фундаменталистских, если не сказать черносотенных кругов. Всё это было вчера и продолжается сегодня. Не хочется быть пессимистом, но боюсь, от этого груза не удастся избавиться ещё очень и очень долго. А на перспективы развития Украинской Церкви я надеюсь. Один из источников моих надежд - то направление, в котором она движется уже сегодня: стремление к независимости от государства, принципиальный отказ от политической и идеологической активности.

Статья Попова заслуживает внимания потому, что это не просто мнение одного аналитика1. Она представляется мне отражением мнений заметной части украинского общества - многих (но далеко не всех) оппонентов президента в «русском вопросе» - в его внутри- и внешнеполитическом аспектах. Суть их претензий заключается в том, что, по их мнению, Церковь, находящаяся в каноническом единстве с Русской Церковью, должна их поддерживать, а она этого не делает.

На мой взгляд, эти претензии являются зеркальным отражением претензий другой части общества - как к Церкви «московской», чуждой национальной идее. В общем, одних Церковь не устраивает тем, что не борется за «национальную идею», других - тем, что не борется за «близость народов Украины и России».

(Если позволено пошутить на столь серьёзную тему: совсем как в одном гарике Игоря Губермана, где евреев ругают «за то, что еврейка стреляла в вождя, за то, что в него не попала».)

Между тем, как бы ни относиться к двум указанным целям двух идеологических направлений, ни одно из них не есть и не может быть целью Церкви. Цели Православной Церкви лежат совсем в другой плоскости: развивать и поддерживать в народе православную веру и православную духовность.

Нам же остаётся пожелать ей успеха на её поприще.


 

1 Следует заметить, что эта статья, посвященная в основном обсуждению позиций УПЦ, этим не ограничивается. Она также бегло касается вопросов, связанных с российско-грузинским конфликтом вокруг Южной Осетии и отношения к нему Грузинской Православной Церкви, - вопросов, крайне интересных и принципиальных, по которым тоже хотелось бы подискутировать с автором, но это было бы отклонением от основной темы.

   












УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.