УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 82 відвідувачів

Теги
Приїзд Патріарха Кирила в Україну УПЦ КП іконопис конфлікти Голодомор Ющенко церква і суспільство забобони Церква і медицина 1020-річчя Хрещення Русі педагогіка УГКЦ Предстоятелі Помісних Церков Археологія та реставрація українська християнська культура Церква і влада милосердя Вселенський Патріархат краєзнавство вибори автокефалія Мазепа Митрополит Володимир (Сабодан) Президент Віктор Ющенко комуністи та Церква діаспора Католицька Церква секти церковна журналістика Патріарх Алексій II Священний Синод УПЦ молодь шляхи єднання розкол в Україні Доброчинність Церква і політика постать у Церкві монастирі та храми України церква та політика Києво-Печерська Лавра






Рейтинг@Mail.ru






«Телекритика» (Украина): Евгений Ихельзон: «Мы живем в стране, где стыдно сказать, что ты не веришь в Бога»



«Телекритика» (Украина), Марина Барановская 17-10-2009

 

В интервью ТК спецкор газеты «Сегодня» заступился за пастора Сандея Аделаджу и обсудил принципы новой украинской идентичности

Текст впервые опубликован в журнале «Телекритика» № 9 (67), сентябрь 2009

«Невозможно что-то понять, сидя на месте», ‑ говорит журналист и убежденный буддист Евгений Ихельзон. Движимый жаждой познания, 36-летний уроженец Донецка, а ныне спецкор газеты «Сегодня» участвовал в демонстрациях анархистов, путешествовал автостопом, ночевал на Майдане во время революции, неоднократно совершал паломничества по святым местам в Индии и не только. В беседе с ТК Евгений рассказал, как в ходе своих интенсивных духовных поисков оказался в журналистике, как свобода вероисповедания, по его мнению, должна преломляться в СМИ, заступился за пастора Сандея Аделаджу и обсудил принципы, согласно которым надо было бы формировать новую украинскую самоидентификацию.

- Евгений, признайтесь, что вас подвигло выбрать такую достаточно экзотическую специальность, как религиовед?

- История религии мне была интересна еще с восьмого класса школы. Вообще, в начале 1990-х на фоне постсоветского кризиса люди искали мистические объяснения своей судьбе, пытались перестроить жизнь, в том числе и с помощью религии. Массовый интерес к ней возник из-за того, что в советское время практически не было этих знаний или они были доступны только через призму атеистических воззрений...

 

- С людьми-то все понятно, но как это случилось лично с вами?

- А я поступил сразу в два вуза - на русскую филологию в Донецкий госуниверситет и во вновь открывшийся тогда Донецкий открытый университет. В течение трех лет я учился и там, и там, но филфак так и не смог окончить. Это было для меня слишком, учитывая еще и тот факт, что из-за безденежья мне пришлось параллельно подрабатывать учителем сельской школы, а позже - факультативно преподавать историю религии в одной из донецких школ. В каком-то смысле мне удалось получить уникальное образование. На наш факультет приглашали читать лекции деятелей абсолютно всех конфессий, в том числе и тех, которые в те годы зарождались в Украине, вроде мунистов или богородичной церкви. В то же время возник мой интерес к буддизму, я встретил сначала своего первого учителя, буддийского монаха из Кореи, Вон Мен Сынима, а затем - буддийского монаха Дзюнсея Тэрасаву. Мы познакомились с ним в Донецке, куда он приехал прочесть лекцию и привез мощи Будды. Он тогда совершал ритуальное путешествие по всему миру с этими мощами, с древних времен хранившимися в одном из храмов Японии. Между прочим, Тэрасава-сан объездил с ними весь мир и, в частности, побывал в Москве перед самым путчем, встречался с Михаилом Горбачевым. Сосуд с мощами стоял в Президиуме Верховного Совета СССР.

 

- Мне любопытно, как жители Донецка воспринимали всю эту процессию в далеком 1991-м?

- Я не достаточно следил за реакцией народа, лекция проходила в большой аудитории. Потом Тэрасава-сан уехал, и в следующий раз мы встретились в 1993 году. С тех пор я стараюсь бывать на его лекциях, мы выпустили несколько книг с его проповедями, создаем сайт, ведем блог на «Украинской правде». Важно понимать, что все это не является некоей религией. Речь идет о жизни. То, о чем говорит Тэрасава-сан, может трансформировать жизнь человека, страны и целой планеты. Можно называть это буддизмом, можно как угодно ‑ да, он буддистский монах, но его жизнь, его слова, деятельность выходят далеко за пределы внутриконфессионального. Этот человек в первую очередь известен тем, что он был организатором миротворческого движения в Европе, которое привело к окончанию холодной войны, миллионных маршей мира, предшествовавших разрушению Берлинской стены, создал множество антиядерных инициатив. Также он занимался миротворческой деятельностью в Чечне, в некоторых эпизодах которой участвовал и я. Буддийские монахи были единственными людьми, которые в 1994 году, когда началась первая война, пошли в Чечню пешком с требованием прекратить кровопролитие.

 

- Расскажите, как в ходе таких интенсивных духовных поисков вы оказались в журналистике?

- Сложно сказать. Дело в том, что я живу вокруг издательской деятельности с 1991 года. Я занимался и рекламой, и книгоиздательством, и набором текстов, и переводами. Моя первая статья, где я рассказал о своем трехмесячном паломничестве в Индию, была опубликована в донецкой газете «Салон Дона и Баса» в 1996 году. Сами понимаете: когда человек на три месяца уезжает из страны, по возвращении у него нет ни денег, ни работы. Я просто предложил свои услуги «Салону Дона и Баса», а потом меня пригласили работать туда на постоянной основе. Я поработал там некоторое время в редакции, а потом там же, в рекламном отделе.

 

- Вы так легко говорите «поработал журналистом», как будто навыки журналистской работы - врожденные способности. Насколько трудно вам было осваивать эти азы?

- Сейчас я смотрю на тот опыт, как на неплохую аматорскую работу в провинциальной газете. Действительно, писать о путешествиях было легче, чем делать новости. Приобретал навыки постепенно: до газеты «Сегодня», где тружусь уже пять лет, я работал главным редактором двух изданий в Донецке, руководителем отдела рекламы в одном из довольно серьезных для местного уровня изданий. В 2002 году я переехал в Киев и снова оказался в рекламном бизнесе, мы пытались собирать рекламу для чемпионата Украины по авторалли, но не очень успешно, поскольку ралли были и остаются у нас не самым массовым и не самым популярным видом спорта.

 

- Почему духовные искания оказались для вас исчерпанными в родном городе?

- Духовные искания не имеют привязки к местности, они более глобальны.  Просто в 2002 году я начал понимать, что в Донецке мне уже делать нечего.

Все основные в местной журналистике люди, которых я знал в то время, переехали в Киев: нынешний главный редактор «Блика» Алексей Газубей, Игорь Гужва, главный редактор «Сегодня», политолог Владимир Корнилов, который когда-то тоже работал в газете «Салон Дона и Баса» и «Сегодня» и так далее.

 

Однако перед тем как оказаться в Киеве, я провел около года за границей - в Германии и Польше. Теоретически можно было остаться в Германии, но меня стало интересовать то, что происходило в Украине осенью 2004-го. Читая в Германии украинские новости, «Обком», УП, я начал ощущать, что у нас в стране будет что-то происходить. У меня было предчувствие: случится или революция, или кровопролитие, что-то такое. А мне хотелось участвовать, и в конце сентября 2004 года я вернулся в Киев. 1 октября вышел мой первый материал в «Сегодня». Я помню, о чем он был. Вместе с Александром Ильченко мы написали материал о том, как наши военные в Ираке попали в катастрофу, там были жертвы. Ну и месяц я жил на Майдане в палатке. Буду своим внукам рассказывать, как я спал на двойной сплошной напротив мэрии. Я жил там и писал об этом каждый день в газете «Сегодня». Некоторые говорят, что газета  тогда была необъективна, но я утверждаю, что это не так, особенно с высоты прожитых после Майдана лет. Другое дело, что в некоторых регионах в то время в «Сегодня» вкладывали так называемое приложение, посвященное Партии регионов. Но его не делали в редакции. В киевской редакции была нормальная рабочая атмосфера. Я помню, как Остап Крывдык, бывший на тот момент членом движения «Пора!», вместе с несколькими единомышленниками решили в Донецке поставить палаточный городок из трех палаток. Я был там как корреспондент «Сегодня», были журналисты из донецких газет, и через час после того, как палатки были установлены, нас начали громить донецкие гопники. Никакого расследования милицией проведено не было, но «Сегодня» об этом написала. То есть я не видел в этом смысле никакой цензуры. Мне кажется, наоборот, все остальные были охвачены «помаранчевой» истерией и писали часто необъективно. Спустя годы, когда эйфория проходит, я считаю: мы раздвинули рамки и отвоевали свободу слова.

 

- Как вы оцениваете уровень осведомленности отечественной прессы в вопросах религии? Наблюдаете ли вы прогресс в качестве материалов на религиозную тематику?

- К сожалению, журналисты, пишущие на религиозные темы, вообще не имеют базовых знаний о религиоведении и истории религии. Ни со светской, ни с конфессиональной точки зрения, они не могут правильно рассмотреть то или иное явление и чаще всего ‑ пишут со своей колокольни, на уровне каких-то архаичных предрассудков, заимствованных у своих предков. Если в издании нет грамотного редактора, то добиться того, чтобы материал был адекватным, очень трудно. При этом в нашей прессе большинство материалов религиозно-фанатического характера. Например, эти постоянные статьи о мироточащих иконах, большинство из которых ‑ просто обман. Что касается религии, есть еще тенденция, особенно в националистической прессе ‑ оскорбление так называемых нетрадиционных, неправославных конфессий. Пример: злая и достаточно некомпетентная кампания, которая была в свое время развернута против пастора Сандея Аделаджи.

 

- Вы занимались этой темой? У вас есть основания утверждать, что это была именно продуманная кампания против него?

- Просто Аделадже выдвигали обвинения в том, что он черный пастор, приехавший из Нигерии, и еще что-то смеет здесь проповедовать. А это расизм, оскорбление и невежественная позиция. В отношении духовности я не вижу смысла притеснять в этой стране ни одну из существующих конфессий. Если кто-то кого-либо оскорбляет, я считаю, это нужно пресекать. Что касается финансовых махинаций и афер, которые сейчас инкриминируют Аделадже, это дело правоохранительных органов. Я смотрел материалы, и мы тоже об этом писали. На мой взгляд, там нет однозначно криминальных вещей. Возможно, деятельность отдельных пасторов этой церкви, их общая направленность на финансовое благополучие и т.д. показывают, что не все люди там чисты на руку. Но к чему тут призывы выслать Аделаджу из страны? Человека ведь за волосы никто не тянет, чтобы он отдал свою квартиру. К сожалению, это все делается добровольно. Людям нужно правовое образование для того, чтобы не быть такими идиотами, чтобы их не обманули наглые и бесцеремонные мошенники, аферисты от имени Христа.

 

- Как вы расцениваете тот факт, что у пастора Аделаджи есть возможность беспрепятственно проповедовать в эфире муниципального ТРК «Киев»? Судя по сообщениям прессы, эта возможность достается ему за сущие гроши и в силу каких-то сомнительных преференций, которых нет у представителей других религиозных организаций.

- Тут надо разобраться. Если это рекламное время, купленное церковью, то вопросов быть не может. Канал имеет право, наверное, зарабатывать деньги. Но, я считаю, что это неинтересная передача. Если какая-то говорящая голова что-то проповедует по часу - это неинтересно, и, скорее всего, нормальный человек такое смотреть не будет. То же самое касается любых религиозных передач ‑ в основном нудно. Во-вторых, наверняка церкви должны иметь собственные каналы. Кстати, у протестантов есть свой канал CNL, и клиенты «Воля-кабель» могут круглосуточно смотреть проповеди пасторов церквей полного Евангелия. 

 

- Как, по-вашему, свобода вероисповедания должна преломляться в средствах массовой информации?

- Прежде всего, никакое религиозное учение не должно претендовать на то, что оно главное в какой-то стране. Не должно быть необоснованных наездов на те или иные религиозные направления. Например, слово «секта», часто сейчас употребляемое в прессе, вообще не приемлемо с точки зрения современного научного религиоведения. Две тысячи лет назад община, которая ходила за Иисусом Христом, тоже была сектой, а теперь мы ведем летоисчисление от его Рождества. Точно так же нужно быть аккуратными с остальными религиями, потому что через некоторое время христианство может исчезнуть, а они станут доминирующими. Это нормальный исторический процесс.

 

- На ваш взгляд, насколько современный потребитель массмедиа нуждается в информации подобного рода?

- С одной стороны, мы говорим о том, что наше общество считается очень верующим. Какие-то соцопросы говорят, что у нас чуть ли не более 90% людей считают себя верующими. Но, по сути, религия и религиозные организации в жизни этой страны не играют вообще никакой роли. Человек приходит в церковь, ставит свечки, а потом выходит и ведет ту же самую жизнь, которую и вел. Берет взятки, дает взятки, не открывает двери тем, кто просится к нему переночевать.

 

- Думаете, где-то за пределами Украины происходит по-другому?

- В разных странах очень по-другому. В частности, на Востоке. В современном мире есть общества, где гостеприимство, доброта, взаимовыручка существуют на самом деле. Вот недавно я был в Кыргызстане. Там нет никакой доминирующей религии, хотя все вроде бы как мусульмане. У простых киргизов есть базовые ценности, которые не связаны напрямую с традиционными конфессиями. При этом люди веселее, добрее, ближе к природе, гостеприимнее, чем наши граждане.

- Так, может, это никак не связано с их религиозными убеждениями?

- О чем вы говорите? Вот мы живем в стране, где стыдно сказать, что ты не веришь в Бога и не являешься православным. Сказала бы сейчас наша премьер-министр, что она ни в какого Бога не верит, ни на какие молебны ходить не будет. Вы думаете, рейтинг бы ее вырос? А вот в официально мусульманском Кыргызстане госсекретарь как-то заявлял, что он верит в святого Хан-Тенгри, а не в какого не Аллаха. В Украине же, несмотря на дискредитацию религиозных организаций, заявить что-то подобное публичному человеку - все равно что подписаться под собственным приговором. Я думаю, это просто страх. Нужно заявлять честно, и тогда люди поддержат светский, но, тем не менее, духовный подход к жизни.

 

- Вы бы хотели, чтобы в Украине было как можно больше людей, объявляющих о своем атеизме?

- Ну, по крайней мере, публично отрицающих и обсуждающих традиционные конфессии, людей, которые открыто дискутируют на религиозные темы.

Никто не может этого утверждать, но лично я думаю, что Бога нет. В том смысле, как это понимают христиане, я считаю, что нет никакого творца. И, по-моему, людей, которые так думают, много ‑ так что скрывать здесь нечего. С точки зрения духовных исканий, современная религия в традиционном смысле этого слова не имеет ничего общего с настоящей духовностью. Так сложилось, что наш постсоветский мир ‑ особенно Украина, Россия и Беларусь ‑ оказался на задворках этих самых духовных исканий. И вместо настоящих исканий нам все время подкидывают «конфетку» мракобесия.

 

- Однако, как видите, с помощью этой «конфетки» вполне успешно удовлетворяются духовные потребности граждан, разве нет?

- Нет, я уверен, что потребности людей намного больше. Просто им ничего не предлагают. Я считаю, в церквях нужно проповедовать, чтобы люди подбирали на дороге тех, кто «голосует», у кого нет денег, и отворяли двери тем, кто просится переночевать. И чтобы не мусорили. Нужно взять прихожан какой-то общины, вывести на пляж на Оболони и показать, как там намусорили. Нужно научить людей беречь электроэнергию, не гадить у себя в городах, не устраивать свалки, меньше ездить на автомобилях, загрязнять воздух. В конце концов, учить делать хорошее без вознаграждения. Мы уничтожаем среду обитания вместе со священниками, все одинаково, и верующие и неверующие, и сегодня нам крайне необходимо настоящее духовное возрождение, это же очевидно.

 

- Призывы к духовному возрождению украинской нации - рефрен, который мы слышим из года в год, но какая-то внятная программа, технология, если хотите, этого возрождения так и не была выработана. Нынешняя власть в лице Виктора Ющенко также пробует возрождать духовность украинцев. Вы можете что-то сказать по поводу этих усилий?

- Ющенко все время говорит разное и не всегда понятное. На мой взгляд, наша самоидентификация не может быть национальной. Украинцы - это не нация. И не надо травить людей никакими националистическими ядами, чтобы никто не мог подумать на основе речей президента, что он считает украинцев людьми, а всех остальных - пришедшими, приехавшими, уехавшими и т. д. Даже намеков таких не должно быть. Украинцы - это все, кто проживает на территории Украины. И все, кто проживал здесь в течение всех исторических периодов. Украинцы - это и трипольцы, и скифы, и сарматы, и аланы, и печенеги, и половцы, и хазары, и русичи. Мы - это и татары, а татарские ханы - наши герои, это великие украинцы. Мы - это евреи, которые живут здесь 700-800 лет, еврейские святые - это украинские святые. Это наш великий украинский пантеон. В нем есть люди, которые выглядят по-разному, они делали и проповедовали разное, но это все наше, это наш настоящий объем. И среди наших героев не все были головорезами и убийцами, были философы, святые, чьи руки не в крови. И если я и украинский националист, то только в таком смысле.

 

Мало кто говорит сегодня о том, что ареал скифской культуры был невероятно огромным, от западных границ Украины до самой Японии. Все это сохранилось в виде орнаментов, которые есть и в Украине, в виде погребальных обрядов, в виде курганов, которыми полна наша степь. Точно такие же курганы и орнаменты я видел в Кыргызстане. Многие столетия осуществлялась фальсификация реальной истории, Советский Союз добил эти культурные связи. Украинская культура в большой степени принадлежит Великой степи, она космополитична и широка, как океан. Кубань, Северный Кавказ, Казахстан, Кыргызстан, Монголия, северные народы России, Сибирь, Корея, Япония - это все было ареалом единой культуры.

 

Нам просто надо быть более открытыми. У нас есть националисты, которые говорят: Будда - украинец, Христос - украинец, но я не хотел бы играть в игры «у кого больше». Мы говорим о серьезных вещах. Украине принадлежат великие памятники истории, о которых мы молчим, потому что благодаря имперскому взгляду на вещи верим, что культура здесь началась после Крещения Руси. Это самая большая ложь и извращение. В Украине похоронен скифский царь Атей, который известен из геродотовской истории. Здесь, по преданию, похоронен Ахиллес. Согласно скандинавской мифологии здесь происходила битва асов и ванов. Люди Восточной Украины живут среди курганов, среди могил царей и не знают, что это такое. Мусорят, распахивают царские погребения, лепят жвачки на антропоморфные стелы арийского периода. В Луганской области есть Мергелева гряда, древнее святилище, подобное тем, которые существуют по всей Средней Азии. Почему мы ведем свою историю от 988 года? Кто нас ограничил?

 

- Насколько я понимаю, вы излагаете собственную концепцию новой украинской самоидентификации, которая носит кодовое название «Украина 2.0». На какой стадии находится этот ваш проект - просто мысли вслух или уже есть понимание, как его воплощать в жизнь?

- Мой проект «Украина 2.0» пока в процессе развития, и мне нравится название. В своем блоге на УП периодически я выкладываю идеи, по которым можно будет, по моему мнению, ориентироваться когда-нибудь в общественной жизни. Может быть, это кому-то будет интересно. Лично у меня нет ни малейших сомнений, что так оно и будет, поскольку вообще другого пути у нас нет. Или мы расширим рамки собственной самоидентификации, или будем вести бесконечные войны с соседями и с самими собой. Что касается механизмов воплощения - это несложно. К власти должны прийти люди со светлыми головами. Их много в Украине, некоторых я знаю пофамильно. Если их не будут допускать, они сами начнут создавать новую Украину. И никакая поддержка со стороны государства тут не нужна. Меня же никто не поддерживает. Вот, к примеру, мне были интересны курганы, скифы - я взял и поехал, прошел пешком десятки километров, увидел, рассказал об этом другим.

Нашу историю, историю Великой степи, сейчас пишут за границей. Скажем, в Берлине в государственном музее проходила выставка, посвященная теме скифов, там построили модель настоящего кургана. А мы сидим здесь и боремся, кто из нас больший украинец или чей патриархат правильнее.

 

- Думаете, сегодня украинцам, значительная часть которых не живут, а выживают, есть дело до того, кто они - скифы, кочевники или прочие?

- Знаете, в настоящий момент украинцы живут так, чтобы не связываться ни с милицией, ни с прокуратурой, ни с судом, ни с госструктурами. Любой поход в государственные органы мы воспринимаем, как муку. Это значит, что народ уже строит другую Украину, в которой мы без них существуем и больше счастливы без них, чем с ними. Это строительство другой Украины происходит инстинктивно. Людям нужна ясность: что мы делаем, куда идем, откуда мы взялись, что с нами дальше будет, чему надо учить детей. Это главное, а как оно называется: православие, буддизм или еще как-то - не имеет значения. Кроме того, перемены в сознании могут происходить мгновенно. Майдан собрался за три дня. Вы могли это предположить? И никто не мог. Точно так же и здесь. Общество может быстро преобразовываться, пробуждаться к каким-то корням, могут появляться новые идеи. Наша ошибка в том, что мы ждем реформ, которые должны прийти сверху, а на самом деле это дело местных общин.

 

- И что же? Местные общины ждут особого приглашения?

- Допустим, есть местная община, и недалеко от их города или деревни стоит средневековый замок. Вместо того чтобы собраться, оштукатурить его, покосить траву, обнести забором и поставить стенд, они туда мочатся. Как решить этот вопрос? Например, в Индии такие вещи решаются с помощью волонтерских программ, когда люди из разных стран приезжают в такие места и объясняют местным жителям, как не уродовать свою землю, вместе с ними работают над благоустройством и охраной исторических памятников. По-моему, мы должны последовать этому примеру, взгляд со стороны всегда лучше.

 

- Вернемся к вам как к спецкорреспонденту газеты «Сегодня». Можно ли считать ваш нынешний статус своеобразной формой дауншифтинга? Вроде бы мир вас поймал, у вас есть обязанности перед редакцией, а с другой стороны - вы то и дело отправляетесь в путешествия и не должны находиться в офисе.

- В течение двух лет я был редактором отдела новостей газеты «Сегодня». Это была тяжелая работа: ежедневно в 10 часов утра планерка, в 21 час ты уходишь с работы, и так шесть дней в неделю. Я просто устал и настоял на том, чтобы меня перевели в спецкоры. И еще год, наверное, я отходил от этого. Работа в новостях тебя как человека сильно портит: ты все знаешь до того как оно произойдет, ты все отслеживаешь, у тебя постоянно нет времени, ты привыкаешь к редакторской работе, к крючкотворству.

Сейчас я уже отошел и способен читать смысл, а не пытаться редактировать чужие тексты. В роли спецкора я работаю больше года. Побывал в Кении, встречал «Фаину», был в гостях у бабушки Обамы. Когда год назад была война в Грузии, я был одним из первых украинских журналистов, кто оказался на месте событий. Был в командировке в Румынии на саммите НАТО.

 

- Наверное, такие командировки стоят редакции безумных денег?

- Не таких уж и безумных. Я же малобюджетный корреспондент, живу в гостиницах по 10 долларов, и к тому же часто беру на себя и роль фотографа. Я считаю, что именно путешествия как таковые, а не туризм - это главное, что может сформировать сегодня личность человека. Мир настолько глобализирован, настолько изменился, по сравнению со Средними веками, когда можно было, не сходя с места, открыть истину, понять что-то, кому-либо что-то проповедовать. Сейчас, по-моему, это невозможно без большого опыта путешествий, без личного знания других культур. Иначе любые слова будут пустыми. Невозможно что-то понять, сидя на месте. Я мечтаю открыть турбюро, которое, прежде всего, будет оказывать консультационные услуги. В отличие от турфирм, берущих огромные деньги за услуги, не стоящие того, мне бы хотелось рассказывать, как сэкономить деньги и при этом увидеть как можно больше. Пока это только мечта, но первый пробный шаг я уже сделал. Собираюсь прочесть публичную лекцию о том, как организовать самостоятельное путешествие в Индию, где я был неоднократно. И еще планирую собрать группу, чтобы совершить этой зимой совместное паломничество по местам, связанным с жизнью Будды. Конечно, я хотел бы, чтобы среди них оказались пару народных депутатов...

 

- А это еще зачем?

- Паломничество способно открыть глаза. Будда Шакьямуни и его жизнь - это не абстракция, при честном открытом отношении увиденное может стать духовной инъекцией. Индия - тоже пример, как может поменяться страна за 15 лет, так, как Украине и не снилось в лучшем сне. Пример того, как можно эффективно работать и изменять страну, не отказываясь при этом от экологических ценностей и духовности. Они вернутся другими, клянусь.

 

- Неужели вы всерьез думаете, что в самый разгар предвыборной кампании среди народных депутатов найдутся желающие все отринуть и отправиться в паломничество?

- Не всем же светит стать президентом, не все будут участвовать. Я не буду лично никому предлагать участвовать в этой поездке, потому что это будет трудное путешествие. Тем более не собираюсь никого агитировать: тот, кто с этим кармически связан, тот и поедет. Группа маленькая.

 

- Кстати, из вашего блога я узнала, что в это паломничество вы планируете отправиться не за свой счет, а за деньги тех, кого будете сопровождать. Считаете, это нормально? Не слишком ли меркантильно?

- Это честно. Заработка хватит, только чтобы окупить поездку. По-моему, это только добавит ответственности и мне, и участникам группы. Кроме того, я значительно дешевле и эффективнее любой турфирмы. Это просто поездка друзей с турлидером. Если бы была возможность, я повез бы их всех бесплатно. Кто знает, может, когда-то так и случится, и богатые люди будут просить меня взять в поездку их детей или сотрудников.

 

- Интересно, вам часто говорят, что вы утопист?

- Постоянно! Но, знаете, если бы вы показали человеку в Средние века мобильный телефон и рассказали, как он работает, вас бы сожгли на костре как еретика. Сжигали же людей, которые говорили, что Земля вертится. Или возьмите падение Берлинской стены, или крушение Союза. Все это казалось когда-то немыслимым. Я не хочу себя сравнивать с великими деятелями прошлого и не считаю себя философом. В том, что я говорю, нет ничего сверхъестественного, это просто базовые вещи. И, по-моему, духовные поиски - это не когда человек ищет, ищет, а потом нашел и написал: «Так говорил Заратустра». Духовные поиски - когда человек ищет и рассказывает. Лучший способ чему-то самому научиться - попытаться рассказать другому о том, что тебя волнует, и о том, что ты ищешь в этом мире.

 

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.