УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 79 відвідувачів

Теги
педагогіка монастирі та храми України шляхи єднання Вселенський Патріархат Патріарх Алексій II церква і суспільство Голодомор секти Церква і влада Церква і медицина УГКЦ іконопис Ющенко церковна журналістика постать у Церкві Приїзд Патріарха Кирила в Україну Церква і політика комуністи та Церква УПЦ КП милосердя діаспора Доброчинність забобони Києво-Печерська Лавра розкол в Україні Мазепа церква та політика конфлікти українська християнська культура вибори Митрополит Володимир (Сабодан) Президент Віктор Ющенко Священний Синод УПЦ автокефалія краєзнавство Католицька Церква Предстоятелі Помісних Церков 1020-річчя Хрещення Русі Археологія та реставрація молодь






Рейтинг@Mail.ru






«Зеркало недели» (Украина): Историческая подсказка Шевченко



«Зеркало недели» (Украина), Роман Якель, Тернополь, № 8 (736) 7 — 13 марта 2009

 

 

У гениев судьбы непохожи. Эту максиму, неоднократно озвучиваемую их биографами, все же можно подвергнуть сомнению. И хотя судьбы обычно друг друга не копируют, определенные этапы жизни великих людей способны удивлять одинаковыми поворотами и моментами. Именно так наложились подольско-волынские дороги выдающегося поэта и художника Тараса Шевченко на маршруты историка, писателя, профессора Николая Костомарова.

В марте 1845 года Тарас Шевчен­ко возвращается в Украину. К тому времени он уже был автором «Кобзаря» - сборника стихотворений, который произвел большое впечатление на сознание жителей тогдашней Российской империи. Пройдет еще год, и у поэта наступит творческая пауза. Два произведения романтического характера - баллада «Лілея» и стихотворение «Русалка», написанные в июле-августе 1846-го, - это не показатель творческой производительности. Нужен был отдых от поэзии.

Определенным спасением стала работа в Киевской археографической комиссии, с которой поэт сотрудничал еще с 1845 года, рисуя памятники древности на Полтавщине, Черниговщине, Ки­евщине. Эта научная комиссия действовала при канцелярии Ки­евского генерал-губернатора Дмит­рия Бибикова и размещалась в помещении Киевского уни­верситета имени святого Владимира.

21 сентября Бибиков издает распоряжение, которым поручил Шевченко посетить разные места Киевской, Подольской и Волынской губерний и собрать четыре группы этнографических и исторических материалов:

1. О народных преданиях, местных повестях, сказаниях и песнях...

2. О замечательных курганах и урочищах; с этих курганов снять эскизы с изображением их форм и величин...

3. Осмотреть замечательные монументальные памятники и древние здания и составить их описания...

4. Кроме того, отправиться в Почаевскую лавру и там списать общий наружный вид Лавры, внутренность храма, и вид на окрестность с террасы.

Интерес Бибикова к Почаев­ской лавре был вызван недавней передачей ее от греко-католических монахов в лоно Русской православной церкви. Необходимо было представить религиозную святыню как форпост православия на Волыни. На командировку Шевченко выделили значительную сумму - 150 рублей серебром. И четыре пакета, адресованные подольскому и волынскому губернаторам, подольскому и волынскому православным архиепископам Арсению и Никано­ру, которые должны были содейст­вовать Шевченко в сборе материалов.

Определенное представление о Волыни Кобзарь имел - слышал о ней от деда, родителей односельчан, читал «Історію русів». В поэмах «Тарасова ніч» и «Гайдамаки» Шевченко вспоминает казацкого предводителя Се­верина Наливайко. В поэме-мистерии «Великий льох» поэт упоминает Берестечко. Интересную информацию о культуре Во­лыни Шевчен­ко мог получить во время путешествия в Полтавскую губер­нию в конце 1845 года. В его архео­логических записях есть описа­ние Пересопницкого Еван­гелия, созданного на Волыни в 1556-1561 годах. Он сравнивает это Евангелие с почаевскими книгами, изданными в типографии По­чаевской лавры в XVIII веке...

Но важную роль в научной судьбе Шевченко сыграл Нико­лай Костомаров, с которым Шевченко познакомился в Киеве в 1846 году. Тогдашний профессор Киевского университета стал фактическим организатором и идеологом Кирилло-Мефодиев­ского братства, автором его программного документа «Закон Бо­жий» (Книга бытия украинского народа). К работе этой организации приобщился и Шевченко.

На Подолье!

Получив необходимые документы, Шевченко едет в Каменец-Подольский - тогдашний центр Подольской губернии. Некоторые впечатления от путешествия изложены в повести «Прогулянка із задоволенням і не без моралі». В город над рекой Смотрич Шевченко прибыл второго октября. По­селился на квартире учителя мужской гимназии Петра Чуйкевича.

Рекомендовать Т.Шевченко этого преподавателя мог Пантелей­мон Кулиш - земляк каменецкого учителя, с которым они вместе «грызли гранит науки» в Новгород-Сиверской гимназии. Еще полтора года назад Чуйкевич работал в Ровенской гимназии с Николаем Костомаровым и дружил с ним. Недаром в «Автобиографии» известный историк и писатель вспоминал: «Из учителей я сблизился наиболее с учителем латинского языка Чуйкевичем и математики - Яновским; первый знал много малорусских песен, и часто, приходя ко мне, пел их, доставляя мне большое удовольствие»... Чуйкевич проявлял глубокий интерес к украинскому фольклору. Третьего октября он собственноручно записал в рабочий подорожный альбом Шевченко три народные песни: «Пливе щука з Кременчука...», «Зійшла зоря ізвечора», «Ой, Кармелюче, по світу ходиш...» Так не логична ли подсказка Костомарова, у кого же остановиться в Каменце?

Но старинный город не произвел на Шевченко незабываемого впечатления. Шевченковеды доказывают, что он остался равнодушен к замку в Каменце. Замки и дворцы были для Шевченко символом порабощения Украины.

Разумным представляется мне­ние историка Павла Журы, автора труда «Дума про вогонь», который считает, что Шевченко из Каменца доехал до Проскурова (сейчас - Хмельницкий), далее отправился в Меджибож, Лети­чев, Хмельник и - через Бердичев - в Житомир. Подтверждением этой версии может быть остановка Шевченко в Бердичеве. Этот город упомянут в поэме «Чернець», написанной через год после волынского путешествия. В Жи­томире исследователь долго не задержался, и выехал в Почаев, поскольку посещение Лавры было основной целью командировки.

Дорога на Волынь

Среди исследователей распространено мнение, что по пути в Почаев Шевченко на несколько дней заехал в городок Вишневец. Поэта действительно могло заинтересовать родовое гнездо князей Вишневецких, где родился основатель Запорожской Сечи Дмитрий Вишневецкий (Байда). А князь Ярема Вишневецкий построил здесь в 1640 году мощный каменный замок, который через восемь десятилетий, по приказу последнего представителя упомянутого княжеского рода Михаила Сервация, перестроили в роскошный дворец наподобие резиденций французских монархов.

Весной 1845 года Вишневец посетил Костомаров. О пребывании у графа он вспоминает в «Автобиографии»: «В то время Вишневец принадлежал графу Мнишеку. Замок составляет большое каменное здание в два этажа с заворотами. Я имел рекомендательное письмо к владельцу его, полученное мною от владельца Ровно, князя Любомир­ского...» Преподаватель гимназии Николай Костомаров разочарован холодным приемом у Мнишека: «Я понял, что не увижу того, что меня особенно интересовало и побудило искать знакомство с польскими магнатами».

Интерес у него вызывала Вознесенская церковь, размещавшаяся неподалеку. В ней захоронены останки последнего православного князя из рода Вишневецких - Михаила, отца знаменитого Иеремии и мужа Раины Могилянки, двоюродной сестры митрополита Петра Моги­лы. Но почему же польский аристократ Филипп Мнишек не уделил Костомарову надлежащего внимания, не пригласил осмотреть библиотеку дворца?

Эту замкнутость можно объяс­нить тем, что Мнишек был поляком и католиком. А в условиях тогдашней Российской империи, после подавления Польского восстания 1830-1831 гг., он не мог продвигаться на государственной службе. Собственно, ограниченные возможности сделали графа замкнутым.

Филипп Мнишек, скорее всего, так же насторожено отнесся и к Шевченко. Ведь тот приехал как представитель Киевской археографической комиссии, деятельность которой носила антипольский характер. Но Шевченко был официальным лицом, которому поручили изучать древности. И поэтому Мнишек не мог отказать ему в просьбе осмотреть дворец.

Неприязнь хозяина вынудила Шевченко искать других - благодарных - собеседников. И таким лицом стал графский лакей Федор Кружилка. От него, тогда уже 80-летнего человека, писатель и ученый Василий Щу­рат в мае 1905 года записал некоторые свидетельства. Они были опубликованы в 1914 году и яв­ляются единственным источником, указывающим на пребыва­ние Шевченко в Вишневце. Кружилка рассказывал Василию Щу­рату: «Це зал (в Вишневецком дворце. - Р.Я.), де він, було, як не малює, то щось пише. За щось таке його арештували...» По словам рассказчика, Шевченко хотел «побути часок» в монастыре в Подкамени.

Но сам Шевченко в своих произведениях не упоминает о Вишневце. По мнению известного шевченковеда, профессора На­ционального университета «Острожская академия» Петра Кралюка, автора монографии «Во­линь та Поділля в житті Тараса Шевчен­ка», Кобзарь побывал в этом городке уже после посещения По­чае­ва. Почему же Шевченко хотел поехать в Подкамень? Потому что этот городок находился рядом с Почаевым. С Почаевской горы ему открывался вид на Подкамень, отображенный контуром на одной из акварелей.

«Ходила в Киев и Почаев святых угодников молить...»

Почаевская лавра приобрела статус самой крупной православной святыни на Волыни и стала местом многочисленных паломничеств. Николай Костомаров поехал сюда на Пасху 1845 года. «К вечеру, - писал историк в «Автобиографии», - мы прибыли в Почаев, остановились в жидовском постоялом дворе и отправились к архимандриту. (...) Церковь почаевская - одна из просторнейших, какие я видел в России, сохранила сильные следы прежнего католичества (более века она была в руках монахов греко-католиков. - Р.Я.)».

Архимандрит Григорий, по свидетельству современников, был веселым и гостеприимным человеком. Он достаточно полно и объективно изложил Костомарову историю Почаевской обители. Надеемся, что он не делал из этого тайны и для Шевченко, прибывшего в Почаев с рекомендациями светского и духовного начальства.

В Почаеве, очевидно, Шевченко поселился в новом доме для богомольцев, который размещался возле холма при въезде в комплекс монастырских зданий. Там он написал акварель «Почаевская лавра с востока». Исследователь Николай Дубина в монографии «Шевченко и За­падная Украина» приводит свиде­тельства бывшего столяра лавры Ивана Сидоровича Станкевича, который видел в книге почетных гостей этого дома собственноручную подпись Шевченко и приписку: «На храм 3 рубля серебром подаю».

В государственном архиве Тернопольской области хранится ценный документ от 22 ноября 1846 года - разрешение Во­лын­ской духовной консистории рисовать Шевченко лавру. В По­чаеве Шевченко нарисовал четыре акварели, два эскиза и сделал набросок карандашом. Несмотря на поставленную «техническую задачу», Шевченко раскрыл свой талант художника.

На акварели «Почаевская лав­ра с юга», где хорошо виден величественный архитектурный ансамбль лавры, четко вырисован Успенский собор с близлежащими сооружениями. Со­циальный контраст величия создают две убогие хатки-мазанки и одинокая фигура прихожанина - символы убогости и отчаяния...

Внешний вид лаврского комплекса также изображен на акварели «Почаевская лавра с востока». Но он не является доминирующим. Изображение улицы, на которой размещается деревянный крест с распятым Иисусом Христом, по левую сторону еще один, каменный, погруженный в землю, два больших тополя, расшатанных ветром, - все это создает впечатление тревоги.

Интересна акварель Шевченко «Вид на окраины с террасы Почаевской лавры». На переднем плане - часть террасы перед Успенским собором, фрагмент храма и две фигуры монахов. Но передний план на картине теряется. Как отмечает Петр Кралюк,«погляд глядача ніби примагнічений до силуету гори на задньому плані. Це - галицький Підкамінь із домініканським католицьким монастирем, куди хотів поїхати Шевченко». Резон в этом есть. Движение в глубину, в направлении Подкамени, подчеркивается жестом руки одного из монахов...

Шевченко также показал зри­телю внутреннее убранство Ус­пен­ского собора Почаевской лавры. Достичь целостности и величия композиции художнику удалось изображением стен и арок без росписей и орнаментов. На этой акварели, как и на других из почаевского цикла, Шевчен­ко создает контраст холодного темно-синего цвета и теплого золотого. Сохранился и эскиз рисунка. Но акварель вышла багаче, поскольку на эскизе изображений монахов и женщины нет.

Возникает вопрос: почему Шевченко не записывал в Почаеве пересказы, песни религиозного содержания, например, об исцелении, заступничестве Почаев­ской Божьей матери, которые в городе знают и взрослые, и дети? Ни в его рабочем альбоме, ни в произведениях послепочаевского периода сведений об этом не находим. По-видимому, поэт воспринял Почаевскую лавру сквозь призму деятельности Русской православной церкви. Неприязнь к ней он высказал в поэме «Кавказ», написанной за год до подольско-волынского путешествия.

На гору Бону? Нет, сначала в Кременецкий лицей

После Почаева Шевченковские дороги, вероятно, пролегли в Кременец. Яркие воспоминания о Кременце читаем в повести «Варнак». Персонаж произведения, «возвращаясь из Почаева, зашел в Кременец посмотреть на Королеву Бону (гору, которая высится над городом, жители называют Боной. - Р.Я.) и на воздвигавшиеся в то время палаты, или кляштор, для Кременецкого лицея...» Именно в помещениях бывшего иезуитского монастыря размещалась Волынская духовная академия. Ее Шевченко, очевидно, посетил. Потому что с пие­тетом пишет в той же повести об основателе Кременецкого лицея - предтечи семинарии - Тадеуше Чацком. Образ одного из преподавателей польского историка Иоахима Лелевеля изображен в повести «Художник». Еще в одной повести - «Прогулян­ка із задоволення і не без моралі», а также в «Дневнике» упоминается украинско-польский поэт Тимко Падура, жизнь которого связана с Кременцом.

Не Костомаров ли посоветовал Шевченко посетить Кременец? Потому что сам он сделал это на год раньше. Обратимся к «Автобиографии»: «Первым делом моим было взойти на вершину крутой и высокой горы, где виднелся обвалившийся замок, приписываемый преданием королеве Боне, жене короля Сигизмунда I. (...) Возвратившись с горы, я отправился осмотреть бывший Кременец­кий лицей, обращенный в православную семинарию»...

Но акценты посещения Кременца у этих выдающихся личностей разные. Для Шевченко побывать в Кременецком лицее означало больше, чем взобраться на гору Бону. Он не скрывал восторга от этого учебного заведения, которое в начале XIX века не уступало европейским выс­шим учебным заведениям. Из повести Шевченко «Варнак»: «Мир праху твоему, благородный Чацкий! Ты любил мир и просвещение! Ты любил мир и просвещение, как нам Христос его любить заповедал!» Об основателях и преподавателях Кременецкого лицея, в частности о Чацком, Шевченко мог узнать от профессоров Киевского университета имени святого Владимира, возникшего на базе Кременецкого лицея.

Далее странствие Шевченко пролегает из Кременца в Ново­град-Волынский. «Из Кременца, - читаем в повести «Варнак», - пошел я через село Вербы в Дубно, а из Дубна на Острог, Корец и на Новгород-Волынский, на берега моей родной, моей прекрасной Случи». Необходимо заметить, эта повесть - не автобиографическая, в ней есть художественный вымысел. О селе Вербы и Дубно со знаменитым замком, прославленным Николаем Гого­лем в повести «Тарас Бульба», Шевченко не вспоминает больше нигде.

В Остроге Кобзарь все же задержался. Ведь в повести «Прогулянка із задоволенням і не без моралі» вспоминается о замке князей Острожских, который осматривал Шевченко. В «Варнаке» есть информация, что между Острогом и Заславцем (нынешний Изяслав) был погреб, выкопанный гайдамаками, в котором позднее скрывались селяне-бунтари. В «Прогулянці» читаем воспоминания не просто о Корецком замке, но и о церкви, в которой хранились останки князей Корецких. Шевченко, по-видимому, видел ее, поскольку пишет, что она превратилась в руину.

Уезжая в конце 1844 г. на преподавательскую работу в Ровенскую гимназию, в Корце и Остроге останавливался Николай Костомаров. В «Автобиографии» читаем: «... я остановился в Корце, где обозрел развалины старого замка, - потом был в Остроге...» Далее - воспоминания о посещении иезуитского монастыря, монастыря капуцинов, Богояв­ленской церкви, башен замка князей Острожских. Надеем­ся, что побывать Шевченко в этих исторических местах порекомендовал бывший ровенский преподаватель.

Символ казацкой трагедии - Берестечко - Шевченко оплакивает в поэме-мистерии «Великий льох», стихотворениях «Ой чого ти почорніло...», «За байраком байрак». Очевидно, на поле Берестецкой битвы великий поэт был.

А в Берестечко из Кременца в свое время выезжал Костомаров, и в «Автобиографии» он подробно описывает поле известной битвы 1651 г. и следы тех событий. И, вполне возможно, посоветовал товарищу побывать в памятных местах.

Ориентировочно 10 ноября Шевченко прибыл в Житомир. В повести «Прогулянка із задоволенням і не без моралі» он пишет об этом: «Измерив вдоль и впоперек Волынь и Подолию и дождавшись в Житомире осенней грязи, мы возвратились благополучно в Киев». В последний день 1846 года Шевченко отчитался перед генерал-губернатором Бибиковым о поездке...

Царизм беспощадно продлил некую схожесть жизненного пути Шевченко и Костомарова. После разгрома Кирилло-Мефодиев­ского братства Шевченко сослали в далекий Оренбург, зачислили в 5-й Оренбургский линейный батальон, установив над ним суровейший надзор. Костомарова отправили в глубь России - в Саратов, на должность переводчика при губернском управлении. Великие судьбы - великое рабство, почти как у Софокла.

 

   
Т.Шевченко. Почаевская лавра с юга. 1846. Бумага. Акварель

Т.Шевченко. Почаевская лавра с юга. 1846. Бумага. Акварель


Т.Шевченко. Успенский собор Почаевской лавры (внутренний вид). 1846. Акварель

Т.Шевченко. Успенский собор Почаевской лавры (внутренний вид). 1846. Акварель










УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.