УКР РУС  


 Головна > Публікації > Моніторинг ЗМІ  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 99 відвідувачів

Теги
комуністи та Церква Ющенко Патріарх Алексій II педагогіка секти церква і суспільство іконопис конфлікти забобони українська християнська культура церква та політика Вселенський Патріархат постать у Церкві монастирі та храми України 1020-річчя Хрещення Русі УГКЦ вибори УПЦ КП Археологія та реставрація Церква і політика Священний Синод УПЦ краєзнавство Церква і медицина церковна журналістика Доброчинність Предстоятелі Помісних Церков молодь розкол в Україні Приїзд Патріарха Кирила в Україну Церква і влада Президент Віктор Ющенко Митрополит Володимир (Сабодан) Києво-Печерська Лавра Мазепа шляхи єднання Голодомор Католицька Церква милосердя діаспора автокефалія






Рейтинг@Mail.ru






«Релігія в Україні»: Искушение первенством в церкви (Владимир Мельник)



«Релігія в Україні», Владимир Мельник), 17 02 2010 - 27 02 2010

Вопрос о первенстве в Церкви в историческом смысле является, пожалуй, ключевым для понимания церковных процессов. Зачастую причина многих канонических проблем и расколов в конечном итоге зачастую кроется именно в нерешённости вопроса о первенстве. Вопрос этот не столь очевиден, как может показаться, и на протяжении истории поднимался с различных позиций много раз. Актуализировался он и в последнее время, в частности, в связи с желанием некоторых народов обрести автокефалию для своих церквей, а также с возникающими спорами между Поместными Церквями… Несмотря на попытки поднять и разрешить вопрос, до сих пор слышны различные интерпретации того что именно понимать под первенством и кому оно может и/или должно принадлежать.


Вселенский Патриарх и первенство


Не имея возможности разбирать подробно вопрос первенства в православной экклезиологии, отметим лишь основные моменты (1). Стоит начать, пожалуй, с того, что встречая термин «вселенский патриарх», человеку непосвященному в богословские вопросы представляется, что это есть некая православная аналогия римского понтифика, наделённого особым таинственным правом быть главою вселенской церкви, в котором осуществляется её полнота. Восприятие это, хоть кажется и вполне логичным, чуждо православному богословию и отражает католическое учение о восприятии церкви. Дело в том, что в соответствие с католической эккклезиологией, полнота Церкви, как Тела Христова, осуществляется лишь в единстве всех частей, а каждая отдельная Церковь есть лишь часть, отдельный член Тела Христова. Исходя из такого понимания, в церкви должен существовать епископ, имеющий власть над всем целым.

В отличие от рациональной католической эллезиологии в Православии полнота церкви как Тела Христова осуществляется в каждой отдельной общине, объединённой епископом.


Как отмечает протопр. Александр Шмеман в своей статье «Вселенский Патриарх и Православная Церковь»: «В единстве со своим епископом и в единстве епископа с Церковью каждая Церковь имеет всю полноту Церкви – полноту святости, кафоличности, апостольства. […] К Церкви неприменимы категории «целого» и «частей», ибо сущность её сакраментально иерархической структуры в том и состоит, что в ней часть не только согласна с целым, но его в себе целостно воплощает, тождественна с ним, есть целое. Местная церковь […] есть не часть и не член более обширного местного или вселенского организма, но она и есть сама Церковь» (2). Кстати, об этом необходимо помнить «ревнителям единства» с тем или иным престолом, в котором видится залог существования Церкви. По сути, такие являются ревнителями именно католического учения о церкви.

Вместе с тем встречается иная крайность. В частности, тезис о том, что концепция первенствующего епископа вообще чужда православной мысли и является «ересью неопапизма». И эта точка зрения ошибочна. А сам тезис, будучи последовательно принятым, приведёт к отрицанию поместного устройства Церкви в принципе.

Так кто же тогда вселенский патриарх, если он не имеет власти над поместными церквами, и в чём выражается тогда первенство? В православном понимании сущность первенства раскрывается не во власти, а в средоточии и выражении согласия и единосущия Церкви. Вселенский патриарх, таким образом, является не управителем, но выразителем и голосом общего согласия и единства Церкви.


Искушение первенством или Борьба с «папизмом» Константинополя цезаропапизмом Москвы

Вопрос первенства нигде, пожалуй, не проявлялся так остро, как в отношениях между Москвой и Константинополем. Более подробно с фактами соперничества Москвы и Константинополя на протяжении истории можно ознакомиться в статье Алексея Макаркина «Москва и Константинополь: конкуренция церквей» (3). Не имя возможности разбирать в данной статье все исторические примеры, остановлюсь лишь на некоторых.

Вначале напряжение проявлялось в форме демонстрации независимости Москвы от Константинопольской Матери-Церкви. Так, например, в 1051 году Ярослав Мудрый назначил еп. Иллариона русским митрополитом в обход Константинополя. В XIV в. Дмитрий Донской отказался признать направленного Константинополем в Москву мит. Киприана, поддерживая своих кандидатов. Можно вспомнить и попытку в 1661 году Московского митрополита Питирима поставить своего епископа Мефодия (Филимоновича) на Киевскую митрополию, входившую в Константинопольский патриархат. Это оборачивается скандалом: Константинопольский Патриарх анафематствует Мефодия, а духовенство Киевской митрополии отказывается повиноваться ставленнику из Москвы.


Позже появилась критика и откровенное соперничество за первенство в православном мире. Примечательно, что, критикуя Константинополь и обвиняя вселенского патриарха в папизме, Москва часто стремилась обрести первенство именно в критикуемом смысле: стать не выразителем, но управителем дел в православном мире, обрести первенство власти.

Наиболее ярко претензии на первенство именно в указанном смысле были озвучены в концепции «Москва-Третий Рим», выдвинутой митрополитом Зосимой в 1492 г.: «Храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твоё, что два Рима пали, а третий стоит, четвёртому же не бывать». Первенство в церкви фактически было перенаправлено в руки московского… даже не иерарха, а светского правителя под предлогом «защиты христианского мира и Церкви». Вместо критикуемого (тогда и сейчас) «папизма» Константинополя идеалом признаётся цезаропапизм во главе с московским государем. В XVII веке этот «идеал» еще четче проявляется в образе царя Алексея Михайловича, воспринимающего себя «наследником Византии, наместником Бога на земле, защитником всего Православия» (4). Церковные реформы Петра I лишь подтверждают этот статус государя в Церкви. Напомню, что члены Святейшего Синода при вступлении в должность приносили верноподданническую присягу, где исповедовали и провозглашали «самого Монарха Всероссийского и Государя своего Всемилостивейшего […] крайним судиею Духовной сей Коллегии» (этот формуляр присяги был скорее оставлен, чем отменен, только в 1901-м году). А сам Синод действовал всегда именно как имперское присутственное место, «своею от Царского Величества данною властию», — «по указу Его Императорского Величества». Стоит также отметить, что в Русской Церкви исключительная роль Москвы (патриарха и светского правителя) в Православной Церкви – и исторически, и в настоящее время — скорее оправдывалась и превозносилась, нежели подвергалась критике и пересмотру.

С позиции своей исключительной роли и желаемого первенства Москва нередко влияла на расклад сил в православном мире, и, как сказали бы сейчас, «вмешивалась в дела других поместных церквей». Например, после вхождения Грузии в состав Российском империи в 1801 решением Москвы упраздняется автокефалия древнейшей Грузинской Церкви, учреждается экзархат Российской Церкви, а 21 июня 1811 года Святейший Синод снял сан Католикоса-Патриарха с Антония II (Багратиони).

Можно вспомнить и роль Москвы в отделении Болгарской церкви от Константинополя в конце XIX в; тогда русскому послу в Константинополе графу Николаю Игнатьеву удалось добиться от турецкого султана указа о самостоятельности Болгарской Церкви. Несмотря на протесты Вселенского Патриарха и стремление Константинополя удержать болгар под своим омофором, Москва поддержала болгар. Иной пример — роль Москвы в судьбе церкви в Молдавии. В 1808 году, через год после вхождения русский войск в Молдавию, Святейшим Синодом Русской церкви было принято решение подчинить епархии этих земель, входящих в Карловацкий патриархат, себе. Похожая история случилась и в 1940 году, когда церковные структуры аннексированной СССР Бессарабии были оторваны от Румынского патриархата и переподчинены Московскому.

А в середине XX века и вовсе была предпринята попытка обрести формальное первенство в православном мире.

В начале 1946 года Патриарх Алексий I направляет председателю Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР, полковнику КГБ Георгию Карпову доклад, в котором среди прочего «Вселенский Патриарх признается потерявшим авторитет в православном мире, а прочие восточные патриархи не способны к восприятию этого авторитета, и способность к такому восприятию только у Русской Православной Церкви». А в сентябре того же года сотрудник ОВЦС РПЦ МП Шварев пишет Г. Карпову следующее: «В настоящее время, когда на международной арене идет ожесточенная дипломатическая борьба, Русская Церковь должна трезво, с сознанием своей силы подойти к делу по организации блока православных Церквей и превращению Московской Патриархии во Второй Рим» (5). Ещё позже прот. Григорий Разумовский направляет Карпову доклад, прошедший правку у Патриарха Алексия I, в котором предлагается следующее: «Концентрировать внимание всего православного мира к русской православной Церкви и довести ее значение до степени первенствующей Православной Церкви, а святой Москвы до значения Третьего Рима» (6). Наконец, в 1948 г. Русская Церковь с подачи Сталина предпринимает попытку созвать в Москве «Совещание глав и представителей автокефальных православных церквей», нечто вроде вселенского собора, на котором в частности будет пересмотрен вопрос первенства в православном мире в пользу РПЦ. Однако проект «православного Ватикана» тогда провалился, даже несмотря на щедрые дары главам и представителям церквей, в спешке выписываемые из музейных фондов.

Однако, провалившись тогда, идея не пропала бесследно, и вот сейчас вновь раздаются голоса с требованиями пересмотреть каноны и диптих (порядок очередности церквей). Например, в своём недавнем докладе митр. Одесский Агафангел (Саввин) не просто подвергает сомнению первенство константинопольского патриарха, но и утверждает, что Константинополь неоправданно претендует на вселенский статус. Вторит ему и епископ (тогда архимандрит) Алексий (Гроха): «Константинополь пал пятьсот лет назад. Нет сейчас никакого Константинопольского Вселенского патриархата, а есть «фанарский» епископ Варфоломей Архондонис, не имеющий никаких прав и полномочий за пределами Фанара - квартала в Стамбуле» (7). Член синодальной богословской комиссии РПЦ прот. Максим Козлов более мягок в формулировках, но также призывает к пересмотру диптиха: «Если мы сопоставим не только количественные показатели нашей Церкви и тех или иных восточных патриархатов, но и увидим реальную роль Русской Церкви для свидетельства в масштабах современного человечества, то это отнюдь не пятое место» (8). Однако последовательно принимая критерии масштаба и политического влияния как главенствующие в определении первенства в православном мире, мать церквей, Иерусалимскую церковь следовало бы поставить в самый конец диптиха, после церквей Албанской и Чещских земель и Словакии.

Многие ревнители – борцы за Московский церзаропапизм под предлогом борьбы с папизмом Константинополя идут ещё дальше, предлагая разорвать с Константинополем общение, «а затем созвать Всеправославное совещание, а лучше Собор, без участия Константинополя» (9). Тут же озвучиваются способы осуществления проекта и причины такого безудержного стремления Московской Патриархии к первенству в православном мире. «Решить эту задачу Москва, как это и всегда было в истории, не может без "административного ресурса", какой предоставляет российское государство, в интересах которого обострение отношений Москвы и Константинополя. […] России для обладания первенством в православном мире даже и не нужно дожидаться восстановления монархии, т. к. и президент, имеющий номинально православное исповедание, не так уже сильно отличается от православного византийского василевса (хотя сильно — от Русского Царя, но это в данном случае и не обязательно). Подобная легитимизация в интересах российского государства […]. Тем более подобная легитимизация в интересах Русской Православной Церкви, если она нуждается в серьезном усилении своих позиций на международной арене и во внутрироссийской политике» (10).

И всё же, может ли претендовать Москва на первенство в православном мире, а московский Патриарх обрести долгожданный статус вселенского без привлечения административного ресурса? Едва ли.


Прмечания:
1. Более подробно о вопросе православного понимания перенства и роли вселенского патриарха можно прочесть в следующих статьях: архим. Кирилл (Говорун). «Служить или быть тем, кому служат: Вопросы о порядке и осуществлении власти в Христовой Церкви». http://www.bogoslov.ru/text/295610.html иером. Иов (Греча). «Размышления A.B. Карташева о роли Константинопольского патриарха в Православной Церкви и их отображение в трудах современных православных богословов». свящ. Александр Шмеман. «Вселенский Патриарх и Православная Церковь»; «О понятии первенства в православной экклезиологии»; «О «неопапизме»».
2. Ощущение именно такого православного понимания местной церкви как целого, в определённой степени утрачено в РПЦ (в ней епископ является скорее представителем патриарха), однако вполне сохранилось в большинстве поместных Церквей, где каждый архиерей есть предстоятель своей церкви, а смена кафедры является исключением.
3. http://www.politcom.ru/6600.html
4. Кореневский Н. И. Церковные вопросы в Московском государстве в половине XVII в. и деятельность патриарха Никона. // Русская история в очерках и статьях под редакцией профессора М. В. Довнар-Запольского. Киев, 1912, Т. III, стр. 715-716.
5. http://minds.by/academy/trudy/3/tr3_10.html
6. http://minds.by/article/133.html
7. http://www.otechestvo.org.ua/main/200510/2803.htm
8. http://www.rian.ru/religion/20090729/179231258.html
9. http://www.pravaya.ru/look/8394
10. Там же

 

С точки зрения церковного права не может, потому что в канонах первенство в православном мире, в частности апелляционное право, закреплено за Константинопольским престолом: 3-е правило Константинопольского собора (381 г), 9-е, 17-е и 28-е правила Халкидонского собора (451 г), 36-е правило Трулльского собора (692 г) и отчасти 34-е Апостольское правило.

С точки зрения исторической также не может, хотя бы потому что в древности кафедры уступает той же Грузинской церкви. Напомню, что в 337 году христианство стало государственной религией Грузии, а в 467 году Грузинская церковь стала автокефальной, то есть за 680 лет до основания Москвы и почти за тысячу лет до канонического провозглашения автокефалии РПЦ.

Быть может, Московский Патриарх может стать тем самым выразителем православного единства? Снова нет, потому что, к сожалению, подобно Российскому государству, у РПЦ едва ли остались друзья, тем более способные поддержать Москву в противовес Константинополю. В то же время влияние последнего в православном мире усиливается, несмотря на протесты некоторых ревнителей.

Грекоцентричные Церкви (Александрийская, Кипрская, Элладская) традиционно поддерживают Константинополь. То же можно сказать и об Албанской Церкви. Антиохийская Церковь соблюдает относительный нейтралитет, не выражая явно своих симпатий, однако едва ли отдаст предпочтение Москве за счёт ухудшения отношений с Константинополем. Иерусалимская церковь явно демонстрирует прохладное отношение к Москве. И свидетельствуют об этом, в частности, слова Патриарха Феофила: «Наша Церковь никогда не занималась политикой и бизнесом. Господь хранит нас как колыбель всех церквей. Он хранит Своим Промыслом нас Сам. Но это греческая метафизика, которую русским, наверно, трудно понять. […] Мы жили хорошо и мирно, пока здесь не появился Порфирий Успенский […]. Он, может, святой человек, но он отравил нашу жизнь ядом национализма. […] Россия совершает здесь культурную и политическую агрессию» (11).

Отношения с Грузинской церковью омрачены для Москвы неоднозначностью позиции в отношении епархий Абхазии и Южной Осетии. С одной стороны, Московской Патриархией вроде бы признаётся целостность Грузинской Церкви. С другой стороны, возглавителя раскола свящ. Виссариона Аплиа (которого в ГПЦ считают самозванцем), принимают в Кремле и, по его же словам, оказывают поддержку светские и церковные власти России. В частности, помощь заключается в командировании клириков из России. Более того, не может не удивлять заявление главы ОВЦС РПЦ митр. Волоколамского Илариона (Алфеева), что «в Абхазии раскола как такового нет. Там существует группа канонических священнослужителей, часть из которых была рукоположена в Грузинской, а некоторые – в Русской Церкви. Сегодня они фактически не подчиняются Грузинскому Патриархату» (12). Что же тогда раскол, если группа священников, не подчиняющихся своему Патриарху, таковым не считается – неясно. Как, впрочем, неясно, почему эта формула не коррелируется с ситуацией Украины.
 
С Сербской Церковью отношения омрачены неоднозначным отношением к Македонскому расколу, которого, по мнению Москвы, также не существует, а существует «церковь с неурегулированным статусом». Напомню, что в 2005 году Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви принял решение об извержении из сана всех архиереев и священников Македонской православной Церкви (МПЦ), более того, отлучил от церкви всех верующих МПЦ. И тем не менее, Русская православная Церковь считает отлучённых вполне православными и вовсе не отказывает иерархам и даже «расколоучителю» арх. Охридскому и Македонскому Стефану в действительности их хиротоний (13).

Румынская церковь часто подвергается критике со стороны Москвы за экуменизм и контакты с католиками. Помимо этого неурегулированным остаётся вопрос о Бессарабской митрополии и землях Буковины, исторически входивших в Румынскую Церковь. Примечательно, что делегаты РПЦ не раз отказывались участвовать в богослужениях вместе с мит. Даниилом (Чоботя), протестуя против его титула митрополита Молдовы и Буковины. Митрополит Даниил стал впоследствии патриархом Румынским.

Несмотря на в общем-то неплохие отношения с Болгарской Церковью, антиэкуменическая критика звучит и в её адрес. В ответ Болгарская Церковь нередко обвиняет РПЦ в заигрывании с национализмом. К тому же, всё более интегрируясь в Европейский Союз, Болгария всё четче проявляет симпатии к Константинополю. То же можно сказать и о Церкви Чешских земель и Словакии.

Более подробно о симпатиях в Православном мире можно прочесть в статьях прот. Петра Зуева «Между двух Римов» (14) и Олеси Зори «Битва титанов: Москва и Константинополь спорят за первенство» (15).


Следует также отметить, что по многим церковным вопросам Москва стоит особняком в православном мире. Более того, греческий богослов архим. Макариос Гринизакис заявил недавно, что Московский Патриархат, расходящийся с Константинополем в понимании некоторых вопросов, в частности, вопроса о первенстве во Вселенском православии, «балансирует на грани ереси». И добавляет: «И Арий, и Несторий были религиозны и благочестивы, однако в них не было послушания ни по отношению к священноначалию, ни по отношению к канонам Церкви» (16). Можно не соглашаться со словами греческого богослова, однако  следует признать, что такое заявление свидетельствует о том, что Московский Патриархат никак не может быть выразителем единства.

И всё же вопрос о диптихах Предстоятелей Поместных Церквей, инициированный преимущественно РПЦ, будет рассмотрен на следующем заседании Межправославной подготовительной комиссии… Посмотрим, сумеет ли РПЦ найти какую-то поддержку со стороны Поместных Православных Церквей. А в завершение остановимся на решении, принятом во время последнего заседания комиссии, проходившего в г. Шамбези в декабре 2009 года.


Процедура предоставления автокефалии

Напомню, что по итогам заседания комиссии, продолжившей начатое в 1993 году рассмотрение вопроса предоставления автокефалии, была предложена процедура, предусматривающая следующие шаги (17): (1) часть церкви, которая желает автокефалии, направляет в Церковь-мать соответствующую просьбу;

 

(2) Церковь-мать собирает Поместный Собор, где оценивает направленную просьбу.

 

(3) В случае положительного решения Церковь-мать информирует Вселенскую Патриархию, которая

 

(4) далее информирует Поместные автокефальные Церкви и выясняет наличие по данному вопросу всеправославного консенсуса.

 

(5) В случае согласия Поместных Церквей Вселенский Патриарх официально провозглашает автокефалию ходатайствующей об этом Церкви, подписывая Томос об автокефалии, который также должны подписать приглашённые Предстоятели Православных церквей.

Предложенная процедура примечательна по двум причинам. Во-первых, в ней подчёркивается роль Вселенского Патриарха как выразителя единства. Однако роль эта ограничивается в данном случае лишь теоретической плоскостью, потому что, во-вторых, процедура, несмотря на свою красоту и логичность, совершенно нереалистична и на практике едва ли применима в принципе. Церковная история тому подтверждение. Можно начать с того, что первый шаг уже сам по себе достаточно фантастичен. Если даже какая-то часть пожелает автокефалии, то просившие её будут наверняка объявлены «отщепенцами, не выражающими голос большинства», даже если будут иметь 95% поддержки населения (например, как в случае с Македонской Церковью), и священнослужители, помыслившие об автокефалии, будут запрещены в служении или даже анафематствованы. Если произойдёт невероятное, и письмо всё же будет направлено в кириархальную Церковь, то сама просьба будет, скорее всего, проигнорирована как «преждевременная» и «политизированная» (как в случае с просьбой об автокефалии УПЦ). Поместный собор, если и соберётся, то вопрос об автокефалии не будет поднят вовсе, а если и будет, то после соответствующей информационной работы, направленной на «укрепление нерушимого векового единства». К тому же процедура Поместных Соборов предполагает голосование, а ходатайствующая об автокефалии часть всегда (или в большинстве случаев) количественно уступает основной части кириархальной церкви. Так что, даже будучи вынесенным на обсуждение на Поместном Соборе, вопрос об автокефалии практически не имеет шансов обрести положительное решение. А дальнейшие шаги уж вовсе из области фантастики, причём не научной, а противоречащей истории.

Хочется верить, что к участию в дальнейших заседаниях по вопросу процедуры автокефалии будут привлечены не только богословы, но и церковные историки, что поможет учесть опыт реальной жизни Православной Церкви за последние два тысячелетия и выработать более-менее реальную процедуру действительно решающую, а не скрывающую накопленные проблемы.

Примечания:
11. http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=62039&cf=
12. http://www.mospat.ru/ru/2009/10/30/news7488/
13. http://www.patriarchia.ru/db/text/682676.html
14. http://www.zn.ua/3000/3690/55749/
15. http://www.zn.ua/3000/3690/61153/
16. http://religion.ng.ru/events/2009-10-07/2_greece_fire.html Оригинал текста в переводе на агл. Здесь: http://www.archons.org/news/detail.asp?id=334
17. http://www.patriarchia.ru/db/text/966088.html

 

   











УВАГА! Публікації розділу "Моніторинг ЗМІ" не обов'язково збігаються з точкою зору редакції сайту "Православіє в Україні", а є відбиттям суспільних подій і думок з метою поліпшення взаєморозуміння та зв'язків між Церквою й суспільством. Статті подаються в редакції першоджерела.