УКР РУС  


 Головна > Українські новини > В гостях у редакції  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 717 відвідувачів

Теги
Предстоятелі Помісних Церков УГКЦ розкол в Україні Президент Віктор Ющенко Церква і влада шляхи єднання Києво-Печерська Лавра Митрополит Володимир (Сабодан) вибори краєзнавство педагогіка забобони Ющенко постать у Церкві монастирі та храми України церква та політика Приїзд Патріарха Кирила в Україну Католицька Церква Доброчинність іконопис комуністи та Церква автокефалія 1020-річчя Хрещення Русі церковна журналістика конфлікти молодь милосердя Церква і медицина Священний Синод УПЦ Патріарх Алексій II УПЦ КП Археологія та реставрація українська християнська культура Голодомор церква і суспільство Вселенський Патріархат діаспора секти Церква і політика Мазепа






Рейтинг@Mail.ru






Регент хора студентов КДАиС игумен Роман (Подлубняк): «Вечная борьба регента — воспроизвести в хоровом звучании то, что он слышит внутри себя» (+аудио)

  12 лютого 2010



Наших нынешних гостей редакции многие знают, о них много пишут, они всегда на слуху. Особенно у тех, кто молится за богослужениями в Трапезном храме и Успенском соборе Киево-Печерской Лавры.

Их слушают молча и с благоговением, иногда - склонив головы и преклонив колени... Как оказалось, они не только хорошие певцы, но и интересные собеседники. У нас в гостях - смешанный хор Киевских духовных академии и семинарии. Правда, не в полном составе, а в лице своего бессменного регента игумена РОМАНА (ПОДЛУБНЯКА) и двух хористов - Андрея Зощука и Василия Колба. 

С отцом Романом наша редакция дружит уже довольно давно - еще с тех пор, как в составе хора КДАиС под его управлением пел наш будущий сотрудник, нынешний ответственный редактор официального сайта УПЦ, а на то время студент семинарии Александр Андрущенко. Тогда, в 2002-м, хор КДАиС выпустил, на наш взгляд, один из своих лучших дисков с песнопениями - чего стоит одно только «Величит душа моя Господа» с потрясающими партиями тенора и баса. Сейчас это произведение так не исполняется: слишком сложное по технике для разучивания, а все, кто его знали, уже давно окончили академию и разъехались по епархиям.

Нынешний хор, которым управляет отец Роман, - это смешанный коллектив, в котором поют и юноши - студенты КДАиС, и девушки - слушательницы Катехизаторских курсов при КДА. В конце 2009 года исполнилось ровно 5 лет со дня его основания.

Что подвигло регента расширить состав хора, как с тех пор изменилась жизнь коллектива, и правду ли говорят, что отец Роман специально отбирал хористок без музыкального образования, - с этих вопросов началась наша беседа. А кроме того, разговор коснулся и творческого пути самого отца Романа, его выбора между регентством и священством, а также планов на будущее - например, исполнит ли хор КДАиС «Страсти по Матфею».

Шесть свадеб со дня основания :))

- Рады приветствовать в гостях у «Православия в Украине» представителей известного хора КДАиС. Отец Роман, Вы регент этого коллектива уже довольно давно, и традиционно он состоял только из семинаристов. Как возникла идея пригласить в коллектив девушек?

Игумен Роман:

- Идея возникла не сразу, где-то на 6-7-м году моего регентского послушания. А обосновано это тем, что смешанный хор дает очень широкие репертуарные возможности. Кроме того, 80% богослужебной музыки написано для смешанного хора. То есть, музыкальный диапазон смешанного хора значительно шире, чем диапазон мужского хора. Поэтому, чтобы прикоснуться к музыке, которая была для нас  ранее недоступна в силу того, что мы пели только мужским составом, пришла идея создать смешанный хор и тем самым расширить наши музыкальные возможности.

Ровно пять лет назад, в 2005 году, мы повесили на Катехизаторских курсах, что при КДА, объявление: «Приглашаются девушки православного исповедания, желающие петь за богослужением в храме в Киево-Печерской Лавре». Тогдашний ректор Киевской духовной академии и семинарии протоиерей Николай Забуга благословил это начинание, Блаженнейший Митрополит Владимир поддержал. И таким образом, мы уже пять лет поем на богослужениях в Лавре.

Первый наш набор, костяк - это были девушки, посещавшие курсы.

- То есть, хористки не имели специального музыкального образования?

- Нет. С моей стороны не было никаких условий, просто приглашение. Мы не развешивали объявлений в музыкальном училище и консерватории, и 90% девушек, которые обратились ко мне, посещали катехизаторские курсы.

Честно говоря, я не противопоставляю профессионализм духовности, как иногда говорят: вот, слышно, этот хор поет духовно, потому что верующие, а тот - бездуховно, потому что профессионалы. Музыкальное образование в данном случае - это средство, как и в любом другом деле, а не самоцель. И если человек использует и относится к этому образованию как к средству для достижения высоких целей, то это образование будет только помогать.

Конечно, с профессионалами в какой-то степени работать легче, потому что материал они осваивают намного быстрее. С другой стороны, с хором непрофессиональным можно добиться точно таких же результатов, просто продвижение будет сложнее, и путь намного дольше.

- Сколько человек сейчас поет в хоре?

- 25 девушек и 34 юноши. Состав постоянно меняется. Был период, когда хор насчитывал около 40 исполнителей. Но у всех какие-то житейские проблемы, бывает, кто-то приходит, что-то его не устраивает, что-то не получается, и со временем люди уходят. Как и в любом творческом коллективе, есть процент отсева. Но кто остается, тот остается надолго.

Кроме того, состав меняется, потому что наши девочки выходят замуж, и понятно, что жизнь расставляет свои какие-то акценты: становятся мамами, им уже не до пения. Кстати, и за наших хористов выходили, свадеб шесть уже было...

На самом деле, это важная тема, о ней даже говорил Святейший Патриарх Кирилл на праздновании 30-летия регентского класса при Санкт-Петербургской духовной академии и семинарии. Он рассказал, что когда они создавали регентский класс в Петербурге, чтобы дать Церкви профессиональных певчих, псаломщиков и регентов, то в каком-то смысле преследовали цель также облегчить будущим священникам поиск спутниц жизни. Ведь жизнь священнослужителя достаточно специфическая, поэтому найти взаимопонимание со второй половинкой - очень важно.

«Петь в таком хоре - мечта каждого...»

- Отец Роман, Ваш творческий путь довольно интересный. Вы - регент хора студентов Духовной академии и семинарии, человек, которому приходится работать с постоянно обновляющимся составом. Не утомляет это? - Только разучили и отшлифовали исполнение, как уже приходят те, кто репертуара вообще не знает, и всё по новой...

- Это особенность студенческих хоров, и не только в Киеве, а в любой семинарии, любом студенческом коллективе, при любом вузе, где есть хор, ансамбли, кружки. Приходят люди, только-только получают какие-то навыки, набираются знаний и начинают петь, как звучит прощальный звонок, и они уже должны собирать вещи и расставаться с духовной школой или учебным заведением. То же самое происходит и у нас. Поэтому идет постоянное обновление.

В этом есть свои плюсы. С одной стороны, мы не испытываем «кадровый голод»: ежегодно приходят певцы, даже очень талантливые, музыкально одаренные ребята. С другой стороны, приходится расставаться, и это грустно. Человек только распелся, освоил репертуар, и то ли женится, то ли рукополагается и уходит на приходское служение, то ли просто оканчивает Духовную семинарию или академию и едет домой.

- Вопрос ребятам. Скажите, что для семинариста значит петь в хоре отца Романа? Это факультатив, который просто интересен, или это определенный престиж, или же практика и желание отточить исполнительское мастерство?

Андрей Зощук: Наверное, все вместе. Во-первых, это большой плюс для практики будущего священнослужителя, потому что очень важно, чтобы служба соединялась между хором и священником. Во-вторых, думаю, петь в таком хоре - мечта каждого. В-третьих, это поощряется: бывают поездки за границу, в другие города, на приходы. Благодаря тому, что ты поешь в хоре, можно многое увидеть.

Василий Колб: Престиж заключается в том, что не всем выпадает такая честь. Ведь на самом деле, человек, который поет в хоре - он сослужит, и сослужит Блаженнейшему. Не все мы останемся здесь, кто знает, у кого как сложится жизнь, неизвестно, представится ли еще когда-нибудь такая возможность сослужить с таким Иерархом. Поэтому для меня это очень большая честь, думаю, что и для многих ребят тоже. Хотя, есть и определенные сложности.

- Какие, например?

Андрей Зощук: Не успеваешь по учебе. Хочется что-то подучить - а тут спевка. Приходится готовиться к урокам ночью.

Василий Колб: Вот мы уехали на неделю в Польшу. Приехали, а нам в академии никаких поблажек не делают, да и никогда не делали. Приходится догонять.

То  первое, что запомнится на всю жизнь

- Кстати о Польше. Расскажите, где вы были, что это был за фестиваль?

Игумен Роман:

- Это ежегодный фестиваль рождественских колядок и песнопений. Там нет призовых мест, никто друг с другом не соревнуется. Фестиваль с рядом концертов по городам Восточной Польши - Люблинско-Холмской епархии. Учредителем и основателем является владыка Авель, архиепископ Люблинский и Холмский. В этом году фестиваль отмечал юбилей - 15 лет со дня основания, и владыка Авель направил нашей Академии приглашение с просьбой, чтобы на фестиваль прибыл хор КДАиС. Для нас это была приятная неожиданность. Я в Польше, как и большинство ребят, был впервые. Многие из хористов впервые получили паспорт для выезда за рубеж, что тоже немаловажно. А первая поездка за границу запомнится на всю жизнь.

- А колядок Вы много знаете?

- Трудно сказать. Думаю, каждый из ребят знает намного больше, чем то количество, которое поем мы с хором. В репертуаре мужского хора - порядка 10-15 колядок. Есть еще 6-7 для смешанного. Общий репертуар получается достаточно большой. Ежегодно его обновляем - разучиваем 1-2 новые колядки.

- На следующий год приглашение уже получили?

- Да, приглашают и на следующий год, и на много лет вперед. Посмотрим, как будут складываться обстоятельства.

- Кто еще из Украины, кроме Вас, принимал участие в фестивале?

- Из Украины были хоры с Волыни - «Волинські дзвони», из Винницы - детский хор. Также участвовали хористы из Белоруссии: из Бреста - хор Брестского кафедрального собора, местные польские хоры. При этом участвовали не только православные коллективы, но и студенческие, молодежные, католического вероисповедания. Было интересно.

- Как часто Вам удается ездить на такие фестивали? Подобные поездки, как правило, укрепляют коллектив...

- Не так часто, но в этом году было много поездок. Начался учебный год с поездки в Белую Церковь в сентябре, а закончится, видимо, в Москве участием в Пасхальном фестивале в апреле. После Белой Церкви мы съездили в Санкт-Петербург в октябре - на празднование 200-летия Санкт-Петербургской духовной академии и 30-летия регентского класса. Были на традиционном фестивале в Глухове «Глухівські дзвони». По дороге назад заезжали в Глинскую Пустынь, где традиционно поем на богослужении. И вот состоялась поездка в Польшу. А все наши, так сказать, гастроли мы стараемся объединить с паломничествами, с богослужением в храме.

- Поездки наверняка вызывают трудности - все-таки на месте проще: и на спевку хористов собрать, и какие-то другие моменты, например, в плане быта...

- Нет, в плане дисциплины и собранности всё нормально, потому что с нами выезжал помощник инспектора отец Сильвестр :))

Думаю, что и в плане быта для молодых людей трудностей нет. Может, кому-то и показалось, что не такой обильный обед был - как мама дома сварит борщ с пампушками. В Западной Европе вообще как-то поскромнее едят, это заметили все. Но в целом всё очень хорошо. Мы ехали, посещали монастыри, нас встречали, давали ночлег, кормили. То есть, такая еще и солидарность проявилась среди православных. И в Корецком монастыре игуменья Рафаила, игуменья Зимненского монастыря матушка Стефана - давали возможность почувствовать себя как дома.

О настоящей встрече с Православием

- Отец Роман, Вы один из самых известных регентов, и не только в Киеве. Был ли у Вас в жизни какой-то альтернативный путь, кроме музыкального, певческого?

- Не знаю. Но и сказать, что путь был безальтернативный, тоже не могу. Я ведь не сразу пришел в Санкт-Петербургский регентский класс - сначала окончил духовную семинарию в Москве...

Было время каких-то поисков, как и у каждого молодого человека. Но то, что весь мой путь был связан с церковной музыкой, - это да. Пережил я и период раздумий: быть священником и слушать хор со стороны, или же руководить хором непосредственно.

- С чего начинался Ваш путь к храму? Вы из верующей семьи? 

- Родители у меня киевляне, служащие. В церковь ни отец, ни мама не ходили. Мое первое посещение храма связанно с воспоминаниями о бабушке...

Как-то меня отправили к бабушке на достаточно длительное время, я у нее жил года три. Это в Винницкой области, село Изабеловка. И вот там я впервые пришел в церковь. Меня очень привлекало само строение храма, потому что оно было необычное, непохожее внешне ни на одно здание в селе. И когда я спрашивал бабушку, кто живет в этом «большом доме», она отмахивалась: «никто не живет» - понимала вопрос в буквальном смысле...

Типовый храм был действующим еще в то время. Очень маленький, хотя тогда он казался мне большим. В церквушке был клирос какой-то, но воспоминаний об этом у меня не осталось. Помню только, как приходил на службу, горело много свечей - мне-то было 3-4 года. Когда я впоследствии уехал из села, пошел в школу, то о храме остались одни воспоминания.

Настоящая моя встреча с Православной Церковью произошла в Киеве в 1982-1983 годах. Впервые я услышал церковную музыку, ее звучание, попав во Владимирский собор на богослужение. И несмотря на то, что этот собор знаменит своими фресками, живописью, очень богатым внутренним убранством, меня это не впечатлило - наверное, в силу того, что я тогда еще мало разбирался. А вот пение хора под управлением Литвиненко Михаила Семеновича поразило. Хор был большой, звучал прекрасно, в нем пели знаменитые солисты Киевского оперного театра. Он был скрыт от посторонних глаз специальной шторой, потому что люди, которые там пели, боялись преследований со стороны парткомов и комсоргов.

После этого я влюбился в церковную музыку, стал посещать этот храм. Сначала пел на клиросе у Екатерины Владимировны. Потом меня пригласил в верхний хор Михаил Семенович.

- Наверняка перед этим прошли музыкальную школу...

- Музыкой занимался, но это был не совсем удачный опыт :))

При нашей общеобразовательной школе № 109, что на Печерске, существовала музыкальная школа. Меня забрали туда заниматься игрой на скрипке. Через какое-то время занятия на скрипке я бросил, потому что не хватило, то ли маме - мужества всё это терпеть, то ли мне - личного желания и целеустремленности. Когда предложили заниматься на баяне, я с удовольствием бросил скрипку и стал осваивать баян. Но когда, немного прозанимавшись, случайно увидел аккордеон, то он так мне понравился, что я просил своего преподавателя разрешить мне играть на аккордеоне. На что тот ответил, что аккордеона мне не видать как собственных ушей. После этого я бросил и баян.

А вот в школьном хоре я пел с самого детства. Вообще, пение и рисование - были два моих единственных любимых предмета. Помню, пели пионерские песни - их разнообразие было достаточно большое... Единственное, о чем жалею сейчас, так это, если бы начал заниматься музыкой пораньше, то было бы намного легче. Потому что в регентском классе пришлось с нуля осваивать фортепиано и все музыкальные предметы.

Затем была армия.

- Где Вы служили?

- Служил в Кировограде в ракетных войсках. И кстати, пел в хоре, чем поверг в изумление и певцов, и священников. Пришел солдат в форме в храм, стал и поет. В те годы это было очень необычно. По воскресеньям у нас было увольнение. Я брал увольнительную на первую половину дня, шел в церковь...

- А вернулись из армии в звании...

- Сержанта.

«С Лаврских колоколен нас с одноклассниками милиция снимала»

- Вы говорили, что пришли петь во Владимирский собор в 1982 году. Скажите, что тогда означало для молодого человека связать свою жизнь с Церковью? Как родители к этому отнеслись?

- Родители, скажу честно, отнеслись к этому неодобрительно. Хотя не было открытых гонений или физических воздействий на верующих, но для молодого человека создавались определенные проблемы, чтобы склонить его уйти из Церкви: трудности в школе, беседы... Когда вызывали родителей и делали им выговор за то, что не занимаются воспитанием детей. Документы какие-то отправляли на работу. Кто-то получал премию, а кто-то нет...

Честно сказать, со стороны моих родителей жесткого противодействия не было. Так, пожурили, поговорили, мол, подумай, что будет дальше: в комсомол не пойдешь, значит, никуда не поступишь. А если не поступишь, кем тогда будешь? И всё это вперемешку с беседами воспитательного характера: по поводу того, что во дворе не с теми связался, и что поздно возвращаешься домой вечером...

- «Не с теми», это - с хулиганами?

- Да нет. Мы с одноклассниками воевали двор против двора. Было все как положено. Приходили сюда, в Киево-Печерскую Лавру, исходили её всю вдоль и поперек, лазили по канализационным люкам и думали, что это пещеры, а мы обязательно найдем какой-нибудь клад XII века с золотыми монетами. Нас с колоколен милиция снимала.

Внешне Лавра тогда выглядела противоречиво. Те корпуса, где жили люди, находились в нормальном состоянии. Но нежилые строения, конечно, пришли в полный упадок - стояли только стены и отверстия для окон и дверей. Ни пола, ни крыши, ни отопления - ничего не было. Это была настоящая руина. Поэтому когда все вернули Церкви, очень многое пришлось реставрировать...

- Кем Вы хотели стать, имеется в виду, в профессиональном плане?

- Я хотел связать свою жизнь со служением в церкви в сане священника. И эта мечта сбылась, правда, со временем, не сразу. Но я постоянно находился в состоянии внутреннего поиска: регент, певец или священнослужитель. Не скажу, что эти вещи противоположны, но служение регента и священнослужителя по отдельности забирает достаточно много времени. И иногда одно просто приносится в ущерб другому. Ведь священник должен находиться с людьми, должен много времени, сил и терпения отдавать на служение в алтаре, совершать таинство Исповеди. Это отбирает душевную силу. Регент тоже работает с людьми, но там немного другая специфика. Иногда понимаешь, что с чем-то ты справляешься, а на что-то просто не хватает времени.

Ехал в Москву за "Евангелием от Матфея", а получил - "от Марка"

- Хорошо. Вы решили быть священнослужителем, как попали в Москву? В Киеве ведь тоже была Духовная академия.

- Я очень хотел петь в хоре у отца Матфея (Мормыля) - регента братии Троице-Сергиевой Лавры, уже, к сожалению, покойного. Но получилось, что когда поступил в духовную семинарию в Москве, то распределен был в хор к Марку Харитоновичу Трофимчуку, то есть, попал не в тот хор, в котором хотел петь - так бывает. Но перед Покровом, когда отец Матфей набирал хористов для концерта по случаю актового дня, я пришел к нему на прослушивание. Он послушал и сказал: «У тебя Евангелие от Марка», давая понять, что не может обидеть старца (Марка Харитоновича) - отобрать у него певца, и к себе не возьмет.

Но позже в хор к отцу Матфею я все же попал, в концертный состав. У нас тогда были большие поездки: на богослужения в Кремле, в московские храмы на знаковые события. Участвовал я в концерте, посвященном 600-летию преставления преподобного Сергия Радонежского. И один раз была поездка за границу.

- Откуда Вы знали о хоре отца Матфея?

- Откуда знал? По записям, тогда ведь начали выходить пластинки с записями богослужебного пения. К 1000-летию крещения Руси была издана целая серия - около 20 лучших хоров. В том числе и хор отца Матфея...

- Вы окончили академию в Москве, как получилось, что снова вернулись в Киев?

- Я очень любил Киев. И когда учился в Троице-Сергиевой Лавре, то очень тосковал и по Киеву, и по Лавре. Даже несмотря на то, что Троице-Сергиева Лавра является культурной жемчужиной - с ее многочисленными красивыми храмами, прекрасным хором, богослужениями, которые могут являться вершиной православного богослужебного творчества. Несмотря на то, что там находится духовная школа с прекрасными преподавателями. Несмотря на то, что я сам хотел там находиться и учиться, я всё равно очень скучал по Киеву и Киево-Печерской Лавре. Мне казалось, что Киево-Печерская Лавра - самая красивая. Здесь всё такое теплое, домашнее, а может, даже искреннее, лирически настроенное. А вот в Троице-Сергиевой Лавре все казалось очень мощным, грозным: стены, башни, бойницы - все это тебя устрашало, делало маленьким и незаметным.

Поэтому и вернулся, потому что даже не представлял, что смогу остаться в другом месте.

- А когда Вы приняли решение о монашестве?

- Мысль о монашестве тоже созрела не сразу. Это был результат и раздумий, и встреч с людьми. И возраст, в котором я принял монашество, был возрастом человека созревшего - мне было уже 32 года. Монашество - это желание посвятить себя и свою жизнь всецело любимому делу служения Церкви, ради которого ты и пришел. Так оно и вышло.

Когда-то Патриарх Иерусалимский Диодор, ныне покойный, когда мы посетили Святую Землю с хором отца Матфея, назвал нас, студентов Московской семинарии, солдатами Церкви, солдатами будущего XXI века. И вот эти слова хотел бы отнести к себе, тем более, что принял монашеский постриг. Потому что монашество - это самый боевой отряд, если говорить военной терминологией. Именно монашество должно нести свое послушание на самом сложном и ответственном месте.

О том, за что на хор можно обижаться

- Как Вам удается создавать в хоре подходящее для выступления настроение? Вообще, работаете над этим?

- Настроение я сам не создаю, скорее, его создают мои певчие. Приходишь, бывает, на службу с таким светлым праздничным настроением, а уходишь с таким тяжелым, потерянным, что даже не знаешь, как не упасть со ступенек, по которым спускаешься с церкви:))

- От чего это зависит?

- Зависит от того, как прошло богослужение. Все таки это люди, а не бездушный инструмент. Это хор и его настроение. Какая-то погода, у кого-то, может, проблемы, и он пришел без настроения, у кого-то с учебой не получается, у кого-то конфликт с другом, с преподавателем. И тогда бывает сложно. Но, бывает, и наоборот.

Последняя служба у нас была в Покровском монастыре на прославлении матушки Анастасии - все пролетело как на одном дыхании. Не нужно было ни вопросов никому задавать, ни растолковывать, все понимали, осознавали и место, и ценность происходящего события.

- Бывает, и кричите?

- Кричать нельзя, хотя я бы и крикнул:)) Но в церкви приходится шипеть...

Недавно владыка ректор сделал мне замечание по поводу того, что все мои реплики в адрес хора слышны в храме, и это мешает сосредоточиться. Я сам вижу, когда регент ругает своих певцов - так это не просто мешает, это раздражает. А в Трапезном храме еще наставили микрофоны, и они не так усиливают звучание хора, как усиливают «звучание» регента...

Но есть вещи, которые я просто обязан сказать, например, какую страницу открыть, и должен сказать так, чтобы услышал весь хор. А служителю микрофон нужен, когда он проповедует, обращается к молящимся, произносит возгласы. Микрофон нужен на площади, когда собирается много людей, и нет акустических способов приема-передачи звука. Но в храме, особенно таком как Трапезный храм, Успенский собор - там прекрасная акустика, поэтому хор в микрофонах не нуждается.

- Вам с хором часто приходится петь за богослужением на улице - на площади перед Успенским собором в Лавре. Снег, дождь, жара мешают или привыкли уже?

- Мешает, конечно. На Пасху в прошлом году пели: дождь, ветер и снег - всё сразу. Все замерзли, думали о том, как бы поскорее закончить, хотя с другой стороны, понятно, что пасхальную радость такая погода из сердца вырвать не может. Мы пели «Христос воскресе», и наши сердца радовались.

В идеальном же варианте место хора - в храме, том месте, где это было определено православной традицией богослужения - справа и слева от Алтаря.

- У Вас, как учителя, наверняка устанавливаются определенные духовные связи с учениками и хором. Вы говорите, что в хор постоянно приходят люди, коллектив обновляется. Поддерживаете ли Вы связи с теми, кто покинул стены семинарии и академии?

- По-разному складывается. В большинстве своем, конечно, общаемся. Хотя случаются и конфликты, недоразумения, обиды, в том числе и у меня.

- За что на хор можно обижаться?

- Разные бывают ситуации:)) Где-то что-то не вышло - хотя планировали, учили, разучивали, а на богослужении не спели, или плохо спели, или не так, как хотелось бы, спели. Иногда - это невнимание, рассеянность. Ты говоришь, повторяешь, смотришь, а человек не работает. Спрашиваешь, почему не работаешь, а он говорит, что не слышал, не видел и т.д. Так что отношения складываются по-разному, бывают и обиды, и какие-то недоразумения, но на выходе по отношению к другим у меня остаются очень добрые и теплые воспоминания. Не помню плохих поступков со стороны своих хористов. И всегда, когда они приезжают в Лавру, мы встречаемся на улице, в храме или келье - тепло вспоминаем самые лучшие молодые годы. Молодость покрывает все недоразумения.

О вечной борьбе регента

- Вопрос к хористам. Вы так загадочно улыбались, когда был задан вопрос о том, поддерживает ли отец Роман отношения с теми, кто раньше пел в его хоре. Помните интересные случаи?

Василий Колб: Мы как-то ездили на праздник этим летом, а на обратном пути проезжали через Луцк. Неожиданно возникла мысль заехать к тому, кто здесь живет. Оказалось, что живу только я. Предупредили родителей, они быстренько приготовили чай... И когда на нашей улице остановился микроавтобус, из которого вышло 30 человек в подрясниках, все соседи повыходили смотреть. Это надолго запомнилось, особенно, когда после чаепития ребята спели что-то украинское народное, что-то духовное, потом «Многая лета». Этот приезд улица еще помнит. Потому, когда приезжаю на каникулы, обычно спрашивают, когда ребята приедут еще.

Андрей Зощук: По поводу отца Романа и его обид. Дело в том, что регент - это не тот, кто просто машет руками. Каждый регент чувствует музыку по-особенному, поэтому и отношение у него к ней особое. И когда другой человек неправильно произносит музыку, это всегда болезненно для регента. Правда, отец Роман?

Игумен Роман: Да. Скажем так, любой дирижер или просто исполнитель пытается воспроизвести то, что он слышит внутри себя. Он слышит музыку внутри, слышит то, как ее исполняют другие, и стремится максимально приблизить друг к другу эти два звучания. Задача исполнителя - не просто красиво спеть, а что-то заложить в эту музыку, попытаться проникнуть в замысел автора и осмыслить этот замысел по-своему, внести собственные переживания. А задача дирижера, когда перед ним стоит 30-40 человек, передать этот замысел, попытаться соединить свое чутье с ощущением каждого человека, максимально приблизить внешнее воспроизведение музыки с внутренним своим ощущением. А это вечная борьба, потому что внутри человек слышит и ощущает всё намного глубже. Кто-то из классиков сказал, что мысль изреченная есть ложь. Потому что настоящую мысль действительно, невозможно передать словами.

Андрей Зощук: Возьмите авторское произведение отца Романа «Ныне отпущаеши», которое он написал в память об архимандрите Матфее, и напечатайте. Кто умеет читать ноты, тот просто глядя на ноты, всё поймет об отце Романе.

Василий Колб: Вот даже когда были в Польше, мы спели несколько произведений в обработке отца Романа. Регенты из других хоров подходили и спрашивали, чья это обработка. И когда показываешь ноты, на которых написано, что это в обработке отца Романа, у них моментально округляются глаза. Некоторые хоры берут экземпляры наших нот. А на следующий год, когда приезжаешь и слышишь знакомую обработку, вспоминаешь, что это то произведение, над которым работал отец Роман.

Что касается плохого пения. Я как только поступил в семинарию, не очень хотел петь в хоре. Когда увидел в списке свою фамилию, очень расстроился. Ни регента не знаю, ни нот (хотя года 4-5 в музыкальную школу отходил). В первый раз слышу, что не получается, а ребята сверху поют точно. У нас тот, кто только начинает петь, становится вниз поближе к отцу Роману, чтобы он мог подсказать, что и как петь, а иногда и физически воздействовать - подтолкнуть, бывает и такое:)) С каждым годом становишься на ступеньку выше и выше, и, в конце концов, на выходе поешь уже в верхнем ряду.

О приметах, спевках и субкультуре хора

- Ребята, как вы относитесь к тому, что регент должен быть, прежде всего, психологом? В каждом коллективе вырабатывается определенное отношение к своему руководителю. Какое отношение к вашему руководителю сложилось в хоре?

Василий Колб: Что касается психолога, то быть им просто обязательно. Когда ребята приходят в хор, отец Роман спрашивает: есть ли музыкальное образование. Если ответ «нет», - ничего, зато хорошо поешь. На спевке отец Роман просит человека спеть партию. Тот начинает петь, а отец Роман говорит: это не те ноты. Семинарист говорит, что нот не знает. И отец Роман как хороший психолог объясняет: «Смотри, вот видишь, эти ноты ниже, а эти выше, вот и попытайся - вверх, вниз». И так люди начинают петь.

Игумен Роман: На самом деле, психолог я не самый хороший. Бывает, планируешь репетицию, думаешь, вот тут сложное место, здесь будет не сразу получаться. И я сам себе говорю, настраиваю: буду терпеливым, очень терпеливым, и мы пройдем это место 5-7 раз. Что получается в итоге? Тот момент, по поводу которого я себя настроил на терпеливость, они проходят и пропевают без проблем, а в том месте, где я никак не ожидал проблем - застревают. И тут я начинаю нервничать, потому что терпение моё на этом участке не запланировано:)) Иногда бывают сложные драматические репетиции - ругаемся, кричим.

- В хоре наверняка сложилась своя субкультура. Существуют у хористов какие-то свои особые приметы, традиции?

Василий Колб: Если в начале несколько произведений получилось очень хорошо, то дальше вся служба пройдет как на одном дыхании. А если первые 1-2 произведения испортили, настроение регента немножко поникло, тогда тяжелее.

Отец Роман. Ждут некоего террора. Шутка. А если серьезно, то по себе знаю - и я не один такой, - что второе исполнение произведения бывает намного сложнее, чем когда его поют в первый раз. Это, наверное, связано с внутренним восприятием мира.

Андрей Зощук: Наверное, самое главное, с каким настроем ты пришел на службу. Когда пришел с хорошим настроением, душа спокойна и нет никаких проблем ни дома, ни в семинарии, исполнишь все хорошо. А если внутри ты не спокоен, то обязательно что-то не получится. Спел «Господи, помилуй», чуть отвлекся, или настройку не услышал - тогда все. Если один ушел из партии, сфальшивил, то другому надо быть очень стойким, чтобы устоять в партии.

- Сколько времени у Вас уходит, чтобы выучить с людьми «ненотными» сложное произведение?

Игумен Роман:

- Долго учим. Но если у человека есть музыкальный слух или способность к музыке, то, как пела Прима, «если долго мучиться, что-нибудь получится». Первый раз мы учили две колядки полгода, и исполнение в конечном итоге было далеко не блестящим.

Чтобы создать церковный хор, в нашем случае из людей без музыкального образования, нужно 2-2,5 года. Очень сильно помогает само богослужение. Много времени уходит на разучивание ектении, что люди в храме воспринимают, как само собой разумеющееся.

- Так у вас, можно сказать, супружеские пары образуются быстрее, чем вы учите песнопения)))

- Да, бывает. Конечно, потом все идет намного быстрее. Бывают такие произведения, что за 2 спевки готовы...

О том, как увидеть церковную музыку

- Отец Роман, Ваши хористы хвалили одно из произведений в Вашей обработке. Когда Вы начали заниматься обработкой музыкальных произведений и сколько их у Вас?

- Есть и обработки, и собственные сочинения. Честно, я перед собой такую задачу не ставил. Сейчас достаточно очень хорошей и плохой музыки, и нужды в ней нет. Это, скорее всего, внутренний толчок, порыв. Поэтому вдруг что-то возникает, то пытаюсь записать. Есть неоконченные работы.

- Не издавали свои произведения?

- Нет, хотя и есть такая мысль.

- Как Вы относитесь к современному музыкальному творчеству, авторским Литургиям, например?

- Хорошая музыка. Хорошие светские композиторы, которые пишут церковную музыку - Леся Дычко, Виктория Полевая. Есть хорошие композиторы, которые одновременно и церковные регенты - Саша Тарасенко, Михаил Семенович Литвиненко, владыка Ионафан. Но они между собой разделены. Это разделение проявляется через восприятие богослужебной музыки, через богослужебные тексты. Светские композиторы просто знакомятся с текстом богослужебных песнопений так же, как и с любыми другими, которые им приносят, когда заказывают музыку. Им все равно: принесли текст к юбилею социалистического государства или богослужебный текст. Главное - вникнуть в суть и попытаться выразить ее через мелодию.

А с церковной музыкой дело обстоит иначе. Эту музыку нужно не просто услышать, ее нужно «увидеть», что можно сделать только за богослужением в храме. Нужно увидеть Великий вход, чтобы написать музыку для Херувимской песни. Нужно почувствовать и понять ее во временном отрезке, знать, что в этот момент происходит в алтаре. А просто написав на канонический текст музыку, можно не достичь поставленной цели. Хотя в то же время сочинение может быть трогательным и высоким по стилю.

- Не планируете петь «Страсти по Матфею» владыки Иллариона?

- Спеть всё не планируем - у нас просто не хватит времени выучить. Эта музыка написана для высокопрофессиональных хоров. Если мы начнем разучивать в сентябре, то к сентябрю не говорю какого года мы, может быть, и выучим:))

Хотя отдельные фрагменты я хочу взять: «Во Царствии Твоем...», которое написано с использованием традиционного распева, «Тебе поем», очень красивая мелодия «Разбойника благоразумного», «Странствия Владычня».

- Планируете участвовать в предстоящей Пасхальной ассамблее -2010? И, если это не тайна, что будете исполнять?

- Нет, не тайна. Есть идея посвятить Пасхальный фестиваль святым Киево-Печерской Лавры, и по этому случаю пишется специальное произведение - «Похвала Печерским святым». Пишут наши талантливые украинские композиторы. И поскольку пасхальный фестиваль посвящается преподобным, то мы тоже споем кое-что на эту тематику.

Беседу вели:

Юлия Коминко
Ирина Опатерная
Юлия Гурец

Над материалом работала Анна Власенко

Фото Андрея Талько