УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 58 відвідувачів

Теги
Патріарх Алексій II Митрополит Володимир (Сабодан) педагогіка Доброчинність Ющенко автокефалія комуністи та Церква забобони 1020-річчя Хрещення Русі Президент Віктор Ющенко секти церква і суспільство Церква і політика УПЦ КП іконопис Церква і влада Католицька Церква постать у Церкві монастирі та храми України Вселенський Патріархат конфлікти Предстоятелі Помісних Церков діаспора українська християнська культура Голодомор Приїзд Патріарха Кирила в Україну краєзнавство розкол в Україні шляхи єднання Археологія та реставрація Церква і медицина УГКЦ церква та політика церковна журналістика Мазепа милосердя Священний Синод УПЦ молодь Києво-Печерська Лавра вибори






Рейтинг@Mail.ru






«Релігія в Україні»: 18 июня - день рождения Феофана Прокоповича



«Релігія в Україні», Андрей Компанеец, 18.06.09

 

Были в истории русской Церкви времена, когда бурные социально-политические процессы влияли на богословскую мысль. Происходило это или из-за того, что власть в такие моменты, желая подчинить себе Церковь, искала среди духовенства пятую колонну. А потом с ее помощью воздействовала на население, как правило, с целью вызвать сочувствие к своей политике. Или же находились клирики, которые самостоятельно "реформировали" свои теологические взгляды, веря, что дух времени того требует. Подобное поведение внешне выражалось во всецелой поддержке власти, а на бумаге - в отрицании либо видоизменении богословских положений. Закономерно, что взгляды этих людей перенимали виднейшие светские деятели. В результате "извращенные" идеи могли надолго зацепиться как в официальной науке, так и в сознании обывателей. А ведь мысли таких богословов выходили порой далеко за рамки православной традиции.
Одним из таких деятелей был Феофан Прокопович, архиепископ Новгородский. Дошедшие до нас скудные воспоминания о его жизни свидетельствуют, что родился он в 1667 г. (по другим данным, в 1681 г.) в Киеве в купеческой семье и назван был Елисеем. После скорой смерти родителей опекуном ребенка стал его дядя по матери, ректор Киево-Могилянской академии Феофан Прокопович. Он и отдает Елисея в академию, которую (по традиции, ставшей в последующем закономерностью для большинства талантливых личностей России) покидает, не доучившись. Виной тому - бедственное состояние студента. В поисках заработка и знаний 17-летний юноша отправляется заграницу. В 1702 году, после длительного и полного впечатлений и новых открытий путешествия по Европе, Елисей возвращается домой и в 1705 году принимает монашеский постриг с именем Феофан и фамилией своего дяди - Прокопович. В то же время он начинает читать лекции в Киевской академии, где преподает поэтику, риторику, философию и теологию. Феофан с усердием принимается за научную работу и из-под его пера выходит множество трудов.
В них мыслитель последовательно излагает свою систему взглядов на мир и человека, свое понимание Бога и научного познания. И, как мы убедимся ниже, часто эти мысли служили достаточным поводом для обвинения Феофана Прокоповича в ереси.
Лейтмотивом большинства его трудов стала опора на научное знание, на принципы критического исследования любого предмета, в том числе предмета веры и самой веры. Примечательно, что из своих лекций в академии он исключил курс метафизики. Его он заменил математикой. Выделяя философию в отдельную науку, Прокопович, однако, не всегда умеет разграничить предметы этих двух дисциплин и принципы исследования этих предметов. С одной стороны, он не принимает ссылку на Библию как философский аргумент: "Не следовало бы философу рассуждения свои доказывать историею и Священного Писания доводом" (одного этого может быть достаточно, чтобы обвинить Прокоповича в ереси, ведь у настоящего исследователя главный принцип пронизывает собой всю систему мировоззрения, а не действует в какой-либо одной области - тем более, у православного богослова). С другой стороны, Прокопович пытается ввести в веру понятие опыта и научного обоснования (Феофан оправдывал это благим намерением исключить из веры суеверие и непроверенные мнения.) То есть режет по телу веры скальпелем философии и естествознания. "Вера вообще, - говорил Феофан, - есть егда что человек или единым умом держит яко истинно или купно и умом держит яко истинно, и сердцем на то же возлагается, си есть крепко уповает". Тем самым возможность существования веры, по словам мыслителя, невозможна без разума. Требуя от веры рационального доказательства, Прокопович подрывает ее основы, которые по своей сути иррациональны. Более того, он противоречит сам себе, справедливо, в общем-то, замечая, что "человеческая вера не может существовать вместе со знанием. Там, где уже приобретены знания, человеческая вера не имеет места".
Следуя западной традиции, он занимается поиском доказательств бытия Божия. Необходимо это потому, что, по мнению мыслителя, идея Бога не вложена в человеческую природу изначально и людям нужны для веры доказательства. Некоторые исследователи трудов Феофана, например, Ф. Тихомиров, справедливо отмечают, что эти взгляды Прокопович заимствовал у Лейбница ("Теодицея", "Богооправдание"), друг которого, Толомаи, был учителем Феофана в Риме. Итак, русский мыслитель тоже доказывает существование Бога. Главные из его доказательств - космологические. Такие, как: всякое движение тела есть следствие воздействия на него другого тела; и каждое явление бытия имеет причину, а первопричина всего есть Бог.
Несмотря на то, что богослов все еще придерживается истинной веры, во многих случаях все же его мыслям трудно найти аналогию в трудах святых отцов. Феофан признавал, что Бог существовал "прежде мира бытия... яко всесовершеннийший разум". Однако он представлял Его то как "невидимую всемогущую силу, ю же Богом называем", то как "безначальную вину". Разумеется, синтез философии и богословия не мог не сказаться отрицательно на последней. Тонкая и хрупкая теология не терпит вмешательства бесцеремонной философии. Именно поэтому в систему взглядов Прокоповича прокрадываются пантеистические идеи. "Под природой, - говорит он, - понимают самого Бога. Полное определение природы совпадает с Богом относительно природных вещей, в которых Он с необходимостью существует и которые Он движет. Отсюда следует, что это определение не только природы...но оно, очевидно, относится к материи и форме". Здесь Феофан следует за Спинозой, которого он изучал и уважал: тот "не в последнем был от прочих у своих учеников и подражателей почтении". Более того, русский мыслитель прекрасно понимает, что проповедовал Спиноза "едину только субстанцию, или существо, или натуру во всем мире признал, и той самый мир, то есть всех вещей собрание, божеством нарек". И, несмотря на это, разделяет его взгляды.
Проблему отношения Бога к установленным им законам природы Феофан вслед за Декартом решает в деистической традиции. "Бог, - говорит Прокопович, - при создании мира сохранял порядок, который, как мы знаем, наиболее соответствует природе"; Он осуществлял "постепенный переход от менее совершенного к более совершенному". Тем самым, полагает Феофан, "уже при самом возникновении природы не пренебрегались законы природы". Русский мыслитель идет еще дальше, утверждая, что, создав природу, "Бог сам себя связал законами". Тем самым Прокопович не видит в Боге всемогущества, а значит, совершенства.
Прокопович признавал, что законы природы невозможно изменить, даже если Бог того пожелает. В этом он видел непротиворечие Бога самому себе. Однако тут же мыслитель сталкивался с проблемой чуда. По логике Феофана, оно невозможно, но ведь о чудесах повествует и Писание, и Предание. Богослов и здесь более чем расходится с православной традицией. Он или отрицает чудеса, говоря, что "многие безумные или паче нерадетельные о истине человецы скоровымышленным чудесам веруют, не требуя, как бы надлежало, никакого достоверного свидетельства и доказательства". Или находит им своеобразное объяснение. "Разве не смог бы Бог защитить тончайшие клочья от всепожирающего нападения пламени? Однако Он не защищает их, но позволяет, чтобы они сжигались и уничтожались. Ведь если бы Он не позволил, чтобы они уничтожались, то Он сам бы нарушил свой закон, если бы Он действительно это делал обычно. Ибо делать необычно, что относится уже к чудесам, не означает нарушать свой закон, но интерпретировать".
Большинство чудес, о которых повествуется в Библии, Прокопович старается объяснить законами природы. Примечательно, что в этом стремлении он опять же подражает Спинозе, полагавшем, что "в Священном Писании рассказывается, как о чудесах, о многом, причины чего легко могут быть объяснены из известных принципов естествознания".
В традиции деизма решает Прокопович и проблему движения. Мыслитель уверен, что Бог - это лишь первопричина, перводвигатель. А дальше мир живет самостоятельными силами, без поддержки со стороны Создателя. Несмотря на то, что "Он сообщает толчок вторичным причинам, нельзя говорить, что Бог действует при помощи вторичных причин, как бы вместе с ними... вторичные причины действуют своею собственною силой"14. Далее Прокопович делает попытку объяснить движение не внешними, а внутренними причинами: "Из того, что мы сказали о причинах, вытекает, что они не только существуют в вещах, но и находятся внутри материальной природы подобно источникам и поэтому являются ее принципами". Тем самым мыслитель обнаруживает у себя зачатки атеистических идей, неизбежных при доминанте науки над верой в пока еще религиозной системе мировоззрения.
Неизбежно в такой системе и видоизменение представлений о человеческой нравственности. Человеческое тело, красотой которого Феофан восхищался и считал ее "естественным даром", не находится, по мнению мыслителя, в постоянной борьбе с духом. "Нагота сама по себе не есть зло, но паче добро, как и весь состав человеческого тела". Соответственно, не видел ничего злого Прокопович и в страстях: они "сами в себе рассуждаемые, натурально не суть злые и вредительные, и так мощно сказать, яко человеку оные естественно приданы в единую его пользу". Страсти нельзя подавлять - жизнь должна быть яркой, наполненной эмоциями переживаниями, уверен Прокопович. Нужно лишь уметь контролировать страсти. В противном случае, полагает мыслитель, они ведут ко злу и греху. Таким образом, Феофан не желает объяснять страсти как следствие грехопадения, поскольку они в большинстве случаев ведут к добру. С позиций прагматизма смотрел архиепископ на брак. Для него это лишь состояние "от рода контрактов или договоров, а во всех контрактах равно дело разоряется, когда сия или оная сторона артикулов договора не соблюдает". Количество же повторных браков после смерти супруга не должно ограничивать, полагал Феофан.
Итак, мировоззрение Феофана Прокоповича трудно назвать ортодоксальным. Слишком многое в его мыслях понуждало современников не только не любить мыслителя, но и обвинять его в ереси. Один из главных его оппонентов, Стефан Яворский, даже написал труд под названием "Камень веры", в котором восставал против воззрений Новгородского архиепископа. Однако высочайший покровитель Прокоповича Петр I запретил книгу, и она увидела свет только после смерти императора.

 

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.