УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 80 відвідувачів

Теги
Ющенко вибори монастирі та храми України 1020-річчя Хрещення Русі забобони Президент Віктор Ющенко церква і суспільство комуністи та Церква УГКЦ Священний Синод УПЦ конфлікти милосердя постать у Церкві Доброчинність молодь церковна журналістика Голодомор українська християнська культура Приїзд Патріарха Кирила в Україну автокефалія Католицька Церква шляхи єднання Археологія та реставрація Церква і політика церква та політика Мазепа Вселенський Патріархат діаспора іконопис Церква і медицина Предстоятелі Помісних Церков Патріарх Алексій II УПЦ КП педагогіка Києво-Печерська Лавра краєзнавство секти Митрополит Володимир (Сабодан) розкол в Україні Церква і влада






Рейтинг@Mail.ru






«День» (Украина): В чем суть украинско-российского спора?



«День» (Украина), Станислав Кульчицкий, профессор, № 13, 14, 16, 19 2009 г.

 

 

Различные подходы украинских и российских ученых по вопросу об интерпретации голода 1932-1933 гг. в СССР впервые обозначились 15 лет тому назад. Практически сразу вопрос из сугубо научного перерос в политический. В 2008 году, объявленном Годом памяти жертв Голодомора, спор между политиками и учеными обеих стран по поводу этой трагической страницы нашего общего прошлого приобрел запредельные формы. Украинцам - гражданам Российской Федерации -не позволили провести мемориальную акцию «Неугасимая свеча».

Возможно ли достичь взаимопонимания между сторонами? Что для этого нужно сделать? Формулируя свои ответы, не хочу стремиться к компромиссу. Цель ученого - показать прошлое таким, каким оно было.

1. НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ГОДА ПАМЯТИ

Главным итогом ушедшего года следует считать колоссальный массив новой информации о Голодоморе. Беспрецедентной акцией является выход в свет Национальной книги памяти жертв Голодомора 1932-1933 годов в Украине. Украинский институт национальной памяти смог организовать издание 19 томов большого формата, каждый из которых содержит до тысячи страниц текста. Это - аналитические очерки, документы и фотодокументы, свидетельства очевидцев, мартиролог. В дополнение к Национальной книге памяти изданы сборники документов, включая четырехтомник материалов комиссии американского Конгресса «Великий голод в Украине 1932-1933 гг.», монографии и сборники статей, альбомы, воспоминания, популярные книги. Проведены научные конференции во многих городах Украины, в ряде крупнейших университетских центров Европы и Северной Америки. Организованы выставки документов на тему Голодомора в стране и за рубежом. В Киеве сооружен впечатляющий памятник жертвам голода.

Тем не менее, не удалось (главным образом - из-за противодействия России) добиться от ООН признания Голодомора геноцидом украинского народа. Не удалось убедить в этом и значительную часть граждан собственной страны. Более того... 17-24 декабря социологическая служба Центра Разумкова провела предновогодний опрос, который выявил масштабную аллергию общества по поводу Голодомора. Выяснилось, что чествование жертв Голодомора сочло событием национального масштаба лишь 3 % опрошенных.

Подобная аллергия имеет рациональное объяснение. Нисколько не сомневаясь в том, что от голода погибли миллионы людей, общество отвергает политическое противостояние по этой проблеме, которое проявилось и внутри страны, и в отношениях с Россией. Что можно сделать в этой ситуации? Во-первых, предоставить свои аргументы и услышать аргументы противоположной стороны. Во-вторых, вынести на суд международной общественности глухоту тех, кто не желает слышать аргументов.

2. ГЛАВНАЯ ТЕМА СПОРА

В украинско-российском споре вокруг Голодомора можно выделить ключевую тему: наличие либо отсутствие принципиальных различий между украинским Голодомором и общесоюзным голодом. Блокируя признание Голодомора геноцидом украинского народа на международном уровне, Россия избрала путь отрицания региональных различий в общесоюзном голоде 1932-1933 гг.

В одной, даже весьма объемной газетной статье невозможно охарактеризовать все аспекты украинско-российского спора. Чтобы изложить позиции сторон и оценить их с научной точки зрения, необходимо представить читателю собственную систему умозаключений вместе с важнейшими фактами, на основе которых она выработана. Поэтому следует сделать выбор в пользу главной темы спора. Постараюсь показать, чем украинский Голодомор отличался от общесоюзного голода.

3. МАСШТАБЫ УКРАИНСКОГО ГОЛОДА

Институт истории Украины НАН Украины издал к 70-летию Голодомора коллективный труд: 888 страниц большого формата и тетрадь иллюстраций в 48 страниц. Книгу мы повезли в Москву, чтобы обсудить ее с участием крупнейших российских специалистов по аграрной истории. 29 марта 2004 года обсуждение состоялось в Институте всеобщей истории РАН. Вердикт этих ученых был таким: украинский голод не отличается от общесоюзного. В. Данилов и И. Зеленин вслед за обсуждением поместили в журнале «Отечественная история» статью, последний абзац которой звучал так: «Если уж характеризовать Голодомор 1932-1933 гг. как «целенаправленный геноцид украинского крестьянства», на чем настаивали некоторые историки Украины, то надо иметь в виду, что это был геноцид в равной мере и российского крестьянства».

Процитированное утверждение дорогого стоит. Ведь многие с порога отметают мысль о возможности геноцида советского народа, осуществлявшегося функционерами рабоче-крестьянской власти. Можно было бы ответить так: исследуйте то, что происходило в России, а мы сосредоточимся на сталинских репрессиях в Украине. Но такой ответ сугубо формальный, ибо голод 1932-1933 гг. - это часть нашей общей истории.

На первый взгляд кажется, что Украинская ССР и Российская Федерация пострадали в равной мере. По подсчетам, опубликованным в 2001 году австралийским демографом С. Уиткрофтом, вызванная голодом избыточная смертность в обеих республиках примерно одинакова: по 3,5 млн. человек. («Трагедия советской деревни», том 3, стр. 866-887). Сделанные в 2008 году расчеты Института демографии и социальных исследований НАНУ дают по Украине примерно такую же цифру прямых потерь. Совпадает эта цифра и с моими подсчетами, опубликованными еще в 1990 году. В анализе демографических величин, который требует специальных знаний, я тогда опирался на помощь работавшего в Гарвардском университете ученого, известного в мировой науке под псевдонимом Максудов (это был высланный из СССР диссидент Александр Баблнышев).

Но совпадение величины потерь в двух республиках - кажущееся. В состав Российской Федерации входили Кубанский округ Северо-Кавказского края и Казахская автономная республика, которые дают львиную долю жертв. Если украиноязычную Кубань отнести к Украине (в 20-е годы попытки воссоединения предпринимались, но оказались безуспешными), а Казахстан вынести за рамки Российской Федерации (в 1936 году он получил статус союзной республики, да и механизм голода у казахов специфический), то избыточная смертность в российских регионах будет исчисляться лишь сотнями тысяч. Сотни тысяч жертв - впору говорить о геноциде. Но понятно, что на миллионные потери Украины повлиял какой-то дополнительный фактор.

После обсуждения нашей монографии о Голодоморе я покидал Москву с твердым намерением выяснить, почему украинские потери на порядок превосходят российские. Признаюсь, что знал: разница в потерях была результатом тщательно замаскированной чекистской акции, имевшей место только в УССР и на Кубани. Сомневался лишь в том, удастся ли доказать ее документально. Планируя самую зловещую в своей практике террористическую акцию, Сталин старался не оставлять следов.

Поставленной задаче пришлось посвятить многие годы. Научный поиск напоминал рутинную работу судебного следователя. Порой давно известные документы приобретали иной смысл, когда сопоставлялись со вновь обнаруженными. Работать в архивах почти не приходилось, в основном знакомился с источниками, которые в изобилии входили в научный оборот. Ведь темой Голодомора уже занимались сотни краеведов, архивистов, ученых.

Первые результаты моей работы оперативно публиковались в газете «День» (на основе этих статей была составлена книга в «Библиотеке» газеты). В 2007-2008 гг. были опубликованы и другие книги. Появился аналитический очерк «Как это было», которым открывается сводный том Национальной книги памяти жертв Голодомора 1932-1933 годов в Украине. Но самый короткий путь к читателю - как отечественному, так и международному - это публикация в газете «День». Присущая любой газете оперативность информации сочетается в ней с возможностью снабдить выводы достаточной доказательной базой.

4. ГЕНОЦИД ИЛИ НЕ ГЕНОЦИД?

Украинская и российская стороны единодушны в том, что голод 1932-1933 гг. был вызван хлебозаготовками. Чтобы придти к такому выводу, достаточно просмотреть постоянно увеличивающийся (теперь уже и в России) объем литературы по этой тематике.

Убежден, что если постоянно и в унисон с россиянами говорить о хлебозаготовках, то украинская сторона не сможет убедить оппонентов в обоснованности своего суждения о геноциде. Хлебозаготовки действительно были причиной множества смертей от голода. Но очень трудно, а точнее - совсем невозможно доказать, что они применялись властью как метод целенаправленного уничтожения своих сограждан.

Известно, что первопричиной голода 20-х и 40-х годов был естественный катаклизм - засуха колоссальной силы. Известно и то, что в 1930-1933 гг. природные условия благоприятствовали хорошим урожаям. Когда руководство Компартии Украины разрешило публикацию документов о голоде 1932-1933 гг., оно должно было пояснить, в чем заключалась причина трагедии. В постановлении ЦК КПУ от 26 января 1990 года говорилось: «Архівні матеріали розкривають, що безпосередньою причиною голоду на початку 30-х років у республіці стало примусове, з широким застосуванням репресій, проведення згубної для селянства хлібозаготівельної політики».

Государство заготовляло хлеб, чтобы накормить города и армию либо продать зерно за рубеж с целью получить валюту для закупки необходимого новостройкам пятилетки оборудования. Губительные для крестьян заготовки хлеба осуществлялись во всех зернопроизводящих регионах. Следствием становился голод в сельской местности этих регионов, а также среди городских потребителей, которым государство урезало хлебный паек либо вовсе снимало с централизованного снабжения.

Спору нет, голод может служить орудием геноцида. Но украинские политики, которые стремятся к международному признанию Голодомора геноцидом, используют лишь один аргумент: в Украине от голода погибло существенно больше людей, нежели в России. Не надо обладать богатым воображением, чтобы представить себе реакцию противоположной стороны, когда этот бесспорно сильный аргумент обрастает конкретными цифрами. Ведь число погибших бездоказательно увеличивается до 10 млн. человек и более. Почему-то многие политики отваживаются отодвинуть в сторону демографов и назвать тые с потолка цифры. Это наивная позиция, если учесть, что демографическая статистика с 1989 года общедоступна, и расчетами избыточной смертности многие годы занимаются ученые в странах Запада.

Наши оппоненты в России признают разницу в избыточной смертности между УССР и соседними регионами. Но они озвучивают внешне убедительный контраргумент: «УССР и Кубань- основные производители экспортного зерна; следовательно, именно поэтому и только поэтому хлебозаготовки здесь были особенно губительными». Такое утверждение напоминает известную басню Н. Крылова «Волк и ягненок»: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Но оно «работает», коль скоро речь идет только об одном: геноцид или не геноцид? Если государство заботилось о снабжении хлебом городов или вывозило зерно за рубеж, то его можно обвинить лишь в преступном игнорировании насущных потребностей крестьян. Игнорирование приводило к массовой смерти от голода, но в этом контексте невозможно говорить об убийстве голодом как конечной цели хлебозаготовительной политики. Иными словами, в понимании российской стороны здесь нет геноцида.

А вот украинская сторона превосходно понимает, что хлебозаготовки можно использовать и для форсирования темпов индустриализации (кстати говоря - в той же Украине), и для подавления национально-освободительной борьбы. «Костлявая рука голода» в сочетании с высокопарными декларациями о дружбе народов - хороший способ удержать имевшую внешние признаки государственности республику в силовом поле Кремля.

Итак, нам говорят о Днепрогэсе и Магнитке, а мы цитируем строки из доверительного письма Сталина Кагановичу от 11 августа 1932 года: «Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять... Повторяю - мы можем потерять Украину» (Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг. М., 2001, с. 274). И что же дальше? Каждая сторона остается при своем мнении.

Сможем ли мы убедить российских политиков и ученых в том, что Сталин использовал хлебозаготовительную политику как форму террора голодом, направленного на удержание Украины в рамках Советского Союза? К сожалению, у нас нет возможности выявить критерии, которыми руководствовались в Кремле, когда разверстывали хлебозаготовительный план по регионам. Сталин не имел привычки мотивировать свои действия в письменном виде. Можно назвать лишь два вызванных особыми обстоятельствами случая, когда приоткрывалась окутывавшая его непроницаемая завеса: цитированное здесь письмо Л. Кагановичу от 11 августа 1932 года и знаменитое письмо М. Шолохову от 6 мая 1933 года с обвинениями донских хлеборобов в саботаже хлебозаготовок.

Таким образом, о карательной роли хлебозаготовок мы можем судить только по косвенным признакам. А действующим лицам той эпохи оставалось недоумевать, чем были вызваны «перекосы» в планировании. Это недоумение можно проиллюстрировать примером. 6 июля 1932 года уполномоченный ГПУ по Новопсковскому району (Донецкая область) обратился к председателю ГПУ УССР с доносом, благодаря которому нам стал известен образ мыслей секретаря райпарткома Горшкова. Говоря о завышенном плане хлебозаготовок из урожая 1931 года, который получила УССР, Горшков заметил: «Пусть бы ошиблись на десять-двадцать районов, это еще допустимо, но ошибаться в расчетах почти на все районы Украины - это что-то не то. Хотя бы написали нам коротко, с чем все это связано, а то прямо голову сломишь и не додумаешься, чем все это вызвано. Посмотришь на ЦЧО (Центральная Черноземная область в составе РСФСР, которая граничила с Украиной - Авт.), там полно хлеба, а у нас голодают».

Бесспорно, что губительные заготовки хлеба из урожаев 1931 и 1932 гг. отняли жизнь у сотен тысяч крестьян как в Украине, так и в других зернопроизводящих регионах СССР. Хорошо бы вместе с российскими учеными поискать где-нибудь в президентском архиве РФ документальные доказательства того, что эти хлебозаготовки в определенное время и в определенных регионах использовались как орудие террора голодом. Но в настоящее время надо отказаться вплоть до выяснения всех обстоятельств от попыток характеризовать голод 1932-1933 гг. в СССР как геноцид.

Значит ли это, что следует отказаться от законодательно закрепленного у нас суждения о том, что Голодомор является геноцидом украинского народа? Вовсе нет! Нужно научиться различать украинский голод первой половины 1932 года, который во всем похож на общесоюзный голод 1933 года, от Голодомора, который протекал в первой половине 1933 года на фоне общесоюзного голода.

Датировать Голодомор двумя годами, как это принято, вполне допустимо, но только потому, что сталинский режим применил не связанные напрямую с хлебозаготовками карательные меры уже в ноябре-декабре 1932 года в занесенных на «черную доску» украинских селах. Эти же меры были применены в январе 1933 года на территории всей Украины, что привело к Голодомору.

 

5. НАТУРАЛЬНЫЕ ШТРАФЫ

Голодный мор - тот же голод, только более тяжкий. Голод в СССР имел своей причиной хлебозаготовки, а Голодомор - изъятие всех продовольственных продуктов после того, как государство конфисковало у крестьян хлеб. Люди умирали от голода и до изъятия всех продуктов и во время Голодомора. Обстоятельства, при которых они умирали, были безразличны для них, но не для нас - их потомков. Потому что во втором случае уже невозможно говорить о том, что власть спасала рабочий класс или сама спасалась вывозом зерна от дефолта, который угрожал потерей собственности за границей. Второй случай - это использование голода в целях убийства. Это то, что мы называем геноцидом.

В лишенной хлеба деревне умирали те, кто не имел хорошо поставленного хозяйства - бедняки. Другие могли продержаться до следующего урожая на продуктах, выращенных в собственном хозяйстве. После 1928 года магазины превратились в распределители, где отоваривались лишь те, кто имел продовольственные и промтоварные карточки. Продовольствие можно было купить только на крестьянских базарах или в магазинах государственной фирмы «Торговля с иностранцами» (Торгсин), которые начали продавать свои товары всем желающим, но только за валюту и бытовое золото. Поэтому продовольственные запасы колхозников и единоличников приобрели для них стратегическое значение. В деревнях, лишенных этих запасов, начинался голодный мор. Ведь конфискация продовольствия в широких масштабах автоматически приводила к исчезновению базарной торговли, а валютных накоплений у крестьян не водилось.

Надо установить, прибегало ли государство к изъятию всего продовольствия до Голодомора? До сих пор таким вопросом не задавались по той простой причине, что не отделяли общесоюзный голод, в том числе и в Украине, от украинского Голодомора. Оказывается, конфискация всякой еды и раньше использовалась властями в качестве карательной меры, хотя забирали не все. Вот что говорил 10 февраля 1932 года секретарь комсомольской ячейки села Полонистое (ныне Голованевский район Кировоградской области) Пастушенко в письме Сталину: «Зараз буксир над буксиром, бригада 86 осіб ходить 3 місяці і нічого не зроблять, день у день ходять під кожну хату. Від початку кампанії уже перешпарили разів 60 кожну хату. Забрали до фунта всі городні культури, в колгоспі, в колгоспників залишили на душу два пуда картоплі, а всю до фунта - в заготівлю».

22 октября 1932 года политбюро ЦК ВКП(б) командировало в УССР хлебозаготовительную комиссию во главе с председателем Совнаркома СССР В.Молотовым, а в Северо-Кавказский край - комиссию под руководством секретаря ЦК ВКП(б) Л. Кагановича. На определенное время Кремль сформировал в этих регионах чрезвычайные органы центральной власти. Принимаемые ими постановления подписывали от своего имени региональные руководители.

На основе полученных от Сталина инструкций Молотов написал тексты республиканских партийно-правительственных постановлений и отослал их снова-таки Сталину (Голодомор 1932-1933 років в Україні. Документи і матеріали. К., 2007, С. 402). После согласования в Кремле они были опубликованы в виде постановления ЦК КП(б)У от 18 ноября и постановления СНК УССР от 20 ноября под одинаковым названием - «О мерах по усилению хлебозаготовок». В обоих постановлениях содержалось требование организовать изъятие зерна, разворованного во время жатвы, обмолота и транспортировки. Этот зловещий пункт означал, что государство санкционирует обыски с целью конфискации имевшихся у крестьян запасов зерна.

Наряду с требованием применить обыски в постановлениях содержался не менее зловещий пункт о штрафовании должников по хлебозаготовкам мясом и картофелем. Таким образом, натуральные штрафы, на которые жаловался генсеку комсомолец Пастушенко, были взяты Сталиным на вооружение и превратились в норму закона. Именно они являются визитной карточкой Голодомора.

Наши российские коллеги всякий раз говорят: у нас было то же самое! Наиболее радикальные из них добавляют: если уж геноцид, то геноцид сельского населения во всех зернопроизводящих регионах! Поэтому спешу признать, что случаи применения натуральных штрафов как средства форсирования хлебозаготовок встречались и в Поволжье, и в ЦЧО, и в соседних с Кубанью округах Северо-Кавказского края. Не следует, однако, смешивать террор голодом с хлебозаготовками, в ходе которых могли использоваться в отдельных случаях такие методы, как натуральное штрафование или конфискация хозяйств с высылкой их собственников в северные регионы СССР. Нам не назовут регион, за исключением УССР и Кубани, в котором натуральным штрафованием была бы охвачена вся сельская местность.

6. НАПРАВЛЕНИЕ «СОКРУШИТЕЛЬНОГО УДАРА»

Сталинская команда интернационалистов признавала в своих декларациях только один приоритет в репрессивной политике - классовый. Декларирование коллективной ответственности по национальному признаку Сталин смог позволить себе лишь в ходе войны на уничтожение с гитлеровской Германией (призывы «убей немца!», депортации немцев и так называемых «малых народов» в пустынные местности Казахстана). В репрессиях 1930-х гг. национальная составляющая тщательно маскировалась. Выселение десятков тысяч «немцев-фашистов» и «поляков-пилсудчиков» из пограничных с Польшей районов Правобережной Украины в 1934-1935 гг. производилось в ситуации полной секретности как сугубо военное мероприятие. Удар по УССР и Кубани в 1932-1933 гг. наносился под видом борьбы с кулацким саботажем, обрекавшим на голод город и армию. Мы можем лишь зафиксировать «чистку» высказываний, указывавших на репрессию по национальному признаку, при их публикации в открытой печати.

Во второй половине 1932 года СССР стоял на грани экономической катастрофы. Сельское хозяйство деградировало, хлебозаготовки были провалены, в стране начинался масштабный голод. Ряд ответственных партийных руководителей во главе со А.Смирновым заявили о том, что генеральная линия ЦК ВКП(б) в ее сталинском исполнении представляет угрозу для партии и страны. 27 ноября Сталин созвал объединенное заседание высших органов партии, члены которых к этому времени успели стать его марионетками - политбюро Центрального комитета и президиума Центральной контрольной комиссии ВКП(б). На нем генсек поставил вопрос о «контрреволюционной» группе Смирнова. Диссиденты были наказаны, а стенограмма заседания - разослана партийному активу с целью борьбы с инакомыслием.

В 2007 году Российский государственный архив социально-политической истории и Гуверовский институт войны, революции и мира опубликовали правленую стенограмму (разосланную партийному активу) вместе с неправленой (которая фиксировала то, что реально говорилось). Сопоставление обоих вариантов дает представление о том, что Сталин хотел сказать партийному аппарату, и что он предпочитал утаить.

В варианте документа, который рассылался парткомам, говорилось о том, что в колхозы и совхозы проникли антисоветские элементы с целью организации вредительства и саботажа. «Было бы глупо, - подчеркивал генсек, - если бы коммунисты, исходя из того, что колхозы являются социалистической формой хозяйства, не ответили на удар этих отдельных колхозников и колхозов сокрушительным ударом». Следовательно, власть намеревалась нанести «сокрушительный удар» по отдельным колхозникам и колхозам. Направление удара оказывалось размытым по всем параметрам.

В реально произнесенной речи Сталин был более откровенным. Он назвал регионы, в которых действовали чрезвычайные хлебозаготовительные комиссии (Северный Кавказ, Украина, Нижняя Волга), а также конкретных врагов - белогвардейцев и петлюровцев.

Северный Кавказ состоял из 11 округов. В протоколе политбюро ЦК ВКП(б) от 1 ноября 1932 года цели чрезвычайной комиссии Кагановича формулировались таким образом:

«Поручить всей группе товарищей совместно с крайкомом выработать меры по усилению хлебозаготовок по Северному Кавказу, особенно на Кубани, и безусловному выполнению плана озимого сева;

основная задача означенной группы товарищей - выработать и провести меры по слому саботажа сева и хлебозаготовок, организованного контрреволюционными кулацкими элементами на Кубани».

Если анализировать цели чрезвычайной комиссии под углом зрения соотношения между частью (Кубань) и целым (Северо-Кавказский край), то окажется, что часть явно доминирует. Посланцы Сталина должны были общаться с крайкомом, и поэтому в сферу интересов «группы товарищей» попадал весь край. Хотя и в первом абзаце подчеркивалось: «особенно - на Кубани». Во втором абзаце арена действий чрезвычайной комиссии обозначалась четко - Кубань.

На заседании бюро крайкома ВКП(б) 23 ноября Каганович не менее четко обрисовал географические приоритеты своей комиссии, но пояснил их так: «Не следует брать Северный Кавказ в целом. Ведь северная часть план сева выполнила. И хлеб сдала лучше. Весь упор надо делать на Кубань». Действительно, другие округа лучше выполнили план. Но Каганович не сообщил, какими соображениями руководствовались в Кремле, когда определяли региональный срез хлебозаготовительного плана.

Мы можем предположить, что особая напряженность украинских хлебозаготовительных планов, как и нацеленный на УССР и Кубань вектор «сокрушительного удара», объяснялись стремлением сталинского руководства в корне ликвидировать возможность воссоединения двух украинских регионов, а также выхода Украины из СССР. Советское государство имело внешний облик федерации союзных республик-государств, каждое из которых обладало конституционным правом на сецессию (т.е. на выход из состава федерации). В тоталитарной стране с максимально централизованной властью такое развитие событий казалось фантастикой. Но не следует забывать, что в начале 1930-х гг. власть Сталина зашаталась под влиянием экономического и политического кризиса, вызванного форсированными темпами индустриализации и авантюристической аграрной политикой. При остром кризисе способность центральной власти контролировать ситуацию на периферии резко снижалась, вследствие чего конституционные декларации могли приобрести реальное значение (что и случилось, но гораздо позже - в 1989-1991 гг.).

Изложенное выше помогает понять мотивы, которыми руководствовался Сталин в своих действиях. Однако для нас главной задачей является не установление мотивов, поскольку вряд ли возможно обосновать их документально, а реконструкция злодеяния, которое послужило причиной Голодомора. Оказывается, что такая реконструкция возможна.

 

7. РОЛЬ ЧЕКИСТОВ В ПОДГОТОВКЕ «СОКРУШИТЕЛЬНОГО УДАРА»

Именно в тот день, когда Сталин огласил намерение нанести сокрушительный удар по «отдельным колхозникам и колхозам», он сделал два важных кадровых назначения в системе ОГПУ. Полпред ОГПУ по Средней Азии Евдокимов становился полпредом по Северо-Кавказскому краю, а заместитель председателя ОГПУ Балицкий - полпредом в УССР. Оба уже работали ранее в регионах нового назначения: Евдокимов - в 1924-1929 гг., а Балицкий - в 1919-1931 гг. 1 декабря Балицкого кооптировали в члены политбюро ЦК КП(б)У. Эти чекисты должны были возглавить задуманную генсеком террористическую акцию невиданного масштаба.

Мы не знаем, как Сталин инструктировал Балицкого, но узнать об этом нетрудно: шеф украинских чекистов озвучил поставленные задачи в оперативном приказе по ГПУ УССР за № 1 от 5 декабря 1932 года. Смешав в одно целое саботаж хлебозаготовок, массовые кражи хлеба в колхозах и совхозах, переброску из-за границы петлюровских эмиссаров и распространение в сельской местности петлюровских листовок, Балицкий (а точнее - Сталин) делал вывод о «безусловном существовании на Украине организованного контрреволюционного повстанческого подполья, связанного с заграницей и иностранными разведками, главным образом - Польским генштабом».

На первый взгляд, приказ был странным: аппарату госбезопасности диктовалась версия о деятельности антисоветской агентуры, вплоть до ее связей с Польским генштабом. Исполнителям оставалось лишь материализовать следственными действиями контрреволюционные организации и наполнить их арестованным членским составом. Но в обратной последовательности действий не было ничего странного. Чекисты должны были выявлять очаги возможного сопротивления и уничтожать их еще до того, как они могли себя проявить. Имея колоссальный корпус сексотов и провокаторов, они были способны действовать на опережение. В данном случае для Сталина оказалось важным связать возможное сопротивление «сокрушительному удару» со стороны местного компартийно-советского аппарата с деятельностью польской дефензивы. Такая связка парализовала местных аппаратчиков, лишая их возможности оказывать сопротивление планируемому уничтожению миллионов людей.

Следующий шаг, который еще более приоткрыл замысел Сталина, был сделан в Кремле 10 декабря 1932 года. В этот день на заседание политбюро ЦК ВКП(б) были вызваны руководители УССР. Генсек беспощадно раскритиковал за мягкотелость в борьбе с саботажниками генерального секретаря ЦК КП(б)У Станислава Косиора и обвинил Николая Скрыпника в связях с «националистическими элементами». По результатам этого заседания 14 декабря было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной области». В нем шла речь не столько о хлебозаготовках (устанавливался новый срок выполнения заготовительного плана для УССР - до конца января), сколько об украинизации. Будучи разновидностью политики коренизации, т.е. укоренения советской власти в национальных регионах, кампания украинизации проводилась последовательно и энергично. Обнаружилось, однако, что она способствует быстрому росту национального самосознания населения как в УССР, так и на Кубани. Поэтому украинизация была поделена на «большевистскую» и «петлюровскую». Дальнейшей украинизации в УССР придали большевистский характер путем борьбы с «украинским буржуазным национализмом», объявленным главной опасностью. Украинизация за пределами УССР вовсе запрещалась. Кубанцам предписывалось считать себя русскими. При переписях населения 1937 и 1939 гг. украинцами записывали только тех, кто прибыл на Северный Кавказ после предыдущей переписи 1926 года.

В программу «сокрушительного удара» вошло впервые озвученное Кагановичем 1 ноября 1932 года предложение занести наиболее отстающие по хлебозаготовкам села на «черную доску». По тексту постановлений, которые публиковались в газетах, статус «черной доски» не выглядел смертельным. Речь шла о прекращении снабжения товарами широкого потребления, отказе от кредитования, досрочном взимании выданных кредитов и т.д. Рапортуя 8 декабря Сталину о том, что ЦК КП(б)У и СНК УССР поставили на «черную доску» шесть крупных сел, а руководители областей - до 400 сел, Косиор невысоко оценивал эффективность такой карательной меры. «Наиболее хорошие результаты из репрессий дает натурштраф и лишение усадебной земли», - сообщал он.

Мы не располагаем документами, которые фиксируют, как и кем было учтено замечание Косиора. Возможно, что такие документы существуют в потаенных архивах ФСБ РФ. Но из воспоминаний выживших явствует, что замечание было учтено простейшим способом: эту кару объединили с натуральными штрафами. Чекисты заблокировали поставленные на «черную доску» села, в них шли постоянные поиски спрятанного зерна, сопровождаемые натуральными штрафами. Лишенные всякой еды, люди начинали умирать от голода.

«Сокрушительный удар» по украинскому крестьянству наносился под прикрытием зимней хлебозаготовительной кампании. Обозленному надвигающимся голодом городу надо было показать виновника: проникшего в колхозы кулацкого саботажника. Нежелание крестьян третий год подряд без всякой оплаты работать на государство можно было расценивать как стихийный саботаж, но Сталин хотел представить его в категориях классовой борьбы, к тому же смыкавшейся с петлюровским подпольем в Украине и Польским генштабом. Его подголосок Каганович писал из Краснодара 5 ноября: «Главная задача здесь сейчас - это сломить саботаж, несомненно организованный и руководимый из одного центра».

Городу надо было показать результаты борьбы с саботажем - подземные «пшеничные города», о которых постоянно твердили газетчики. Крестьяне действительно старались уберечь от заготовителей жалкие остатки урожая, чтобы спастись от голода. Используя для обысков все еще существовавшие комитеты незаможных селян, сельскую милицию, уполномоченных по хлебозаготовкам, которых согнали в села из городов десятками тысяч, и собственную, весьма многочисленную агентуру, чекисты пытались найти ямы с припрятанным хлебом. В отличие от картин голода, вскрытие ям демонстрировалось советской кинохроникой, и эти кадры теперь с удовольствием используют российские кинодокументалисты.

На заседании политбюро ЦК КП(б)У 20 декабря с участием Кагановича и Постышева Балицкий докладывал, что с начала декабря сотрудники ГПУ нашли 7 тысяч ям и 100 «черных амбаров», в которых находилось 700 тыс. пудов зерна. Следовательно, грандиозная кампания обысков дала ничтожный результат. Количество найденного зерна не имело государственного значения. Отсутствие «пшеничных городов» украинские крестьяне подтвердили впоследствии собственной гибелью.

На упомянутом здесь заседании политбюро ЦК глава украинского правительства В. Чубарь говорил о том, что недостатком хлебозаготовительной кампании является слабое использование натуральных штрафов. С. Косиор таким недостатком считал повальные, но малоэффективные обыски. Сопоставляя эти мнения, мы приходим к заключению о том, что во второй декаде декабря натуральные штрафы и обыски еще не слились в одну репрессивную акцию. Тем не менее, начало Голодомора следует отнести к ноябрю и декабрю 1932 года. В эти месяцы слияние обысков и натуральных штрафов уже состоялось в сотнях поставленных на «черную доску» и заблокированных чекистами сел.

8. СТАЛИНСКАЯ ТЕЛЕГРАММА КРЕСТЬЯНАМ УКРАИНЫ

1 января 1933 года в Харьков пришла телеграмма Сталина, которую надлежит привести полностью:

«Предложить ЦК КП(б)У и СНК УССР широко оповестить через сельсоветы колхозы, колхозников и трудящихся единоличников, что:

а) те из них, которые добровольно сдают государству ранее расхищенный и скрытый хлеб, не будут подвергаться репрессиям;

б) в отношении колхозников, колхозов и единоличников, упорно продолжающих укрывать расхищенный от учета хлеб, будут применяться строжайшие меры взыскания».

В чем заключался смысл телеграммы? Ответа никто не давал с 1990 года - момента первой публикации этого документа. Я тоже не обратил надлежащего внимания на телеграмму, когда готовил к печати в 1991 году свою первую книгу о коллективизации и голоде. Помню только, что недоумевал: как мог руководитель государства через сельсоветы общаться с крестьянством одной из национальной республик? Лишь после того, как были расставлены в надлежащем порядке искусно перемешанные фрагменты сталинских действий в 1932 году, стало ясно, что начало Голодомора на всей территории Украины можно датировать с точностью до одного часа - часа получения этой телеграммы в Харькове.

Уже знакомый с натуральными штрафами и обысками читатель поймет скрытый смысл телеграммы при помощи нехитрого сопоставления двух ее пунктов. Первый пункт требовал сдавать зерно, а второй угрожал тем, кто это требование проигнорирует. Каким же способом можно было определить тех, кто игнорировал сталинское требование? До сих пор не придумали ничего другого, кроме обыска. Сталинская телеграмма была сигналом к у массовым обыскам.

Благодаря чекистам генсек уже знал, что в украинском селе нет запасов зерна, которые имели бы государственное значение. Зачем понадобилась телеграмма, суть которой сводилась вроде бы к обыскам ради обысков? Ответ очевиден: чтобы под предлогом хлебозаготовок, к которым уже привыкли и в деревне, и в городе, воспользоваться законодательством о натуральных штрафах и провести карательную акцию, смысл которой сводится только к одному: вслед за проведенной ранее конфискацией хлеба лишить крестьян любой другой еды.

Всякий раз (в том числе и в полемике с проф. В. Кондрашиным на страницах газеты «День») представители российской стороны говорили мне: нет документа, который предписывал бы конфисковывать все продовольствие в украинском селе и тем самым обречь крестьянство на смерть от голода. Согласен, что сталинскую телеграмму нельзя считать прямым документальным подтверждением виновности Кремля в деле конфискации продовольства. Она свидетельствует о том, что Сталин обратился к украинскому крестьянству с угрозами по поводу хлебозаготовок. Но телеграмма была сигналом к обыскам крестьянских усадеб во всеукраинском масштабе. К тому же существует законодательство о натуральных штрафах. И, наконец, мы знаем о последствиях, вызванных сталинской телеграммой. Тысячи выживших людей в один голос заявляют, что во время обысков у «должников» забирали все съедобное. Оставляли во многих случаях корову, поскольку действовало постановление ЦК ВКП(б) «О принудительном обобществлении скота» от 26 марта 1932 года.

Здесь нет нужды цитировать свидетельства очевидцев. Часть их приведена в Национальной книге памяти жертв Голодомора, во многих других изданиях, некоторые остаются в рукописях. Люди говорили о том, что под руководством чекистов члены комитетов незаможных селян и прочие «активисты» под предлогом поисков припрятанного зерна изымали в крестьянских подворьях не только сало, мясо и картофель, что предусматривалось законодательством о натуральных штрафах, но и все остальные съестные продукты. Это ли не документы?

Есть люди, которые свидетельствуют о том, что в их селах не было таких конфискаций. Не следует с порога отбрасывать их заявления. Карательная акция чекистов происходила на большой площади, но не коснулась сел пограничной полосы, глухих местностей Полесья, а также колхозов, которые выполнили хлебозаготовительный план. По состоянию на октябрь 1932 года из наличных в статистической выборке 23 270 колхозов годовой план выполнили 1 403.

Конфискация еды под прикрытием хлебозаготовок была лишь частью всей акции. Несовместимые с физическим существованием условия для украинского крестьянства складывались только тогда, когда она соединялась с запретом на информацию о голоде и с блокадой голодающих.

Запрет на информацию не имеет документального подтверждения, но известно, что Кремль не признавал голод 1932-1933 гг. в СССР вплоть до 25 декабря 1987 года. Связанная с голодом терминология не употреблялась даже в документах с грифом «совершенно секретно». Она использовалась только в закрытом сегменте делопроизводства со специфическим статусом «особой папки».

Блокада сел, в которых было конфисковано все продовольство, имеет полноценное документальное подтверждение. 22 января 1933 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР разослали в соседние с украинскими регионы шифровку такого содержания: «До ЦК ВКП и Совнаркома дошли сведения, что на Кубани и Украины начался массовый выезд крестьян «за хлебом» в ЦЧО, на Волгу, Московскую обл., Западную обл., Белоруссию. ЦК ВКП и Совнарком СССР не сомневается, что этот выезд крестьян, как и выезд из Украины в прошлом году, организован врагами Советской власти, эсерами и агентами Польши с целью агитации «через крестьян» в северных районах СССР против колхозов и вообще против Советской власти». Этот документ редактор третьего тома сборника «Трагедия советской деревни» (М., 2001) И. Зеленин сопроводил такой ремаркой: Сталин написал его собственноручно (автограф сохранился), и только в перепечатанном экземпляре под ним появилась подпись Молотова.

Несколько слов по поводу замечания Сталина о выезде из Украины в 1932 году. Действительно, когда в УССР начался голод, вызванный хлебозаготовками из урожая 1931 года, около 3 млн. крестьян бросились в соседние регионы за продовольствием.

Конфискация всей еды практически сразу превращала давно голодавших крестьян из кипящей от возмущения в инертную массу. Секретарь Сталиндорфского райпарткома Кипер сообщал в Днепропетровский обком КП(б)У 25 февраля 1933 года: «Отчаяние колхозников дошло до крайних пределов: люди перестали просить помощи, лежат в холодных нетопленых домах и ждут смерти». Именно таких последствий Сталин и добивался.

Как долго продолжалась чекистская акция по изъятию продовольства? Логично допустить, что она завершилась с началом масштабной продовольственной помощи голодающему крестьянству. 7 февраля политбюро ЦК ВКП(б) приняло первыепостановления - по Днепропетровской и Одесской областях о предоставлении продовольственной помощи (по 200 тыс. пудов ржи). Помощь предназначалась «партийному и беспартийному активу нуждающихся колхозов». После того, как «сокрушительный удар» сделал невозможным социальный взрыв, лексика Сталина изменилась: «кулацкие саботажники» превратились в «беспартийный актив колхозов».

 

9. ВТОРЖЕНИЕ МИД РФ В ИНТЕРНЕТ

Накануне рассмотрения в Верховной Раде Украины законопроекта о Голодоморе Федеральная служба безопасности РФ передала для опубликования «Известиям» ряд рассекреченных документов из собственного архива. 24 ноября 2006 года документы были опубликованы с комментарием журналистки Елены Лория. Журналистка упрекнула украинских политиков в том, что они требуют признать Голодомор геноцидом украинского народа, но стараются не вспоминать, что голод коснулся Поволжья, Северного Кавказа, Урала, Казахстана, Дальнего Востока. Казалось бы, в чем дело, ведь это российским ученым и политикам надлежит вспоминать о голоде в перечисленных регионах СССР. Как бы предвосхищая такие возражения, Е. Лория заключила краткий комментарий абзацем, который стоит воспроизвести полностью: «Однако в попытке украинских политиков «приватизировать» трагедию и переписать историю есть один несомненный плюс - на Украине все больше людей узнают о Голодоморе, вспоминают свою историю. В российских учебниках этой темы касаются вскользь. Как будто и не было 7 миллионов погибших, треть из которых - россияне». Что же, как говорится - без комментариев...

В 2008 году между внешнеполитическими ведомствами России и Украины происходили отнюдь не дипломатические пикировки в связи с попытками последнего привлечь внимание международных организаций к Голодомору. В сентябре на официальном сайте МИД РФ появилось 197 документов из ЦА ФСБ и еще трех центральных российских архивов о голоде 1932-1933 гг. в СССР. В кратком предисловии составители этой солидной подборки не комментировали содержания: пусть, мол, пользователи сами разберутся!

Вполне понятно, что составители руководствовались определенной идеей. Ее озвучил Сергей Лозунько в заголовке своей статьи, опубликованной 17 октября газетой «2000»: «Документы опровергают «спланированный геноцид украинцев«». В соответствии с тематикой документов статья состояла из двух больших разделов: «Голод охватил весь СССР» и «Помощь голодающей Украине».

Конечно, голод охватил весь СССР, кто же спорит? Конечно, голодающей Украине оказывалась помощь. Не будь этой помощи, вымерли бы почти все 25 млн. человек, которые жили тогда в селах УССР. Конфисковав все запасы еды, государство через некоторое время стало кормить «с рук» тех, кто сохранял способность трудиться, чтобы получить урожай 1933 года.

Каждая газета имеет свой круг читателей. Поэтому я подготовил собственный комментарий к документам на сайте МИД РФ и отослал его в еженедельник «2000». Статью напечатали без всяких купюр, спасибо. Перед читателями этой газеты должен извиниться за одну-единственную правку моего текста: в нем незаможные селяне стали небогатыми крестьянами. Не все знают, что есть непереводимые термины: «незаможник» в русском языке или «чекист» - в украинском.

Ответ С. Лозунька редакция напечатала в том же номере. Талантливый полемист, он построил статью на передержках, но ни единым словом не обмолвился по сути моей концепции Голодомора. В комментарии к дискуссии на сайте «Новороссия// Единое отечество» (13 декабря 2008 года) Олег Качмарский это заметил и с открытым забралом ринулся в бой, чтобы опровергнуть тезис о геноциде. Коль скоро я соглашался, что у хлебозаготовок есть «прикрытие» в виде государственных обязательств кормить город и армию, а также платить по кредитам за иностранное оборудование, в связи с чем изъятие хлеба труднодоказуемо как акция геноцида, то логично, по его мнению, было бы отказаться и от геноцидной квалификации изъятия нехлебного продовольства. Цитирую: «Неужели рабочие и солдаты не питаются луком, капустой, салом и свеклой? Можно предположить, что именно эти продукты им и предназначались, в то время как зерно большей частью - для обмена на валюту». Комментарии и здесь излишни...

10. КОГДА НЕ ХВАТАЕТ АРГУМЕНТОВ

Согласен с пензенским профессором Виктором Кондрашиным, который постоянно повторяет, что голод 1932- 1933 гг. - это наша общая трагедия, и она должна объединять, а не разъединять нас. Но для нас глагол «объединять» не означает «растворяться». Компартийно-советский центр в Кремле не зависел от волеизъявления населения и манипулировал судьбами всех народов СССР, определяя свое отношение к каждому из них в зависимости от собственных интересов. Чтобы избежать лобового столкновения с национально-освободительным движением угнетенных народов бывшей Российской империи, большевики построили свое государство-коммуну на этнократической основе, как федерацию союзных и автономных республик, национальных краев, областей, районов и даже сельсоветов. Когда советская власть окончательно укоренилась, от национальных районов и сельсоветов отказались, но статус союзных республик с их правом на сецессию остался нерушимым. Поэтому проф. Кондрашин должен понять, что в ту пору перед Кремлем стояла задача не допустить «титульную нацию», которой было даровано право на сецессию, превратиться из шароварно-этнической в государственно-политическую. К сожалению, далеко не все еще осознали специфичность национально-государственного устройства Советского Союза и смысл искусственного, возникшего в условиях тоталитарного режима, термина «титульная нация». Ведь этот термин в ходу и сейчас.

Для Кремля все нации были равны, но некоторые, выражаясь языком Джорджа Оруэлла, «равнее». В советском «параде наций» русские занимали первое место, будучи «титульной нацией» не только в Российской Федерации, но и во всей стране. Украинцы и все другие нации, которые дали имя союзным республикам, занимали второе место. Молдаване в Молдавской автономной ССР и все другие нации, стоявшие во главе автономных республик без государственного статуса, находились на третьей иерархической ступеньке. Хуже всего приходилось представителям наций, которые имели государства за пределами СССР. После обострения международной конъюнктуры Сталин депортировал из Пулинского национального района «немцев-фашистов», а из Мархлевского национального района - «поляков-пилсудчиков».

Нельзя отрицать, следовательно, что у Кремля была своя национальная политика, и кремлевское руководство могло выразить свое отношение к тем или иным «титульным нациям» самым различным способом. Понимаю, что выражение такого отношения в форме геноцида у многих людей просто не укладывается в голове. Советская власть не изменила своей природы после того, как построила методами террора и пропаганды строй, названный ею социализмом. Однако она коренным образом изменила свое отношение к гражданам. Необходимость в «массовидном» (неологизм В. Ленина) терроре отпала после того, как граждане «первой в мире страны социализма» оказались в полной экономической зависимости от государства, и в жизнь вошло новое поколение воспитанников советской школы.

Этому поколению невозможно представить себе советскую власть такой, какой она была в 1933 или 1937 годах. Следует понять, однако, что власть изначально являлась двойственной: рабоче-крестьянской, без всяких кавычек, и в то же время - максимально тоталитарной. Взобравшись на вершину властной пирамиды, вождь мог делать все что угодно и с государственной партией, и с населявшими страну народами. Из этого следует, что никакой народ не может нести ответственность за преступления вождя. Все народы независимо от статуса в иерархии «титульных наций» были жертвами изобретенной Лениным коварной политической системы.

Изучая на протяжении четырех с половиной десятилетий отечественную историю в промежутке между двумя мировыми войнами, я убедился в том, насколько узким был круг лиц, причастных к организованному Сталиным Голодомору: Лазарь Каганович, Вячеслав Молотов, Павел Постышев, Всеволод Балицкий, Ефим Евдокимов. Все остальные действующие лица этой драмы занимали незначительные должности в выстроенной Сталиным пирамиде власти. Российская сторона обвиняет в организации Голодомора Станислава Косиора и Власа Чубаря, но от руководителей союзной республики в это время уже практически ничего не зависело. Их можно обвинить лишь в причастности к геноциду.

Сталин предпочитал не оставлять следов ни на бумаге, ни в памяти людей. Постышев, Балицкий и Евдокимов погибли при очередной «зачистке». В Молотове и Кагановиче вождь был уверен, как в самом себе, и не ошибся. Оба после его смерти оставили мемуары (Молотов - в форме диалогов с Ф. Чуевым, который втайне от него фиксировал разговоры на пленку). Но в этих воспоминаниях нет ничего о Голодоморе.

Когда после многолетних исследований мне удалось найти документальную основу головоломки, которая однозначно указывала на Сталина и нескольких его подручных как организаторов Голодомора, я поспешил поделиться добытыми фактами с российскими тележурналистами. Съемочная группа Первого национального канала, которая работала над фильмом «Голодомор-1933. Невыученные уроки истории», записала в моем кабинете 4 апреля 2008 г. целую кассету с рассказом о Голодоморе, но ничего этого в фильме не оказалось. Благодарю Андрея Акару, защитившего меня в отзыве на этот фильм от нападок тележурналистов, которые строились по хорошо накатанной схеме: раньше Кульчицкий говорил одно, а теперь - другое, можно ли ему верить? (Телекритика, 2008, 12 ноября.) Я ведь действительно рассказывал о том, каким сложным и долгим для меня оказался путь к пониманию Голодомора, а в связи с ним - советской политической системы и всей истории СССР.

Когда этот же телеканал пригласил меня на ток-шоу «Судите сами», посвященное 27 ноября Голодомору, я согласился, надеясь в прямом эфире рассказать телезрителям, что случилось в 1933 году и на кого следует возложить ответственность за преступные действия власти. Был уверен, что необходимо противостоять обвинениям наших политических маргиналов в адрес Российской Федерации, которые радостно подхватывались по ту сторону границы, чтобы создавать негативный образ Украины в глазах российской общественности. Для этого у меня было достаточно доказательного материала: вез с собой два тома Национальной книги памяти жертв Голодомора.

Уже в самолете мне попался номер еженедельника «Столичные новости», который издается в Киеве. На первой странице - анонс статьи «Голодомор-2008» с подтекстовкой: «С подачи старых компартийных холуев нынешняя власть продолжает перевирать историю, мороча головы гражданам. А многим из них - плевать на пышные ритуалы за бюджетный кошт. Им просто хочется есть». Сама статья небезызвестного Вадима Долганова размещалась на развороте вместе с приложениями: моим большим портретом, выборкой из моих книг, биографическими сведениями обо мне. Сюжет тот же: раньше говорил одно, а теперь - другое. Особенно возмущался Долганов тем, что ученики в школах Украины изучают мою статью «Голодомор 1933 г. Сталинский замысел и его выполнение». Случайно ли этот материал появился в газете накануне телевизионной передачи «Судите сами»?

Своими впечатлениями об этом ток-шоу поделилась с журналистом газеты «День» Ирина Геращенко, которая тоже принимала в нем участие («День», 5 декабря 2008). Нет смысла повторять уже сказанное ею в материале под заголовком «Разговор «глухого» с «немым». Хочу лишь подчеркнуть, что «немым» оказался я. Ведущий Максим Шевченко все пытался выяснить нюансы моей биографии, почерпнутые из «Столичных новостей», но не дал возможности что-то сказать по существу обсуждаемой проблемы. Было очень досадно, но я понял одно: в России не хотят втягиваться в дискуссию по проблеме Голодомора. Не хватает аргументов?

В тел оссия, если бы отождествила себя с именем Сталина.

Поэтому мне непонятны те люди в современной России, которые панически боятся разговора по существу относительно роли Сталина в организации убийства голодом миллионов украинских крестьян. Не могу понять и своих соотечественников, которые не воспринимают очевидных фактов, поскольку придерживаются какой-то политической линии. Среди них немало людей, потерявших родных и близких в Голодомор. Какая уж тут политика...

 

 

 

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.