УКР РУС  


 Головна > Публікації > Доповіді та промови  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 55 відвідувачів

Теги
Предстоятелі Помісних Церков милосердя УГКЦ монастирі та храми України секти постать у Церкві Археологія та реставрація розкол в Україні Церква і влада вибори церква та політика Приїзд Патріарха Кирила в Україну забобони Католицька Церква Києво-Печерська Лавра УПЦ КП Президент Віктор Ющенко українська християнська культура діаспора автокефалія Церква і медицина церковна журналістика Ющенко Вселенський Патріархат Патріарх Алексій II конфлікти Священний Синод УПЦ церква і суспільство 1020-річчя Хрещення Русі молодь Голодомор Церква і політика Мазепа шляхи єднання краєзнавство педагогіка іконопис комуністи та Церква Доброчинність Митрополит Володимир (Сабодан)






Рейтинг@Mail.ru






УСПЕНСКИЕ ЧТЕНИЯ: Несколько замечаний к декларации о правах и достоинстве человека



Священник Сергий Говорун, доктор философии, кандидат богословия, сотрудник Отдела внешних церковных связей РПЦ (Москва)

На прошлых Успенских чтениях мое выступление было посвящено процессу подготовки концепции о правах человека, начавшемуся незадолго перед Успенскими чтениями-2005. Этот процесс еще не закончился, хотя пройдено несколько важных этапов по пути его реализации. Самым важным этапом стал Х Всемирный Русский Народный Собор, принявший Декларацию о правах и достоинстве человека. Этот документ вызвал очень оживленную дискуссию в средствах массовой информации России и других стран, в том числе Украины. Причем на несколько дней он стал едва ли не главным информационным поводом в медийном пространстве, так что ему были посвящены не только газетные публикации, но также ток-шоу и иные передачи популярного формата на телевидении и радио. Документ активно обсуждался и в церковной среде, и в сообществе правозащитных организаций. Хотя отношение к нему не всегда было однозначным, оно также не было и индифферентным.

То, что мне хотелось бы предложить сегодня вашему вниманию - это несколько схолий на текст данного документа, с тем чтобы подчеркнуть то, что, возможно, ускользает от внимания читающих документ или же некорректно интерпретируется отдельными наблюдателями. Я позволю себе прокомментировать данный документ на правах человека, который входил в группу его разработчиков.

В Декларации проведено несколько принципиальных различий. Первое и важнейшее из них - это различие между свободой как свойственной человеческой природе способностью осуществлять нравственный выбор и свободой как неподчиненностью греховным наклонностям. В рассматриваемом нами документе по этому поводу говорится следующее: «Среди даров, составляющих образ Божий, нам дана свобода нравственного выбора, отличающая человека от прочего земного творения. Эта свобода приобретает спасительный смысл тогда, когда человек употребляет ее для преодоления греха и порока, для совершенствования через соработничество с Богом. Таким образом достигается высшая свобода - свобода от рабства греховным наклонностям».

Это фундаментальное различение в классической философской и богословской мысли. На греческом языке свобода в первом смысле, то есть как недетерминируемость поступков, традиционно обозначалась словом autexousion. Хотя этот «философский» термин и не встречается в Священном Писании, его ближайшим новозаветным аналогом является однокоренное ему слово exousia - власть. О такой власти над волей говорит апостол Павел: «Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает» (1 Кор. 7:37). Василий Великий понимает власть, о которой говорит апостол Павел, именно как власть самоопределения, autexousion (Homilia de virginitate 2.40-41).

Авторитетные словари дают следующее определение слова auvtexou,sion. Это прежде всего свободная воля, liberum arbitrium. Autexousios - это тот, кто поступает по собственному праву, в соответствии с собственными возможностями (qui sui juris, sive suae potestatis est), чьи возможности ничем не ограничены (cujus potestas nullis limitibus circumscribitur. - B. Hederich, Lexicon Graeco-Latinum et Latino-Graecum, p. I, Roma, 1832, p. 155). Это значение было свойственно слову auvtexou,sion не только в классической литературе, но также в византийской, как об этом свидетельствует Софоклис (E. A. Sophocles, Greek lexicon of the Roman and Byzantine periods: (from B.C. 146 to A.D. 1100). 2. ed. Hildesheim; New York: George Olms, 1983, p. 278). Стефанус приводит латинские аналоги слова: Licentiosus, Emancipatus.

Второе значение слова «свобода», отличающееся от первого, только что проанализированного, также восходит к Павловой традиции. Правда, по-гречески это слово звучит уже по-другому: eleutheria. Это слово еще до Павла, в частности в ветхозаветной традиции, имело социальные коннотации и означала человека, имеющего социальный статус, отличный от статуса раба. Этим словом, например, обозначались свободный женщины, не рабыни. Павел углубляет это значение и переводит его в духовную плоскость. Словом eleutheria он начинает также обозначать духовную свободу во Христе, при этом отправной точкой для него являются классические значения данного слова: «Ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. Но который от рабы, тот рожден по плоти; а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь, ибо Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве; а вышний Иерусалим свободен (eleuthera): он - матерь всем нам» (Гал 4:22-6). И апостол Павел заключает: «Итак, братия, мы дети не рабы, но свободной» (Гал 4:31).

В патристической традиции именно духовно-нравственное понимание свободы получило наиболее широкое распространение. В частности, для Иустина Философа подлинная свобода есть неподчиненность страстям. Человек, подчинившийся страстям, теряет свою свободу и становится рабом страстей (см. Fragmenta operum deperditorum 15.1-2). Эта свобода достигается путем соблюдения заповедей, как об этом говорит Ерма (Пастырь 55.1,2.6). Григорий Нисский рассматривает христианскую свободу как величайший дар Божий и помещает ее в одном ряду с благодатью, жизнью, утешением и бессмертием, подаваемыми Богом (см. Ad Eustathium de sancta trinitate 3,1.12.1-4). Человек может быть свободен только во Христе, как отмечает Иоанн Златоуст (см. Ad Theodorum lapsum 5.16-7).

Таким образом, в богословской традиции принято говорить о двух значениях слова «свобода», которым соответствуют различные греческие слова: autexousion и eleutheria, то есть свобода как принципиальная, заложенная в человеческую природу недетерминируемость поступков, и свобода во Христе, которая приобретается в процессе борьбы со страстями и является даром Божиим. Различие между этими двумя свободами, как я уже сказал, четко проведено в Декларации о правах и достоинстве человека.

Первый вид свободы связан в Декларации с образом Божиим в человеке, то есть данностью, заложенной в человеческую природу с актом творения и неистребимой в ней. Эта свобода, а вместе с ней и все человеческое естество обладают неизменной ценностью, которая не может быть умалена и не должна быть унижаема в человеке. Об этом, в частности, говорится в 1-м пункте Декларации: «Человек, несущий в себе образ Божий, имеет особую ценность в очах Творца. Эта ценность должна уважаться каждым из нас, обществом и государством». На мой взгляд, это один из важнейших постулатов Декларации, и поэтому он недаром вынесен в качестве первого ее параграфа.

Наряду с ценностью человеческая природа обладает тем, что в Декларации названо достоинством. Важнейшей предпосылкой для понимания этой категории является положение, очень важное с точки зрения христианского мировоззрения, а именно, что человеческое естество сопряжено с грехом: «земная жизнь человека, сама его падшая природа сопряжена со грехом, склонность к которому сковывает волю и не дает личности без помощи Божией устремляться к совершенному добру», - я цитирую Декларацию. В освобождении от пут греха, сковывающих человеческую волю и через нее все человеческое естество, заключается задача христианина. Христианин, преодолевая грех, обретает свободу во Христе, о который говорит апостол Павел и вслед за ним множество Отцов Церкви. Используя язык церковного богословия, можно сказать, что человек восстанавливает и приумножает свое богоподобие. Иными словами, он приобретает некую особую ценность - в дополнение к той, которая уже заложена в его природу. Эта ценность связана с освобождением от греховных страстей, приобретением добродетелей и святости. В Декларации эта ценность, как я уже сказал, названа «достоинством». В частности, об этом говорится в 4-м пункте документа: «По мере того, как личность идет по пути добродетели и побеждает в себе грех, она приобретает достоинство, в котором осуществляется подобие человека Богу».

Декларацию уже достаточно много критиковали за то, что достоинство человека описывается в ней как некое приобретаемое свойство. Возможно, доля истины в такой критике есть. Авторы Декларации, как уже было сказано, договорились образ Божий в человеке называть ценностью, а подобие - достоинством. Возможно, не все согласятся с такой терминологией. Однако вопрос здесь не в терминологии, но в том, что термины обозначают. Декларация проводит различие между базисной, неизменной ценностью или достоинством человеческого естества, а также такой ценностью или достоинством, которое приобретается на пути добродетели. Чтобы подчеркнуть различие между этими двумя понятиями, по отношению к ним были применены различные термины: соответственно ценность и достоинство.

Объем доклада, к сожалению, не позволяет мне в полной мере прокомментировать текст Декларации. Кроме того, как я уже сказал, хотя проделана уже большая работа по выработке церковной позиции по вопросу о правах человека, впереди нас ждет еще большой путь. В частности, Всемирный Русский Народный Собор обратился к Священному Синоду Русской Православной Церкви с просьбой разработать вероучительный документ, который бы прояснил церковное понимание прав человека. Священный Синод принял такое предложение и поручил выполнение такой задачи Отделу внешних церковных связей. Работа над концептуальным церковным документом уже началась, и надеюсь, что в ближайшее время он будет готов. При этом в его подготовке будет учтена критика, которая прозвучала в адрес Декларации ВРНС и будет сделан более четкий акцент на богословской и антропологической подоплеке идеи прав человека.

Доклад на Шестой международной конференции «Успенские чтения» (Киев, сентябрь 2006).