УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 86 відвідувачів

Теги
Предстоятелі Помісних Церков Священний Синод УПЦ Церква і медицина Приїзд Патріарха Кирила в Україну УГКЦ краєзнавство Ющенко Вселенський Патріархат Києво-Печерська Лавра церковна журналістика постать у Церкві українська християнська культура діаспора Митрополит Володимир (Сабодан) церква та політика розкол в Україні Церква і влада конфлікти секти Доброчинність вибори комуністи та Церква педагогіка Президент Віктор Ющенко молодь Голодомор Церква і політика монастирі та храми України Патріарх Алексій II церква і суспільство шляхи єднання автокефалія забобони Археологія та реставрація 1020-річчя Хрещення Русі УПЦ КП Мазепа милосердя Католицька Церква іконопис






Рейтинг@Mail.ru






«Бердянск деловой» (Запорожская обл.): «Человек года» протоиерей Олег Николаев: «От нас самих зависит, что же мы выберем — участие в пире на тонущем «Титанике» или ожидание Спасителя»



«Бердянск деловой» (Запорожская обл.), Спрашивал Сергей Белоусов, январь 2010

Православный священник, настоятель храма во имя Святой Троицы и человек высокой духовности, обладающий поистине энциклопедическими знаниями, Олег Николаев по праву снискал уважение почитателей «Делового» и был признан по результатам опроса нашей газеты «Человеком года №1» в Бердянске.

— Отец Олег, по Вашему мнению, четверо из 48 названных нашими экспертами «Людей года — 2009», имеющих отношение к Православной Церкви — это много или мало?
— Думается, тут главное, не количество, а качество. То есть то, что претенденты, действительно, сделали на благо родного города, во благо всем людям и Церкви.

— То, что священники рассматриваются бердянцами, как действующие лица общественной жизни города — это показатель того, что Церковь влияет на жизнь города или того, что людям Церкви не удается избежать мирских соблазнов?
Это означает то, что в нашем городе некоторые представители Церкви имеют активную жизненную позицию, и в этом нет никакого греха. Но о каком-то влиянии пока трудно говорить. А соблазны подстерегают человека на каждом шагу, и на любом этапе его жизни. Я совсем не питаю иллюзий по поводу того, на какое место сегодня ставит представителей Церкви подавляющее большинство наших сограждан. Если в 90-е годы отношение было доброжелательно-любопытным, то сейчас оно стало просто терпимым. Подобное явление, как мне кажется, связано со все большей секуляризацией, то есть обмирщением общества. В этом немалая вина и нас, священников. В постперестроечное время многие посчитали, что Церковь должна жить в некоей изоляции от этого мира. Тогда как это именно она и могла нести в него свет евангельской любви.

Конечно, если речь идет о монашеском служении, то некая обособленность является для него нормой, ибо монашество отрекается от всякой мирской суеты, посторонних дел, знакомств и т.д. для того, чтобы целиком посвятить себя духовному подвигу. Но, к сожалению, обособленность возникла у нас именно на приходском уровне. Произошло это по причине отсутствия у священников духовного опыта. Ведь большинство его носителей были уничтожены в лагерях и тюрьмах. Отсутствие этого опыта рождает еще в советское время карикатурно-трагические формы церковной жизни, такие как обрядоверие и лжестарчество.

На сегодня сложилась парадоксальная ситуация: патриархи заявляют о необходимости вернуться к незамутненному истинному опыту Церкви, а на местах этому упорно противятся. Есть еще один мощный резерв, который мы, православные, к сожалению очень редко и слабо используем — это братское единство. Увы, мы пока не научились объединяться. В этом наша беда! Я имею в виду и единство священников между собой, и наше единство с церковным народом. Мы, священники, привыкли к тому, что внутри церкви нас все уважают и почтительно к нам относятся. Поэтому, там нам тепло и комфортно. И поэтому мы, еще и разрозненные между собой, боимся выйти за пределы не то, что храма, за пределы алтаря! Именно поэтому, мы и не смогли вовремя адекватно ответить на многие вызовы современности. Например, мы проиграли, уже практически подчистую, битву за молодежь. Мы просто наблюдали за тем, что делает с ней улица, телевидение и компьютер, как она уходит в секты или находит самовыражение в различных субкультурах, которые явно не способствуют просветлению ума и души. А вся наша озабоченность по этому поводу, в основном, сводилась к тому, что мы проводили «мероприятия» среди молодежи — участвовали в праздничных концертах, вручали сладкие подарки и преподавали пастырское благословение. Продолжение такого формального подхода не решит этих застарелых проблем. Это модель жизни, сочиненная нами ради оправдания нашей же лени и страхов. Выйти из нее — это не переодеться из подрясника в цивильный костюм, это значит покаяться в собственной боязни и дезертирстве, перестать трепетать и реально начать что-то делать.

— Вы начинали служить в сельском храме. Задумывались тогда о том, что оставите после себя красавец-храм в центре 120-тысячного города? Глядя со стороны, он был построен очень быстро. Так ли это? Чья заслуга в том, что он вырос?
— В нашей жизни нет случайностей. Каждый христианин знает это. И, даже, если поначалу, кажется, что все не так, как надо, то по прошествии некоторого времени понимаешь, что это просто Бог вел тебя неведомым до поры путем! Поэтому, чтобы сказать, чья заслуга в том, что был построен наш храм, нужно рассказать, как все начиналось. А выводы делать читателям. И заранее прошу прощения, если мой рассказ будет долгим.

После моего рукоположения тогда еще архиепископ Запорожский Василий направил меня служить в с.Зеленовка Приморского района. Как потом оказалось, я был в нем уже седьмым священником. Служить там никто не хотел, но тогда я еще об этом не знал. К счастью, первое время после рукоположения священнику и его семье дается такая благодать, что не замечаешь никаких трудностей, а все скорби проходят быстро и на удивление легко! Так было и с нами. В Зеленовке, имеющей старинный храм, было всего три постоянных богомольца, и столько же служителей клироса! Это — замечательные люди, они до сих пор преданы своему храму, но, к сожалению, нужно признать, что в селах, бывших до революции оплотом Православия, вера умирает. И этот процесс вряд ли удастся остановить. Большинство зрелого населения спивается, молодежь деградирует и тоже спивается, а пожилые люди, воспитанные на «идеалах» коммунизма, в силу своей ментальности, не хотят поднять голову выше уровня грядки в огороде и кормушки для скота. В храмы ходить некому, и некому молиться. Поэтому село гибнет. И это страшная катастрофа наших дней и тема отдельного разговора.

Честно скажу, только с Божьей помощью нам удалось пережить это время. Мы — я с матушкой, и еще несколько наших друзей, приезжающих с нами на службы, — делали все возможное, чтобы держать приход на «плаву». Знаете, сейчас даже вспомнить жутко, как я с моим другом и одноклассником, а ныне с певцом нашего хора и куратором стройки, красили крышу церкви, обвязавшись для «страховки» обыкновенной веревкой! А мужички, жители села проходили мимо своей же церкви, и не то, что помощь нам не предлагали, а еще и пальцем у виска крутили: зачем, мол, вам это надо, крышу-то эту красить? Помогать в селе никто не хотел, поэтому приходилось бегать по городским бизнесменам и выпрашивать хоть какие-то копейки на то, чтобы поддержать храм. Мы делали все, что могли, и что позволяли наши скудные средства.

Было тяжело: на воскресной службе — от трех до восьми человек, в храме зимой такой холод, что вода замерзает, из треб — одни похороны в месяц, крестины и того реже, но главное, твое слово, твоя проповедь никому не нужны! И это было самым страшным! Но мы продолжали делать свое дело, не думая тогда о том, что, случись в нашей жизни любые форс-мажорные обстоятельства, мы просто окажемся на грани голода! Мы были счастливы и держались Божьим о нас попечением! Поэтому, когда и случились те самые обстоятельства, все управилось по Его произволению! Только мы тогда и не подозревали, что все, что произошло с нами впоследствии, было для того, чтобы в центре нашего города стоял храм-красавец, корабль нашего спасения!

Мы с матушкой все время мечтали о втором ребенке, но первые роды у нее были такими тяжелыми, что мы и думать боялись о том, чтобы он у нас появился. Но, будучи в Церкви, постепенно понимаешь, что если уповать на Бога, то не страшны никакие скорби и препятствия. Поэтому мы решились на второго малыша. И, хотя у матушки появились некоторые опасения: а как же мы будем выживать, а вдруг что-то пойдет не так, я сказал, что Бог все управит, и надо просто положиться на Него. Так и случилось. Как раз в тот момент, священник, служивший в Осипенко, отказался от своего сана, и церковь осталась без настоятеля. Меня перевели туда. Осипенковцы, совсем в последние годы переставшие ходить в храм, с моим приходом стали в немалом количестве приходить на службы. Я ни в коей мере не переоцениваю свои заслуги, просто уже, будучи немного знакомым с менталитетом сельских жителей, знал — поначалу им любопытно будет взглянуть на нового попа, особенно если чем-то проштрафился предыдущий. Так и получилось. Некоторые, удовлетворив свое любопытство, ушли, но большинство осталось. Сложился неплохой приход. Мы все вместе, как говорится, прожили долго и счастливо более семи лет.

Не скажу, что трудностей не было. Были. Только это уже были трудности совсем иного характера. Работать с людьми всегда непросто. Ведь все они разные. У каждого свои взгляды, свои привычки, свой характер, и почти каждый, поверьте, даже верующий человек с трудом признает свои ошибки. Особенно трудно было убедить людей в том, что служить Богу нужно не тяп-ляп, не как придется, а безукоризненно, то есть, так, чтобы потом служба не была тебе же в укор. А в храм приходить нужно не потому, что просто дома скучно на пенсии сидеть, а для того, чтобы спасать свою душу, и помогать спасаться другим. А это труд. И труд не малый. Слава Богу, люди меня понимали. И я им за это благодарен. Хотя, конечно, были и те, кто обижался. Но и этим людям я тоже благодарен за все.

Сельский приход — замечательная школа смирения и мужества. Но я убежден, служить на нем лучше батюшке, родившемуся и жившему на селе. В таком случае, у него с паствой общими будут не только духовные и церковные ценности, но и бытовые. А это немаловажно. Городскому человеку, порой, очень трудно понять особенности крестьянского менталитета. Я старался жить интересами своих прихожан. Было все, и плохое и хорошее. Но самое главное — были плоды. Люди пошли в храм. Да, наверное, в этом была и моя заслуга, как священника, но один я бы ни за что, ни с чем не справился. Рядом со мной всегда была матушка, и хорошие люди, которых посылал Господь на разных этапах нашей жизни. Материально стало полегче. И неслучайно. Беременность у жены оказалась очень тяжелой. Все девять месяцев ей пришлось пролежать в больнице. Но и это было промыслительно. Я бесконечно благодарен ей за мужество, с которым она прожила то непростое время.

Но мы и не догадывались тогда, что смогли выдержать это не только ради нашего малыша. Ведь именно тогда, находясь в больнице, моя жена познакомилась с одной молодой женщиной, которая попала туда тоже из-за угрозы потерять своего ребенка. И это знакомство оказалось судьбоносным. Этой женщиной была жена Александра Македонского. Так, несчастье двух семей, положило начало строительству храма во имя Святой Троицы. Нашего храма. А дальше… Дальше матушка и жена Александра — Яна — общались, как общаются женщины, объединенные одной бедой, одной целью, одним счастьем. Наверное, все женщины знают, как запоминаются эти дни. Дни томительного и волнительного ожидания. Время, в преддверии встречи. Удивительно, но Бог так распорядился, что наши дети и родились в один день, накануне праздника Святой Троицы! Но ни мы, ни Македонские тогда, конечно, ничего не поняли. Не поняли и расстались друг с другом. Думая, что навсегда. Мы изредка встречались, гуляя с малышами, но с Александром никогда не общались. Тогда, глядя на Сашу, я думал: «Да, слишком успешен и слишком уверен в себе. Такому человеку не просто будет прийти к Богу, возможно, этого не произойдет с ним никогда». А наши женщины просто щебетали, обмениваясь какими-то событиями из жизни детей. Впрочем, Яна, как и большинство обывателей, иногда задавала какие-то вопросы, касающиеся обрядовой стороны Православия, но не более. Так бы, наверное, и закончилось все, если бы не Бог, который снова и снова сводил нас вместе, хотя мы и не понимали для чего.

Жизнь шла своим чередом. Она была полна радости от общения с подрастающим малышом, с заботой о семье, о приходе, в котором все уже устоялось. А в жизни семьи Александра, такого успешного и известного человека, тем временем, происходили удивительные и страшные события, о которых мы и не подозревали. Но рассказать о них вправе, если пожелает, только он сам. Скажу лишь, что после череды ударов, Александр всерьез и крепко задумался о смысле жизни. Задумался и понял, что все, что с ним происходит — происходит не случайно. Он понял, что все его тяготы Кем-то попущены. И этот Кто-то имеет над ним такую власть и такую силу, что настойчиво направляет его, сбившегося, на нужный и единственно правильный путь. Вот тогда мы и познакомились с ним по-настоящему. И это был уже совсем другой Александр. Не тот, о котором я слышал и которого видел до этого. Это был человек, поразивший меня своим смирением, и в тоже время силой духа, способной противостоять любым трудностям и испытаниям в жизни. Человек, задававший мне такие вопросы, которые раньше, может быть, не приходили ему и в голову. А мне, в свою очередь, и в голову не приходило, что тот высокомерный Македонский, о котором я тогда так нехорошо думал, будет задавать мне такие глубокие вопросы.

Его приход в Церковь был стремительным и бескомпромиссным. Не все было гладким. Но все было искренним и честным. Большинство людей идут к Богу постепенно, он пришел сразу. И сразу стал менять свою жизнь. Кардинально и до конца. Это путь не для всех. Я не говорю, для избранных, но не для всех. И такой путь усмотрел для него Сам Господь. Ведь, если бы он не изменился тогда так: глубоко, стремительно и до конца, то не было бы в центре Бердянска никакого храма. Саша был полон идей, и как человек деятельный, понимал, как и я, что в городе с просветительством и миссионерством, мягко говоря, туговато. Но только с их помощью можно поломать те стереотипы, которые мешают многим людям прийти к Богу. Настал момент, когда мы все явно ощутили необходимость строительства храма. К тому же, уже тогда большая часть нашего прихода в Осипенко состояла из городских жителей. И строительство храма, и миссионерские программы мы начали одновременно, тогда еще без помощников. И служить в храме мы начали, когда не было еще половины стен и крыши. Вместо окон были проемы, затянутые полиэтиленовой пленкой, вместо купола — доски. Но как же мы уже любили свой храм! Каким прекрасным он нам казался! Конечно, без Бога мы бы ничего не осилили. По Его милости к храму прилеплялись и прилепляются все новые и новые неравнодушные люди, и все управляется…

— Вокруг Вашего имени и имен братьев Македонских в последнее время много слухов, сплетен, домыслов. Как Вы к этому относитесь?
— Я не могу сказать, что мне это нравится, или, что я к этому равнодушен. Я не буду лукавить. Это ранит. Всегда. Особенно, когда приходится слышать абсолютнейшую чушь, не имеющую ничего общего с реальностью. Это касается, в частности, разговоров о том, что Македонские занимались рэкетом, бандитизмом, а наш храм построен на чьей-то крови, и в нем теперь отмываются какие-то деньги! Эти слухи, в связи с последними событиями вокруг храма, активно муссируются именно в церковных кругах. Но уж, коль сплетни среди нецерковных людей трудно совместить хоть с какими-то рамками приличия, то, тем более, каждый христианин должен знать, что лжесвидетельство считается нарушением Божьей Заповеди, а осуждение тяжким грехом!

Но, к сожалению, от многих наших прихожан я слышал рассказы о том, что их отговаривали и отговаривают их церковные родственники, знакомые — прихожане других церквей, от того, чтобы они ходили в наш храм. Мотивировка потрясающая: там все на крови, там коммерция... Когда их вопрошают: а вы откуда знаете? Ответ убивает своей «простотой» и безаппеляционностью: «Это все знают!» Хочется спросить моих верующих братьев и сестер, и тех, кто активно распространяет среди них подобные слухи — а кто знает? И что? И кто дал вам право кого-то судить? Тем более, людей, построивших Божий храм? Судить, к тому же без суда и следствия! Огульно и бесстыдно!

Вот уже несколько лет я пытаюсь узнать имена тех, кого обобрали, и кому «пустили кровь» братья Александр и Константин Македонские, ведь это именно на их средства построен храм. Я жду этих людей. Ведь, если их так обидели, они должны прийти ко мне, и пожаловаться мне, как духовнику, на нерадивых христиан Македонских, не возвращающих долгов, а те, в свою очередь, обязаны будут все вернуть! Но никто не идет. И я, в который раз слыша разговоры о «храме на крови», просто говорю: «Конечно, на крови, на нашей крови, на крови тех, кто его строил!».

Что касается слухов вокруг моего имени, то происхождение их такое же. Впрочем, происхождение всех слухов в корне своем имеет одну первопричину. Она банальна и проста. Это то, с чего, собственно, и начались все беды человечества: зависть. Зависть сатаны к Богу, зависть Каина к Авелю, зависть иудейских первосвященников ко Христу. Список завистников и объектов их зависти можно продолжать до бесконечности. Участь же всех завистников как раз незавидна и печальна.

— Вокруг имен других священников, их матушек, их образа жизни тоже много разговоров. Не просим их комментировать, но расскажите об образе жизни своей семьи вне храма: где живете, где покупаете еду и одежду, ездите ли за границу на отдых?
— Священник — публичный человек. И его самого, и жизнь его семьи люди нецерковнные и даже церковные рассматривают и обсуждают с большим удовольствием. Я знаю, что многие батюшки и их жены именно поэтому ничего не приобретают в местных магазинах, особенно когда дело касается каких-то дорогостоящих покупок. Наверное, в этом смысле, я совершенно не предусмотрительный человек. Ни от кого не прячусь. Не знаю плохо это или хорошо, но это так. Нельзя сказать, что чье-то пристальное внимание к жизни моей семьи меня не волнует, просто я как-то никогда не задумывался над его последствиями. Ну, в самом деле, не станешь же постоянно терзаться мыслями о том, что любую информацию о тебе, кто-то способен употребить тебе же во зло! Тогда просто времени ни на что не хватит, и легко можно превратиться в подозрительного неврастеника! Знаете, мне по этому поводу вспоминается старый анекдот, в котором одни соседи подслушивали других за стенкой, и сначала «стучали» на них, за то, что они едят ложками черную икру, а потом за то, что те просто едят… Так что, при активном желании, всегда найдется повод осудить и посплетничать. Как говорится, на каждый роток, не накинешь платок.

А ответ на Ваш вопрос начну с конца. С рассказа об отдыхе. Первые семь лет моего священнического служения у меня не было ни одного отпуска. И только два последних года у меня он был. Один мы провели на родине матушки, в городе Ульяновске, а еще один, и по приглашению Александра, и вместе с его семьей — на отдыхе и лечении в Карловых Варах.

Наша семья живет в обыкновенной «хрущевской» квартире, доставшейся мне от моих родителей. Возраст дома — 40 лет, поэтому почти все коммуникации и блага цивилизации пришли в полную негодность. Комнаты крошечные. Ремонт косметический. Так что, вопреки, слухам об «отмывке денег», я на «отмытое» даже не смог улучшить свои жилищные условия! Что касается того, во что мы одеваемся, то всю семью матушка давно уже одевает в секонд-хендах. Мы стараемся не придавать таким мелочам, как одежда, какого-нибудь значения. Еду, само собой, покупаем в продовольственных магазинах, кое-что на рынке.

— О Ваших проповедях прихожане рассказывают еще долго после того, как выйдут из храма. Талант оратора и проповедника у вас из детства или результат образования в зрелом возрасте? Где вы учились?
— Мне, в связи с Вашим вопросом, вспомнилась одна забавная история. Как-то некая дама, имеющая отношение к СМИ, упрекнула меня в том, что я сравниваю себя с Иоанном Златоустым. Святитель много претерпел от своих братьев-священников, и я сказал ей, что его переживания по этому поводу очень схожи с моими.

Ведь нет ничего нового под солнцем. А эта милая девушка почему-то решила, что я сравниваю величайший дар слова у этого удивительного святого, со своим умением говорить! И это, уже в качестве слуха, пошло гулять по бердянским храмам! Впрочем, с кем же еще христианин должен себя сравнивать, как не со святыми? Другое дело, надо трезво понимать, как ты выглядишь на их фоне. Ну, не на серийных же убийц нам, в конце концов, равняться! Хотя, возможно, на их фоне мы и будем выглядеть выигрышней всего! Помните, как когда-то спел Гребенщиков: «На сером — я, вроде бы, белый, а на белом я весь рябой».

Так что, возможно, «слава» обо мне, как о проповеднике, — это всего лишь часть слухов! Ну, а, если серьезно, все таланты у человека от Бога. Конечно, любой талант необходимо развивать. Не развивать — грех. Для меня всегда несложно было излагать вслух свои мысли, главное, чтобы мысли были! Замечаю, что если старательно готовлюсь к проповеди, то получается хуже, а если говорю, экспромтом, как говорится, что Бог на душу положит — выходит искренно и цельно.

Я часто вспоминаю наши сельские приходы. Миссионерскую работу там я развернул с большим пылом и энтузиазмом. Проповедовал, где мог, в основном - на службах.Так горячо говорил, так проникновенно, что у самого не раз ком к горлу подступал. Только слушателей было немного. Я использовал тогда любую возможность сказать хоть слово о Боге людям нецерковным. Для сельского священника лишь похороны и большие праздники— единственная возможность для такой проповеди! Ну, не пойдешь же, в самом деле, по домам, не станешь же уподобляться назойливым сектантам!

Рассказывал о покаянии, о смысле жизни на похоронах их родственников и близких. Кажется, для любого человека, чья-то смерть, смерть близкого — самое лучшее время что-то понять и переосмыслить. Одна женщина мне как-то сказала: «Знаете, батюшка, Вы так говорили, что мне показалось, что сейчас покойник должен встать и пойти в храм. А люди стоят, как камни, и исподлобья на Вас смотрят: мол, давай, завязывай с ЭТИМ. У нас поминки: борщ стынет, и водка греется». Поначалу я очень переживал по этому поводу. И, как потом оказалось, в своих переживаниях был не одинок.

Аналогичный случай как-то рассказал мне мой друг, священник и поэт из Вятки Андрей Кононов, которого я считаю умнейшим человеком и замечательным батюшкой: «Знаешь, — говорит, — Я тоже раньше на похоронах проповедовал, а потом перестал. Говорю как-то стоящим у гроба о смысле жизни, о смерти, текст евангельский объясняю, а они стоят и болтают рядом с телом умершего! Я тогда возьми и скажи: А ведь сейчас среди нас есть всего один человек, который внимает каждому моему слову, каждой букве евангельской. И этот человек — покойный». Они поняли мою горькую шутку, насупились так, и так нахмурились, что мне показалось — сейчас поколотят.

Вот с тех пор я и перестал проповедовать на похоронах. Не для кого, брат». Сейчас об этом времени я вспоминаю даже с улыбкой, а тогда было по-настоящему больно и страшно от собственного бессилья и от человеческого равнодушия к своей жизни. Проповедовать, конечно, я и тогда не перестал. Просто понял: не все зависит от твоего горячего слова. Нужно так же и горячее желание людей ему внимать и открыть ему свое сердце, зажечь его! Бог не может сдвинуть с места наши каменные души без нас самих. И, если, по слову Афанасия Великого, Сам Бог не может спасти человека без самого человека, то, что уж говорить обо мне — немощном и грешном. Со временем начинаешь спокойно реагировать на то, что иногда приходится говорить в пустоту. Просто делаешь то, что должен делать и все.

Что касается учебы и образования, то, конечно, они мне тоже помогли. Я получил неплохие базовые знания. Я отлично закончил СШ № 10. С красным дипломом закончил медучилище. Потом была учеба в Крымском медицинском институте. Там я даже научное студенческое общество возглавлял. Словом, слава Богу, учился я всегда с удовольствием. На всех этапах моей учебы у меня были замечательные преподаватели, и хотя никто из них, возможно, и не был верующим человеком, именно они и научили меня главному — думать. Говоря языком церковным, привили мне ростки рассудительности. Не так давно я встречался с ректором теперь уже Крымской медицинской академии, профессором А. А. Бабаниным. Он был очень рад, что один из его студентов стал священником. А на территории моего института теперь под его руководством строится храм во имя святителя Луки Крымского. Кроме мирского образования, у меня есть и духовное. Я окончил Киевскую духовную семинарию.

— Вы известны в Бердянске и далеко за его пределами, как один из немногих священников-миссионеров, занятых больше вопросами духовной жизни вместо конвейерного исполнению треб: крещений, венчаний, отпеваний и т.д., приносящих немалый доход Церкви. Вы находите понимание у прихожан и своего церковного руководства или нет?
— У прихожан, слава Богу, я нахожу абсолютное понимание. Люди — это вообще оплот любого прихода, движущая сила любого дела. Что касается, церковного руководства, то недавно мы с владыкой Елисеем обсуждали последнее выступление Патриарха Кирилла, касающееся именно миссионерства. В частности, обязательной катехизации перед Крещением и Венчанием. Владыка настроен очень позитивно, и понимает всю важность и необходимость такого подхода. Но, он также понимает, что на приходах это будет идти не просто. По данному вопросу я уже выступал на епархиальном собрании, и, надеюсь, владыка своим указом благословит введение обязательной катехизации во всех храмах, как это сделано во многих епархиях. Мы должны уже, наконец, четко осознать, что эта проблема давно перезрела. Патриарх говорит об этом в каждом своем выступлении. Человек не может, не должен принимать Таинство просто так, с наскока, забежав на часок в церковь. То, что легко дается, дешево ценится.

— Вас не удивляет, что большая часть вопросов, задаваемых Вам читателями «Делового», на которые Вы еженедельно отвечаете, касается обрядов или церемоний, а не основополагающих вопросов человеческого бытия? Или в церкви прихожане задаются этими вопросами?
— Удивляет и огорчает. Если вспоминать опять наш сельский приход, то еще именно там я ввел практику задавать вопросы священнику после проповеди. За все время прихожане задали мне аж два вопроса. Один из них касался того, как правильно прикладываться к иконам, второй, как правильно ставить свечи. Но ведь не это главное в Церкви. Это вообще второстепенные вопросы в духовной жизни. Практическо-бытовые, не более. Наиболее важными для нашего спасения являются именно вопросы духовные, то есть бытийные, никак не бытовые.

Но Православие, к сожалению, у большинства наших современников все больше сводится к внешней, обрядовой стороне — какую и в каком случае молитву прочитать, к какой иконе приложиться, от какой болезни какому святому молиться.О том же, что задача христианина состоит в очищении сердца от страстей, и что именно для того нужно, что означает Таинство Крещения, Причащения — об этом мало говорится. Да и мало, кто спрашивает. Видимо, долгое время в Церкви люди находились как бы автономно от священников: они друг друга учили, друг другу проповедовали, давали советы, что читать, а что не читать, и священники оказались как бы и не нужны. Этому способствовал и способствует и катастрофически низкий уровень подготовки и самих священников (не всех, разумеется). Люди привыкли к тому, что священники нужны для того, чтобы службу править, отпевать, крестить, исповедовать и записки читать, и что у них вечно нет времени. Поэтому, к ним и вопросов нет. Идет давно процесс обмирщения Церкви.

— В последнее время так называемая массовая культура, в частности, кино, все чаще обращается к религиозным темам. Я имею ввиду американские «Последнее искушение Христа», «Страсти Христовы», «Код да Винчи», «Догму», российские «Остров», «Царь», «Чудо», в Америке даже сняли сериал о жизни семьи протестантского священника. Как Вы думаете, эти фильмы помогают людям понять, что такое церковь или лишают ее таинственности и почитания, накопившихся за два тысячелетия? И обязательно ли духовное искусство должно быть религиозным?
— Фильмы, которые Вы перечислили, абсолютно разные и по содержанию, и по качеству. Могу назвать те, которые, по моему мнению, наиболее удачны: это «Остров» Лунгина, и «Страсти Христовы» Мэла Гибсона. Остальные либо слишком примитивны, либо вообще кощунственны, например, такие, как «Код да Винчи» и «Последнее искушение Христа». Фильм «Догма» я не видел. Недостаток всех фильмов, которые сняты о Христе в том, что они не могут передать истинного Его образа. Он получается, чаще всего, или слащаво-лубочным, как у Дзефирелли, или кощунственным, как у Скорсезе.

Хорошие фильмы на духовные темы вообще не должны содержать примитивных топорно-агитационых призывов стройными рядами идти в Церковь. Их задача — заставить человека задуматься о своей жизни. Сейчас мне наиболее близко то, что делает в этом смысле российский кинорежиссер Кирилл Серебренников. Его последняя картина «Юрьев день» очень глубокая по своему содержанию, и очень пронзительная. Так же могу назвать фильм Андрея Звягинцева «Изгнание». В нем нет ни слова о Церкви, но есть чрезвычайно сильная по своему воздействию иллюстрация борьбы человека с самим собой, со своим страшным внутренним состоянием. И хотя некоторые моменты этого фильма являются спорными, в целом он производит невероятно сильное впечатление.

— Ваш инструмент изменения мира — слово проповеди и двухтысячелетняя культурная традиция Церкви. Не слишком ли мало, чтобы изменить мир к лучшему? Ведь у других — деньги, власть, которые, каким кажется, решают все проблемы? Не кажется ли Вам, что Последние дни все ближе?
— Несомненно, последние дни все ближе и ближе… Отсчет начался с момента грехопадения. С каждым днем мы приближаемся к концу нашей цивилизации. Он неизбежен. И, как говорит, профессор Московской Духовной Академии А. И. Осипов, корабль истории тонет, а мы все делаем вид, что этого не замечаем. Кто-то благодушествует, сидя в своей каюте, кто-то, разодевшись в шелка и надев все свои украшения, спокойно ужинает в ресторане, а кто-то живет иллюзией, что, с помощью денег и власти, он может решить все проблемы! Однако, главная проблема у человека, находящегося на тонущем «Титанике» — сам «Титаник», медленно идущий ко дну!

По слову Исаака Сирина, человек согрешающий подобен псу, лижущему острие пилы, и упивающемуся вкусом собственной крови. Да, ничего не изменилось со времен Адама и Евы. Все страсти и грехи человеческие остались прежними. Но и Бог не изменился. Именно поэтому, и наша проповедь о Нем остается прежней. К христианству нечего добавить. В нем есть главное — Христос. И, что бы не происходило в мире, все то, о чем Он говорил, все то, о чем Он нас предупреждал, осталось в силе! В той силе, которая даже в немощи совершается. Возможно, кому-то она кажется сейчас слабостью, но это до поры. Ибо Бог не в силе, но в Правде. И только от нас самих зависит, что же мы выберем — участие в пире на тонущем «Титанике» или ожидание Спасителя, грядущего к нам по бушующим житейским волнам, поднимем ли взор к Небу, или же снова уткнемся в тарелку с чечевичной похлебкой.

 

 

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.