УКР РУС  


 Головна > Українські новини > В гостях у редакції  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 185 відвідувачів

Теги
1020-річчя Хрещення Русі конфлікти Церква і медицина українська християнська культура Голодомор автокефалія діаспора молодь Католицька Церква секти Президент Віктор Ющенко комуністи та Церква Вселенський Патріархат церква та політика монастирі та храми України Митрополит Володимир (Сабодан) УПЦ КП іконопис Доброчинність церковна журналістика Мазепа Києво-Печерська Лавра Археологія та реставрація Патріарх Алексій II Церква і влада Священний Синод УПЦ постать у Церкві Приїзд Патріарха Кирила в Україну краєзнавство педагогіка церква і суспільство милосердя УГКЦ Предстоятелі Помісних Церков забобони вибори розкол в Україні Церква і політика Ющенко шляхи єднання






Рейтинг@Mail.ru






Регент хора студентов КДАиС игумен Роман (Подлубняк): «Вечная борьба регента — воспроизвести в хоровом звучании то, что он слышит внутри себя» (+аудио)

  12 лютого 2010



Наших нынешних гостей редакции многие знают, о них много пишут, они всегда на слуху. Особенно у тех, кто молится за богослужениями в Трапезном храме и Успенском соборе Киево-Печерской Лавры.

Их слушают молча и с благоговением, иногда - склонив головы и преклонив колени... Как оказалось, они не только хорошие певцы, но и интересные собеседники. У нас в гостях - смешанный хор Киевских духовных академии и семинарии. Правда, не в полном составе, а в лице своего бессменного регента игумена РОМАНА (ПОДЛУБНЯКА) и двух хористов - Андрея Зощука и Василия Колба. 

С отцом Романом наша редакция дружит уже довольно давно - еще с тех пор, как в составе хора КДАиС под его управлением пел наш будущий сотрудник, нынешний ответственный редактор официального сайта УПЦ, а на то время студент семинарии Александр Андрущенко. Тогда, в 2002-м, хор КДАиС выпустил, на наш взгляд, один из своих лучших дисков с песнопениями - чего стоит одно только «Величит душа моя Господа» с потрясающими партиями тенора и баса. Сейчас это произведение так не исполняется: слишком сложное по технике для разучивания, а все, кто его знали, уже давно окончили академию и разъехались по епархиям.

Нынешний хор, которым управляет отец Роман, - это смешанный коллектив, в котором поют и юноши - студенты КДАиС, и девушки - слушательницы Катехизаторских курсов при КДА. В конце 2009 года исполнилось ровно 5 лет со дня его основания.

Что подвигло регента расширить состав хора, как с тех пор изменилась жизнь коллектива, и правду ли говорят, что отец Роман специально отбирал хористок без музыкального образования, - с этих вопросов началась наша беседа. А кроме того, разговор коснулся и творческого пути самого отца Романа, его выбора между регентством и священством, а также планов на будущее - например, исполнит ли хор КДАиС «Страсти по Матфею».

Шесть свадеб со дня основания :))

- Рады приветствовать в гостях у «Православия в Украине» представителей известного хора КДАиС. Отец Роман, Вы регент этого коллектива уже довольно давно, и традиционно он состоял только из семинаристов. Как возникла идея пригласить в коллектив девушек?

Игумен Роман:

- Идея возникла не сразу, где-то на 6-7-м году моего регентского послушания. А обосновано это тем, что смешанный хор дает очень широкие репертуарные возможности. Кроме того, 80% богослужебной музыки написано для смешанного хора. То есть, музыкальный диапазон смешанного хора значительно шире, чем диапазон мужского хора. Поэтому, чтобы прикоснуться к музыке, которая была для нас  ранее недоступна в силу того, что мы пели только мужским составом, пришла идея создать смешанный хор и тем самым расширить наши музыкальные возможности.

Ровно пять лет назад, в 2005 году, мы повесили на Катехизаторских курсах, что при КДА, объявление: «Приглашаются девушки православного исповедания, желающие петь за богослужением в храме в Киево-Печерской Лавре». Тогдашний ректор Киевской духовной академии и семинарии протоиерей Николай Забуга благословил это начинание, Блаженнейший Митрополит Владимир поддержал. И таким образом, мы уже пять лет поем на богослужениях в Лавре.

Первый наш набор, костяк - это были девушки, посещавшие курсы.

- То есть, хористки не имели специального музыкального образования?

- Нет. С моей стороны не было никаких условий, просто приглашение. Мы не развешивали объявлений в музыкальном училище и консерватории, и 90% девушек, которые обратились ко мне, посещали катехизаторские курсы.

Честно говоря, я не противопоставляю профессионализм духовности, как иногда говорят: вот, слышно, этот хор поет духовно, потому что верующие, а тот - бездуховно, потому что профессионалы. Музыкальное образование в данном случае - это средство, как и в любом другом деле, а не самоцель. И если человек использует и относится к этому образованию как к средству для достижения высоких целей, то это образование будет только помогать.

Конечно, с профессионалами в какой-то степени работать легче, потому что материал они осваивают намного быстрее. С другой стороны, с хором непрофессиональным можно добиться точно таких же результатов, просто продвижение будет сложнее, и путь намного дольше.

- Сколько человек сейчас поет в хоре?

- 25 девушек и 34 юноши. Состав постоянно меняется. Был период, когда хор насчитывал около 40 исполнителей. Но у всех какие-то житейские проблемы, бывает, кто-то приходит, что-то его не устраивает, что-то не получается, и со временем люди уходят. Как и в любом творческом коллективе, есть процент отсева. Но кто остается, тот остается надолго.

Кроме того, состав меняется, потому что наши девочки выходят замуж, и понятно, что жизнь расставляет свои какие-то акценты: становятся мамами, им уже не до пения. Кстати, и за наших хористов выходили, свадеб шесть уже было...

На самом деле, это важная тема, о ней даже говорил Святейший Патриарх Кирилл на праздновании 30-летия регентского класса при Санкт-Петербургской духовной академии и семинарии. Он рассказал, что когда они создавали регентский класс в Петербурге, чтобы дать Церкви профессиональных певчих, псаломщиков и регентов, то в каком-то смысле преследовали цель также облегчить будущим священникам поиск спутниц жизни. Ведь жизнь священнослужителя достаточно специфическая, поэтому найти взаимопонимание со второй половинкой - очень важно.

«Петь в таком хоре - мечта каждого...»

- Отец Роман, Ваш творческий путь довольно интересный. Вы - регент хора студентов Духовной академии и семинарии, человек, которому приходится работать с постоянно обновляющимся составом. Не утомляет это? - Только разучили и отшлифовали исполнение, как уже приходят те, кто репертуара вообще не знает, и всё по новой...

- Это особенность студенческих хоров, и не только в Киеве, а в любой семинарии, любом студенческом коллективе, при любом вузе, где есть хор, ансамбли, кружки. Приходят люди, только-только получают какие-то навыки, набираются знаний и начинают петь, как звучит прощальный звонок, и они уже должны собирать вещи и расставаться с духовной школой или учебным заведением. То же самое происходит и у нас. Поэтому идет постоянное обновление.

В этом есть свои плюсы. С одной стороны, мы не испытываем «кадровый голод»: ежегодно приходят певцы, даже очень талантливые, музыкально одаренные ребята. С другой стороны, приходится расставаться, и это грустно. Человек только распелся, освоил репертуар, и то ли женится, то ли рукополагается и уходит на приходское служение, то ли просто оканчивает Духовную семинарию или академию и едет домой.

- Вопрос ребятам. Скажите, что для семинариста значит петь в хоре отца Романа? Это факультатив, который просто интересен, или это определенный престиж, или же практика и желание отточить исполнительское мастерство?

Андрей Зощук: Наверное, все вместе. Во-первых, это большой плюс для практики будущего священнослужителя, потому что очень важно, чтобы служба соединялась между хором и священником. Во-вторых, думаю, петь в таком хоре - мечта каждого. В-третьих, это поощряется: бывают поездки за границу, в другие города, на приходы. Благодаря тому, что ты поешь в хоре, можно многое увидеть.

Василий Колб: Престиж заключается в том, что не всем выпадает такая честь. Ведь на самом деле, человек, который поет в хоре - он сослужит, и сослужит Блаженнейшему. Не все мы останемся здесь, кто знает, у кого как сложится жизнь, неизвестно, представится ли еще когда-нибудь такая возможность сослужить с таким Иерархом. Поэтому для меня это очень большая честь, думаю, что и для многих ребят тоже. Хотя, есть и определенные сложности.

- Какие, например?

Андрей Зощук: Не успеваешь по учебе. Хочется что-то подучить - а тут спевка. Приходится готовиться к урокам ночью.

Василий Колб: Вот мы уехали на неделю в Польшу. Приехали, а нам в академии никаких поблажек не делают, да и никогда не делали. Приходится догонять.

То  первое, что запомнится на всю жизнь

- Кстати о Польше. Расскажите, где вы были, что это был за фестиваль?

Игумен Роман:

- Это ежегодный фестиваль рождественских колядок и песнопений. Там нет призовых мест, никто друг с другом не соревнуется. Фестиваль с рядом концертов по городам Восточной Польши - Люблинско-Холмской епархии. Учредителем и основателем является владыка Авель, архиепископ Люблинский и Холмский. В этом году фестиваль отмечал юбилей - 15 лет со дня основания, и владыка Авель направил нашей Академии приглашение с просьбой, чтобы на фестиваль прибыл хор КДАиС. Для нас это была приятная неожиданность. Я в Польше, как и большинство ребят, был впервые. Многие из хористов впервые получили паспорт для выезда за рубеж, что тоже немаловажно. А первая поездка за границу запомнится на всю жизнь.

- А колядок Вы много знаете?

- Трудно сказать. Думаю, каждый из ребят знает намного больше, чем то количество, которое поем мы с хором. В репертуаре мужского хора - порядка 10-15 колядок. Есть еще 6-7 для смешанного. Общий репертуар получается достаточно большой. Ежегодно его обновляем - разучиваем 1-2 новые колядки.

- На следующий год приглашение уже получили?

- Да, приглашают и на следующий год, и на много лет вперед. Посмотрим, как будут складываться обстоятельства.

- Кто еще из Украины, кроме Вас, принимал участие в фестивале?

- Из Украины были хоры с Волыни - «Волинські дзвони», из Винницы - детский хор. Также участвовали хористы из Белоруссии: из Бреста - хор Брестского кафедрального собора, местные польские хоры. При этом участвовали не только православные коллективы, но и студенческие, молодежные, католического вероисповедания. Было интересно.

- Как часто Вам удается ездить на такие фестивали? Подобные поездки, как правило, укрепляют коллектив...

- Не так часто, но в этом году было много поездок. Начался учебный год с поездки в Белую Церковь в сентябре, а закончится, видимо, в Москве участием в Пасхальном фестивале в апреле. После Белой Церкви мы съездили в Санкт-Петербург в октябре - на празднование 200-летия Санкт-Петербургской духовной академии и 30-летия регентского класса. Были на традиционном фестивале в Глухове «Глухівські дзвони». По дороге назад заезжали в Глинскую Пустынь, где традиционно поем на богослужении. И вот состоялась поездка в Польшу. А все наши, так сказать, гастроли мы стараемся объединить с паломничествами, с богослужением в храме.

- Поездки наверняка вызывают трудности - все-таки на месте проще: и на спевку хористов собрать, и какие-то другие моменты, например, в плане быта...

- Нет, в плане дисциплины и собранности всё нормально, потому что с нами выезжал помощник инспектора отец Сильвестр :))

Думаю, что и в плане быта для молодых людей трудностей нет. Может, кому-то и показалось, что не такой обильный обед был - как мама дома сварит борщ с пампушками. В Западной Европе вообще как-то поскромнее едят, это заметили все. Но в целом всё очень хорошо. Мы ехали, посещали монастыри, нас встречали, давали ночлег, кормили. То есть, такая еще и солидарность проявилась среди православных. И в Корецком монастыре игуменья Рафаила, игуменья Зимненского монастыря матушка Стефана - давали возможность почувствовать себя как дома.

О настоящей встрече с Православием

- Отец Роман, Вы один из самых известных регентов, и не только в Киеве. Был ли у Вас в жизни какой-то альтернативный путь, кроме музыкального, певческого?

- Не знаю. Но и сказать, что путь был безальтернативный, тоже не могу. Я ведь не сразу пришел в Санкт-Петербургский регентский класс - сначала окончил духовную семинарию в Москве...

Было время каких-то поисков, как и у каждого молодого человека. Но то, что весь мой путь был связан с церковной музыкой, - это да. Пережил я и период раздумий: быть священником и слушать хор со стороны, или же руководить хором непосредственно.

- С чего начинался Ваш путь к храму? Вы из верующей семьи? 

- Родители у меня киевляне, служащие. В церковь ни отец, ни мама не ходили. Мое первое посещение храма связанно с воспоминаниями о бабушке...

Как-то меня отправили к бабушке на достаточно длительное время, я у нее жил года три. Это в Винницкой области, село Изабеловка. И вот там я впервые пришел в церковь. Меня очень привлекало само строение храма, потому что оно было необычное, непохожее внешне ни на одно здание в селе. И когда я спрашивал бабушку, кто живет в этом «большом доме», она отмахивалась: «никто не живет» - понимала вопрос в буквальном смысле...

Типовый храм был действующим еще в то время. Очень маленький, хотя тогда он казался мне большим. В церквушке был клирос какой-то, но воспоминаний об этом у меня не осталось. Помню только, как приходил на службу, горело много свечей - мне-то было 3-4 года. Когда я впоследствии уехал из села, пошел в школу, то о храме остались одни воспоминания.

Настоящая моя встреча с Православной Церковью произошла в Киеве в 1982-1983 годах. Впервые я услышал церковную музыку, ее звучание, попав во Владимирский собор на богослужение. И несмотря на то, что этот собор знаменит своими фресками, живописью, очень богатым внутренним убранством, меня это не впечатлило - наверное, в силу того, что я тогда еще мало разбирался. А вот пение хора под управлением Литвиненко Михаила Семеновича поразило. Хор был большой, звучал прекрасно, в нем пели знаменитые солисты Киевского оперного театра. Он был скрыт от посторонних глаз специальной шторой, потому что люди, которые там пели, боялись преследований со стороны парткомов и комсоргов.

После этого я влюбился в церковную музыку, стал посещать этот храм. Сначала пел на клиросе у Екатерины Владимировны. Потом меня пригласил в верхний хор Михаил Семенович.

- Наверняка перед этим прошли музыкальную школу...

- Музыкой занимался, но это был не совсем удачный опыт :))

При нашей общеобразовательной школе № 109, что на Печерске, существовала музыкальная школа. Меня забрали туда заниматься игрой на скрипке. Через какое-то время занятия на скрипке я бросил, потому что не хватило, то ли маме - мужества всё это терпеть, то ли мне - личного желания и целеустремленности. Когда предложили заниматься на баяне, я с удовольствием бросил скрипку и стал осваивать баян. Но когда, немного прозанимавшись, случайно увидел аккордеон, то он так мне понравился, что я просил своего преподавателя разрешить мне играть на аккордеоне. На что тот ответил, что аккордеона мне не видать как собственных ушей. После этого я бросил и баян.

А вот в школьном хоре я пел с самого детства. Вообще, пение и рисование - были два моих единственных любимых предмета. Помню, пели пионерские песни - их разнообразие было достаточно большое... Единственное, о чем жалею сейчас, так это, если бы начал заниматься музыкой пораньше, то было бы намного легче. Потому что в регентском классе пришлось с нуля осваивать фортепиано и все музыкальные предметы.

Затем была армия.

- Где Вы служили?

- Служил в Кировограде в ракетных войсках. И кстати, пел в хоре, чем поверг в изумление и певцов, и священников. Пришел солдат в форме в храм, стал и поет. В те годы это было очень необычно. По воскресеньям у нас было увольнение. Я брал увольнительную на первую половину дня, шел в церковь...

- А вернулись из армии в звании...

- Сержанта.

«С Лаврских колоколен нас с одноклассниками милиция снимала»

- Вы говорили, что пришли петь во Владимирский собор в 1982 году. Скажите, что тогда означало для молодого человека связать свою жизнь с Церковью? Как родители к этому отнеслись?

- Родители, скажу честно, отнеслись к этому неодобрительно. Хотя не было открытых гонений или физических воздействий на верующих, но для молодого человека создавались определенные проблемы, чтобы склонить его уйти из Церкви: трудности в школе, беседы... Когда вызывали родителей и делали им выговор за то, что не занимаются воспитанием детей. Документы какие-то отправляли на работу. Кто-то получал премию, а кто-то нет...

Честно сказать, со стороны моих родителей жесткого противодействия не было. Так, пожурили, поговорили, мол, подумай, что будет дальше: в комсомол не пойдешь, значит, никуда не поступишь. А если не поступишь, кем тогда будешь? И всё это вперемешку с беседами воспитательного характера: по поводу того, что во дворе не с теми связался, и что поздно возвращаешься домой вечером...

- «Не с теми», это - с хулиганами?

- Да нет. Мы с одноклассниками воевали двор против двора. Было все как положено. Приходили сюда, в Киево-Печерскую Лавру, исходили её всю вдоль и поперек, лазили по канализационным люкам и думали, что это пещеры, а мы обязательно найдем какой-нибудь клад XII века с золотыми монетами. Нас с колоколен милиция снимала.

Внешне Лавра тогда выглядела противоречиво. Те корпуса, где жили люди, находились в нормальном состоянии. Но нежилые строения, конечно, пришли в полный упадок - стояли только стены и отверстия для окон и дверей. Ни пола, ни крыши, ни отопления - ничего не было. Это была настоящая руина. Поэтому когда все вернули Церкви, очень многое пришлось реставрировать...

- Кем Вы хотели стать, имеется в виду, в профессиональном плане?

- Я хотел связать свою жизнь со служением в церкви в сане священника. И эта мечта сбылась, правда, со временем, не сразу. Но я постоянно находился в состоянии внутреннего поиска: регент, певец или священнослужитель. Не скажу, что эти вещи противоположны, но служение регента и священнослужителя по отдельности забирает достаточно много времени. И иногда одно просто приносится в ущерб другому. Ведь священник должен находиться с людьми, должен много времени, сил и терпения отдавать на служение в алтаре, совершать таинство Исповеди. Это отбирает душевную силу. Регент тоже работает с людьми, но там немного другая специфика. Иногда понимаешь, что с чем-то ты справляешься, а на что-то просто не хватает времени.

Ехал в Москву за "Евангелием от Матфея", а получил - "от Марка"

- Хорошо. Вы решили быть священнослужителем, как попали в Москву? В Киеве ведь тоже была Духовная академия.

- Я очень хотел петь в хоре у отца Матфея (Мормыля) - регента братии Троице-Сергиевой Лавры, уже, к сожалению, покойного. Но получилось, что когда поступил в духовную семинарию в Москве, то распределен был в хор к Марку Харитоновичу Трофимчуку, то есть, попал не в тот хор, в котором хотел петь - так бывает. Но перед Покровом, когда отец Матфей набирал хористов для концерта по случаю актового дня, я пришел к нему на прослушивание. Он послушал и сказал: «У тебя Евангелие от Марка», давая понять, что не может обидеть старца (Марка Харитоновича) - отобрать у него певца, и к себе не возьмет.

Но позже в хор к отцу Матфею я все же попал, в концертный состав. У нас тогда были большие поездки: на богослужения в Кремле, в московские храмы на знаковые события. Участвовал я в концерте, посвященном 600-летию преставления преподобного Сергия Радонежского. И один раз была поездка за границу.

- Откуда Вы знали о хоре отца Матфея?

- Откуда знал? По записям, тогда ведь начали выходить пластинки с записями богослужебного пения. К 1000-летию крещения Руси была издана целая серия - около 20 лучших хоров. В том числе и хор отца Матфея...

- Вы окончили академию в Москве, как получилось, что снова вернулись в Киев?

- Я очень любил Киев. И когда учился в Троице-Сергиевой Лавре, то очень тосковал и по Киеву, и по Лавре. Даже несмотря на то, что Троице-Сергиева Лавра является культурной жемчужиной - с ее многочисленными красивыми храмами, прекрасным хором, богослужениями, которые могут являться вершиной православного богослужебного творчества. Несмотря на то, что там находится духовная школа с прекрасными преподавателями. Несмотря на то, что я сам хотел там находиться и учиться, я всё равно очень скучал по Киеву и Киево-Печерской Лавре. Мне казалось, что Киево-Печерская Лавра - самая красивая. Здесь всё такое теплое, домашнее, а может, даже искреннее, лирически настроенное. А вот в Троице-Сергиевой Лавре все казалось очень мощным, грозным: стены, башни, бойницы - все это тебя устрашало, делало маленьким и незаметным.

Поэтому и вернулся, потому что даже не представлял, что смогу остаться в другом месте.

- А когда Вы приняли решение о монашестве?

- Мысль о монашестве тоже созрела не сразу. Это был результат и раздумий, и встреч с людьми. И возраст, в котором я принял монашество, был возрастом человека созревшего - мне было уже 32 года. Монашество - это желание посвятить себя и свою жизнь всецело любимому делу служения Церкви, ради которого ты и пришел. Так оно и вышло.

Когда-то Патриарх Иерусалимский Диодор, ныне покойный, когда мы посетили Святую Землю с хором отца Матфея, назвал нас, студентов Московской семинарии, солдатами Церкви, солдатами будущего XXI века. И вот эти слова хотел бы отнести к себе, тем более, что принял монашеский постриг. Потому что монашество - это самый боевой отряд, если говорить военной терминологией. Именно монашество должно нести свое послушание на самом сложном и ответственном месте.

О том, за что на хор можно обижаться

- Как Вам удается создавать в хоре подходящее для выступления настроение? Вообще, работаете над этим?

- Настроение я сам не создаю, скорее, его создают мои певчие. Приходишь, бывает, на службу с таким светлым праздничным настроением, а уходишь с таким тяжелым, потерянным, что даже не знаешь, как не упасть со ступенек, по которым спускаешься с церкви:))

- От чего это зависит?

- Зависит от того, как прошло богослужение. Все таки это люди, а не бездушный инструмент. Это хор и его настроение. Какая-то погода, у кого-то, может, проблемы, и он пришел без настроения, у кого-то с учебой не получается, у кого-то конфликт с другом, с преподавателем. И тогда бывает сложно. Но, бывает, и наоборот.

Последняя служба у нас была в Покровском монастыре на прославлении матушки Анастасии - все пролетело как на одном дыхании. Не нужно было ни вопросов никому задавать, ни растолковывать, все понимали, осознавали и место, и ценность происходящего события.

- Бывает, и кричите?

- Кричать нельзя, хотя я бы и крикнул:)) Но в церкви приходится шипеть...

Недавно владыка ректор сделал мне замечание по поводу того, что все мои реплики в адрес хора слышны в храме, и это мешает сосредоточиться. Я сам вижу, когда регент ругает своих певцов - так это не просто мешает, это раздражает. А в Трапезном храме еще наставили микрофоны, и они не так усиливают звучание хора, как усиливают «звучание» регента...

Но есть вещи, которые я просто обязан сказать, например, какую страницу открыть, и должен сказать так, чтобы услышал весь хор. А служителю микрофон нужен, когда он проповедует, обращается к молящимся, произносит возгласы. Микрофон нужен на площади, когда собирается много людей, и нет акустических способов приема-передачи звука. Но в храме, особенно таком как Трапезный храм, Успенский собор - там прекрасная акустика, поэтому хор в микрофонах не нуждается.

- Вам с хором часто приходится петь за богослужением на улице - на площади перед Успенским собором в Лавре. Снег, дождь, жара мешают или привыкли уже?

- Мешает, конечно. На Пасху в прошлом году пели: дождь, ветер и снег - всё сразу. Все замерзли, думали о том, как бы поскорее закончить, хотя с другой стороны, понятно, что пасхальную радость такая погода из сердца вырвать не может. Мы пели «Христос воскресе», и наши сердца радовались.

В идеальном же варианте место хора - в храме, том месте, где это было определено православной традицией богослужения - справа и слева от Алтаря.

- У Вас, как учителя, наверняка устанавливаются определенные духовные связи с учениками и хором. Вы говорите, что в хор постоянно приходят люди, коллектив обновляется. Поддерживаете ли Вы связи с теми, кто покинул стены семинарии и академии?

- По-разному складывается. В большинстве своем, конечно, общаемся. Хотя случаются и конфликты, недоразумения, обиды, в том числе и у меня.

- За что на хор можно обижаться?

- Разные бывают ситуации:)) Где-то что-то не вышло - хотя планировали, учили, разучивали, а на богослужении не спели, или плохо спели, или не так, как хотелось бы, спели. Иногда - это невнимание, рассеянность. Ты говоришь, повторяешь, смотришь, а человек не работает. Спрашиваешь, почему не работаешь, а он говорит, что не слышал, не видел и т.д. Так что отношения складываются по-разному, бывают и обиды, и какие-то недоразумения, но на выходе по отношению к другим у меня остаются очень добрые и теплые воспоминания. Не помню плохих поступков со стороны своих хористов. И всегда, когда они приезжают в Лавру, мы встречаемся на улице, в храме или келье - тепло вспоминаем самые лучшие молодые годы. Молодость покрывает все недоразумения.

О вечной борьбе регента

- Вопрос к хористам. Вы так загадочно улыбались, когда был задан вопрос о том, поддерживает ли отец Роман отношения с теми, кто раньше пел в его хоре. Помните интересные случаи?

Василий Колб: Мы как-то ездили на праздник этим летом, а на обратном пути проезжали через Луцк. Неожиданно возникла мысль заехать к тому, кто здесь живет. Оказалось, что живу только я. Предупредили родителей, они быстренько приготовили чай... И когда на нашей улице остановился микроавтобус, из которого вышло 30 человек в подрясниках, все соседи повыходили смотреть. Это надолго запомнилось, особенно, когда после чаепития ребята спели что-то украинское народное, что-то духовное, потом «Многая лета». Этот приезд улица еще помнит. Потому, когда приезжаю на каникулы, обычно спрашивают, когда ребята приедут еще.

Андрей Зощук: По поводу отца Романа и его обид. Дело в том, что регент - это не тот, кто просто машет руками. Каждый регент чувствует музыку по-особенному, поэтому и отношение у него к ней особое. И когда другой человек неправильно произносит музыку, это всегда болезненно для регента. Правда, отец Роман?

Игумен Роман: Да. Скажем так, любой дирижер или просто исполнитель пытается воспроизвести то, что он слышит внутри себя. Он слышит музыку внутри, слышит то, как ее исполняют другие, и стремится максимально приблизить друг к другу эти два звучания. Задача исполнителя - не просто красиво спеть, а что-то заложить в эту музыку, попытаться проникнуть в замысел автора и осмыслить этот замысел по-своему, внести собственные переживания. А задача дирижера, когда перед ним стоит 30-40 человек, передать этот замысел, попытаться соединить свое чутье с ощущением каждого человека, максимально приблизить внешнее воспроизведение музыки с внутренним своим ощущением. А это вечная борьба, потому что внутри человек слышит и ощущает всё намного глубже. Кто-то из классиков сказал, что мысль изреченная есть ложь. Потому что настоящую мысль действительно, невозможно передать словами.

Андрей Зощук: Возьмите авторское произведение отца Романа «Ныне отпущаеши», которое он написал в память об архимандрите Матфее, и напечатайте. Кто умеет читать ноты, тот просто глядя на ноты, всё поймет об отце Романе.

Василий Колб: Вот даже когда были в Польше, мы спели несколько произведений в обработке отца Романа. Регенты из других хоров подходили и спрашивали, чья это обработка. И когда показываешь ноты, на которых написано, что это в обработке отца Романа, у них моментально округляются глаза. Некоторые хоры берут экземпляры наших нот. А на следующий год, когда приезжаешь и слышишь знакомую обработку, вспоминаешь, что это то произведение, над которым работал отец Роман.

Что касается плохого пения. Я как только поступил в семинарию, не очень хотел петь в хоре. Когда увидел в списке свою фамилию, очень расстроился. Ни регента не знаю, ни нот (хотя года 4-5 в музыкальную школу отходил). В первый раз слышу, что не получается, а ребята сверху поют точно. У нас тот, кто только начинает петь, становится вниз поближе к отцу Роману, чтобы он мог подсказать, что и как петь, а иногда и физически воздействовать - подтолкнуть, бывает и такое:)) С каждым годом становишься на ступеньку выше и выше, и, в конце концов, на выходе поешь уже в верхнем ряду.

О приметах, спевках и субкультуре хора

- Ребята, как вы относитесь к тому, что регент должен быть, прежде всего, психологом? В каждом коллективе вырабатывается определенное отношение к своему руководителю. Какое отношение к вашему руководителю сложилось в хоре?

Василий Колб: Что касается психолога, то быть им просто обязательно. Когда ребята приходят в хор, отец Роман спрашивает: есть ли музыкальное образование. Если ответ «нет», - ничего, зато хорошо поешь. На спевке отец Роман просит человека спеть партию. Тот начинает петь, а отец Роман говорит: это не те ноты. Семинарист говорит, что нот не знает. И отец Роман как хороший психолог объясняет: «Смотри, вот видишь, эти ноты ниже, а эти выше, вот и попытайся - вверх, вниз». И так люди начинают петь.

Игумен Роман: На самом деле, психолог я не самый хороший. Бывает, планируешь репетицию, думаешь, вот тут сложное место, здесь будет не сразу получаться. И я сам себе говорю, настраиваю: буду терпеливым, очень терпеливым, и мы пройдем это место 5-7 раз. Что получается в итоге? Тот момент, по поводу которого я себя настроил на терпеливость, они проходят и пропевают без проблем, а в том месте, где я никак не ожидал проблем - застревают. И тут я начинаю нервничать, потому что терпение моё на этом участке не запланировано:)) Иногда бывают сложные драматические репетиции - ругаемся, кричим.

- В хоре наверняка сложилась своя субкультура. Существуют у хористов какие-то свои особые приметы, традиции?

Василий Колб: Если в начале несколько произведений получилось очень хорошо, то дальше вся служба пройдет как на одном дыхании. А если первые 1-2 произведения испортили, настроение регента немножко поникло, тогда тяжелее.

Отец Роман. Ждут некоего террора. Шутка. А если серьезно, то по себе знаю - и я не один такой, - что второе исполнение произведения бывает намного сложнее, чем когда его поют в первый раз. Это, наверное, связано с внутренним восприятием мира.

Андрей Зощук: Наверное, самое главное, с каким настроем ты пришел на службу. Когда пришел с хорошим настроением, душа спокойна и нет никаких проблем ни дома, ни в семинарии, исполнишь все хорошо. А если внутри ты не спокоен, то обязательно что-то не получится. Спел «Господи, помилуй», чуть отвлекся, или настройку не услышал - тогда все. Если один ушел из партии, сфальшивил, то другому надо быть очень стойким, чтобы устоять в партии.

- Сколько времени у Вас уходит, чтобы выучить с людьми «ненотными» сложное произведение?

Игумен Роман:

- Долго учим. Но если у человека есть музыкальный слух или способность к музыке, то, как пела Прима, «если долго мучиться, что-нибудь получится». Первый раз мы учили две колядки полгода, и исполнение в конечном итоге было далеко не блестящим.

Чтобы создать церковный хор, в нашем случае из людей без музыкального образования, нужно 2-2,5 года. Очень сильно помогает само богослужение. Много времени уходит на разучивание ектении, что люди в храме воспринимают, как само собой разумеющееся.

- Так у вас, можно сказать, супружеские пары образуются быстрее, чем вы учите песнопения)))

- Да, бывает. Конечно, потом все идет намного быстрее. Бывают такие произведения, что за 2 спевки готовы...

О том, как увидеть церковную музыку

- Отец Роман, Ваши хористы хвалили одно из произведений в Вашей обработке. Когда Вы начали заниматься обработкой музыкальных произведений и сколько их у Вас?

- Есть и обработки, и собственные сочинения. Честно, я перед собой такую задачу не ставил. Сейчас достаточно очень хорошей и плохой музыки, и нужды в ней нет. Это, скорее всего, внутренний толчок, порыв. Поэтому вдруг что-то возникает, то пытаюсь записать. Есть неоконченные работы.

- Не издавали свои произведения?

- Нет, хотя и есть такая мысль.

- Как Вы относитесь к современному музыкальному творчеству, авторским Литургиям, например?

- Хорошая музыка. Хорошие светские композиторы, которые пишут церковную музыку - Леся Дычко, Виктория Полевая. Есть хорошие композиторы, которые одновременно и церковные регенты - Саша Тарасенко, Михаил Семенович Литвиненко, владыка Ионафан. Но они между собой разделены. Это разделение проявляется через восприятие богослужебной музыки, через богослужебные тексты. Светские композиторы просто знакомятся с текстом богослужебных песнопений так же, как и с любыми другими, которые им приносят, когда заказывают музыку. Им все равно: принесли текст к юбилею социалистического государства или богослужебный текст. Главное - вникнуть в суть и попытаться выразить ее через мелодию.

А с церковной музыкой дело обстоит иначе. Эту музыку нужно не просто услышать, ее нужно «увидеть», что можно сделать только за богослужением в храме. Нужно увидеть Великий вход, чтобы написать музыку для Херувимской песни. Нужно почувствовать и понять ее во временном отрезке, знать, что в этот момент происходит в алтаре. А просто написав на канонический текст музыку, можно не достичь поставленной цели. Хотя в то же время сочинение может быть трогательным и высоким по стилю.

- Не планируете петь «Страсти по Матфею» владыки Иллариона?

- Спеть всё не планируем - у нас просто не хватит времени выучить. Эта музыка написана для высокопрофессиональных хоров. Если мы начнем разучивать в сентябре, то к сентябрю не говорю какого года мы, может быть, и выучим:))

Хотя отдельные фрагменты я хочу взять: «Во Царствии Твоем...», которое написано с использованием традиционного распева, «Тебе поем», очень красивая мелодия «Разбойника благоразумного», «Странствия Владычня».

- Планируете участвовать в предстоящей Пасхальной ассамблее -2010? И, если это не тайна, что будете исполнять?

- Нет, не тайна. Есть идея посвятить Пасхальный фестиваль святым Киево-Печерской Лавры, и по этому случаю пишется специальное произведение - «Похвала Печерским святым». Пишут наши талантливые украинские композиторы. И поскольку пасхальный фестиваль посвящается преподобным, то мы тоже споем кое-что на эту тематику.

Беседу вели:

Юлия Коминко
Ирина Опатерная
Юлия Гурец

Над материалом работала Анна Власенко

Фото Андрея Талько