УКР РУС  


 Головна > Публікації > Доповіді та промови  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 76 відвідувачів

Теги
Церква і влада краєзнавство Священний Синод УПЦ Ющенко Мазепа Голодомор діаспора Приїзд Патріарха Кирила в Україну постать у Церкві УПЦ КП вибори педагогіка автокефалія церковна журналістика українська християнська культура милосердя Католицька Церква Президент Віктор Ющенко Предстоятелі Помісних Церков шляхи єднання церква та політика УГКЦ забобони іконопис Патріарх Алексій II конфлікти Вселенський Патріархат секти монастирі та храми України Доброчинність молодь Археологія та реставрація розкол в Україні церква і суспільство Митрополит Володимир (Сабодан) Церква і медицина Церква і політика комуністи та Церква 1020-річчя Хрещення Русі Києво-Печерська Лавра






Рейтинг@Mail.ru






Житомирское совещание и Харьковский Собор в свете церковных канонов и новейшей истории Православия в Украине

  06 вересня 2007


Протоиерей Георгий Соменок

Введение

Данный богословско-исторический очерк, посвященный тяжелейшему периоду в истории Православия на Руси и переломной эпохи в жизни Украины, ограничен как временными рамками, так и сложностью процессов, которые происходят на всех уровнях духовно-физического бытия: конфессиональном, государственном, социально-общественном, личностно-индивидуальном.

Это не более чем введение, один из разделов истории Православной Церкви и богословской мысли. Сердцевиной же этого введения является архипастырский подвиг Предстоятеля УПЦ Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины, его богословское наследие и каждодневный миссионерский труд во славу Святой Троицы и Церкви Христовой.

Сегодняшнее Православие переживает трудные времена, не является исключением и наша Церковь. Православную Церковь в Украине окружают не только раскольнические группировки и еретические течения, но и богоборческие, антиклерикальные, а по сути, антирелигиозные силы. Приоритетным для этих сил является служение не Богу, а мамоне (материальным благам).

Религия и церковность - удел духовных, нравственных и возвышенных людей, а не "политиканов", которые "как тать в нощи" проникают в Церковь и стремятся занять в ней важные должностные места.

Однако с Божьей помощью духовно опытные архиереи, совестливые и образованные пастыри, верующий народ, все вместе в духовном подвиге, молитвенном стоянии, в Духе Святом, способны не просто приобретать, но и мистически рождать (через таинства) новых достойных членов Церкви и спасая их, вести к личному обожению и славе Бога Отца.

1. Историко-догматический контекст темы

В Послании восточных патриархов (1848) есть "мудрое и почти чудесное" определение идеи соборности, которое блестяще прокомментировал А.С. Хомяков. "У нас, - говорится в этом Послании, - ни патриархи, ни соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас есть самое тело Церкви, то есть сам народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменной". "Здесь, - говорит Хомяков, - дар познания и истины резко отделяется от иерархических обязанностей... Дар неизменного ведения (которое есть ничто иное как вера) приписывается не отдельным лицам, но совокупности церковного тела... Епископ в одно и то же время есть и учитель, и ученик своей паствы, сказал современный апостол Алеутских островов епископ Иннокентий. Всякий человек, как бы высоко он ни был поставлен на ступенях иерархии или наоборот... попеременно то поучает, то принимает поучение: ибо Бог наделяет кого хочет дарами Своей премудрости, не взирая на звания и лица. Поучает не одно слово, но целая жизнь".

Эта идея соборности и комментарий Хомякова нам понадобились единственно потому, что не только народ часто не знает своих религиозных прав, но и многие священнослужители забывают о своих обязанностях, поэтому в заглавии нашего очерка есть упоминание "церковной истории и канонов", которые взаимно дополняют друг друга.

Сейчас многие "умники", с горящими глазами и пустой головой, хотели бы отменить церковные каноны и забыть историю Церкви. Объясняют такую позицию тем, что в новых условиях будут создавать нечто "свое", "национально-традиционное" и т.д. Такое поведении грешит против церковных догматов, не соответствует православной традиции и пагубно для души, так как вместо дисциплины, церковного благочиния и христианского смирения несет в наши храмы секуляризацию духа и ума, анархию вместо порядка, разброд и шатания и прочие веяния, мешающие построению своего "внутреннего царства", с религиозным спокойствием и молитвенной настроенностью.

Вспомним, что пришлось пережить нашей Церкви, ее Предстоятелю, когда в 1992 году, после решения Житомирского совещания и особенно Харьковского Собора 27 мая, сначала появляется "Заява Ради у справах релігій при Кабінеті Міністрів України", написанная весьма оперативно под диктовку бывшего экзарха, а именно 29 мая того же года. Затем появляется Заявление ("Заява") Президиума Верховного Совета Украины от 16.06.92 года. Все это, то есть свистопляска и вакханалии врагов Православия, проходило до приезда Блаженнейшего Митрополита Владимира в Киев, до 20 июня.

Будущее Церкви и государства не застраховано ни от расколов, ни от потрясений. Более того, не все зависит от случая, пусть даже и не "слепого", так называемых случайных обстоятельств, политиков и карьеристов, ибо все в руках Божьих. Очищаясь огнем божественным и попущением Божьим, лишаясь "сухих ветвей", Святая Церковь обновляется сама и обновляет, вразумляет верных своих чад.

Чтобы адекватно воспринимать настоящее и правильно судить о происходящем, нужно хорошо усвоить уроки прошлого, изучить церковную историю и каноны, знать святоотеческое наследие, хотя бы в общем русле соответствия духовности и святости, тогда и личных ошибок будет меньше, и в бывших друзьях не будем разочарованы.

Украинская Православная Церковь есть по существу своей догматической природы и в силу своего миссионерски-канонического проявления Церковью Христовой, Апостольской, Кафолической (по славянскому переводу Символа веры святых равноапостольных Кирилла и Мефодия - Соборной) и Вселенской.

Это означает, что наша местная Церковь как Богочеловеческий организм, а не простое человеческое общество или "республика" (по Духовному Регламенту Феофана Прокоповича), в силу своей евхаристической природы есть Тело Христово, Глава которого - Господь наш Иисус Христос.

Природа Церкви Христовой имеет Богочеловеческую суть, которая кратко сформулирована в Никео-Цареградском Символе веры (см. 9 член или свойства этого определения-символа) и не может быть изменена, исправлена или дополнена, ибо "догматы вечны и неисчерпаемы".

Не будем брать в расчет историко-филосовскую обратную перспективу, в силу которой Церковь называли "Константиновской", имперской, регионально-национальной, или сейчас национально-"свідомою", "єдино-патріотичною", "помісною", что выдает заказчиков, которые есть враги Православия.

В своем "Обращении... ко всем гражданам Украины", в том числе и к руководству страны, за подписью Блаженнейшего Митрополита Владимира и от имени Священного Синода УПЦ, говорится, в частности, следующее: "Украинская Православная Церковь среди религиозных организаций, зарегистрированных в Украине как "православные церкви", - единственная, которая является собственно Церковью в евангельском, святоотеческом, православно-канонически-экклезиологическом значении этого слова. В отличие от других так называемых "православных церквей", она, имея апостольскую преемственность рукоположений епископата, сохраняет неповрежденным заповеданное Господом нашим Иисусом Христом и его учениками-апостолами учение. Богом установленные Таинства, которые даны нам как средства спасения, являются действительными и действенными лишь в церковной ограде Украинской Православной Церкви. Об этом свидетельствует единодушие в этом вопросе всей Вселенской Православной Церкви, всех Поместных Автокефальных и Автономных Церквей мира. Как есть один Бог - основатель Церкви, так есть сегодня в Украине и одна Православная Церковь - неотъемлемая часть всеправославного церковного мира. Это аксиома".

К сожалению, этой церковно-догматической, религиозно-философской, исторической аксиомы не знают не только отдельные "любі друзі", но и некоторые наши верующие. Они и сейчас продолжают слушать православных, протестуя и митингуя, хотя кроваво-красный революционно-атеистический ХХ век уже закончился и стал достоянием истории.

Неужели этого не достаточно, чтобы понять простую истину: все мы (то есть архиереи, священники и миряне) находимся в пути, последняя остановка которого называется "иное бытие". И не нужно обманывать себя и других, распространяя лозунги о "движении в Европу", о важности демоса, о свободе совести и религий, так как настоящей демократии и подлинной свободы нет нигде, она есть только на бумаге, в законах и подзаконных актах.

Для нас, для всего Тела Христова, религиозные убеждения имеют ценность, но важнее и принципиально значимее всего на свете есть наша православно-кафолическая вера в тайну и жизнь Святой Троицы, Святую Церковь Христову и ее Таинства. Эта вера сопряжена с Божественной Любовью и христианской ответственностью, наконец, с эсхатологической надеждой на вечное бытие с Богом и преображенными людьми в Царствии Небесном.

Единая, Святая, Кафолическая и Апостольская Церковь была основана нашим Господом и Спасителем на принципе Божественной Любви, на Гефсиманско-Крестном страдании, смерти и воскресении Богочеловека.

Иисус Христос, Мессия и Сын Человеческий, пройдя путь полного послушания и смирения Богу Отцу и Его всеблагой воле, претерпев уничижение, скорбь, голод и жажду, избиение и смерть, воскрес и вознесся на небо к Богу Отцу, будучи Богом, вторым Лицом Святой Троицы.

Иисус Христос есть "путь, истина и жизнь" (Ин. 14, 6). В той же абсолютной мере, в которой Бог Отец является Самой Жизнью (см.: Иер. 2, 13, Пс. 35, 10), а также Он есть источник Добра, Света и Жизни.

Таким образом, Источником богочеловеческой жизни Святой Церкви является Святая, Единосущная, Животворящая и Нераздельная Троица.

Церковь является Царством Иисуса Христа, живет благодатью Божией и освящается Господом через тайну страданий ее членов, начиная с первомученика Авеля, ветхозаветных пророков и праведников, затем мучеников-первохристиан (I-III вв.), мучеников эпохи Вселенских Соборов, новомучеников ХХ столетия и вплоть до будущих мучеников, которые примут страдания и смерть за Христа от руки антихриста. В силу своего метафизического и религиозно-онтологического бытия Церковь достигнет триумфа власти небесной и победы земной над силами зла, как Христос стал победителем дьявола, греха и смерти.

Будучи Церковью Божьей, Церковью Христа и Духа Святого, храня чистоту Священного Писания и Священного Предания, она "пребудет до скончания века" Церковью "Бога живого, столпом и утверждением истины" (1 Тим. 3, 15), которую, по словам Спасителя, "врата ада не одолеют" (Мф. 16, 18).

В силу того, что "Бог есть любовь" (1Ин. 4, 8), любовь является наибольшей заповедью (см.: Втор. 6, 5) и наивысшей небесной ценностью на земле. Следовательно, в Церкви Христовой не должно быть места ненависти, вражде и зависти, ибо она - Царство Божие, Его обитель и жилище на земле. Поэтому, как писал А.С. Хомяков, "любовь - венец и слава Церкви".

По попущению Божию дьявол борется с Церковью в течение всего ее исторического бытия. Даже в то время, когда эта борьба не носила ярко выраженного, смертельного характера, тем не менее раны на Теле Христовом, на Теле Его Церкви, оставались глубокими и болезненными.

Первый ответ на возникшие проблемы Антиохийской Церкви, связанные с вопросом "о необходимости соблюдения всех норм иудейского закона язычниками, принимавшими христианство" Святая Церковь соборно дала после апостольского обсуждения в 49 году. Собравшись под председательством святого апостола Иакова Праведного (первого епископа Иерусалимской Церкви), Апостольский Собор определил освободить христиан из язычников от иудейской обрядности, предписав, в частности, "воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотят" (Деян. 15, 29).

Здесь важным является упоминание об апостолах и пресвитерах: "тогда апостолы и пресвитеры со всей Церковью рассудили..." (Деян. 15, 22). Мы видим, что Собор сначала выслушал вступительную речь апостола Петра, сообщение апостолов Варнавы и Павла, заключительную речь апостола Иакова, после чего написали Послание: "Апостолы и пресвитеры и братия находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии - братиям из язычников: радоваться" (Деян. 15, 23).

О чем свидетельствует этот великий исторический Собор раннехристианской Церкви? Он явился символом братолюбия, мира и снисхождения к иноплеменникам и язычникам, только что обратившимся в веру Христову, сердец которых коснулась благодать Божия. Поэтому апостолы не хотели воздвигать между собой и новообращенными верующими барьер ненависти, лжи, высокомерия и ханжества. Свой авторитет, влияние и личный подвиг апостолы не ставили как преграду на пути благодати Божией и истины Христовой. Однако святые апостолы, руководствуясь Евангелием и движимые Духом Святым, помнили наставление Спасителя о том, чтобы верующие не занимались самомнением, самовнушением, а были в душе детьми Божьими, иначе, по слову Христа, они "не войдут в Царство Небесное" (Мф. 18, 3).

"Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь" (Мф.18, 15-17).

Воскресший Иисус Христос, новый Адам (по апостолу Павлу, "первенец из умерших" (1 Кор. 15, 20), "дух животворящий" (1 Кор. 15, 45), "Господь с неба" (1 Кор. 15, 47), Личность реальная и таинственная, Логос Бога Отца и Богочеловек, учил новому закону Благодати и Истины и обетованиям о Мессии-Царе и Церкви Божией.

Спаситель завоевал весь мир Божественной Правдой и Любовью. Об этом прекрасно сказано у Блаженнейшего Митрополита Владимира: "Итак, объектом спасения в широком смысле, как видим, является весь тварный мир, и спасти его - значит привести из состояния разобщенности в состояние единства, взаимосвязанности, целостности, полноты возможного восприятия Божественной жизни. В более узком понимании, спасению подлежит человек. От этого зависит возвращение всего в тварном бытии к единству и норме жизни по назначению. На спасение человека апостол Павел обращает в своих Посланиях преимущественное внимание, выражая идею спасения в различных образах и сравнениях".

Раздел богословия, изучающий спасение всего мира как исполнение Божиего домостроительства или Совета Пресвятой Троицы, принято называть сотериологией объективной, то есть искуплением и спасением всего Космоса исключительно по Воле и Любви Божией.

Кроме объективной сотериологии в богословии существует раздел, изучающий вопросы спасения каждого конкретного человека, который принято называть сотериологией субъективной.

Эти вопросы теоретического богословия представляют важность не только в силу особых акцентов, представленных в богословии апостола Павла, но и в том практическом применении, большое значение которому придавала Древняя Церковь на протяжении многих столетий, как в эпоху Вселенских Соборов, так и в поздневизантийское время.

В основном Церковь апостольского периода знала соборность или кафоличность в виде молитвенного общения в Таинствах и священнодействиях. Однако приходилось прибегать и к церковному суду общины по частному делу, например, блудодеяния (1Кор. 5). Об этом апостол Павел пишет коринфским христианам, чтобы те зачитали его решение, собравшись в своей общине. По-гречески и по-славянски у апостола Павла сказано не о собрании, как это читаем в русском переводе (см. стих 4), а о "собравшихся", то есть о народе Божием, о всех верующих Коринфской Церкви. Именно к верующим, ко всем, кто придет на молитву, обращается апостол со словом увещевания, вразумления и наказания. Далее, начиная с 9 стиха, апостол уточняет свою позицию: "Я писал вам в послании - не сообщаться с блудниками; впрочем не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего. Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе. Ибо что мне судить и внешних? Не внутренних ли вы судите? Внешних же судит Бог. Итак, извергните развращенного из среды вашей" (1 Кор. 5, 9-13).

Современный библеист, комментируя главные темы 1-го Послания к Коринфянам, замечает: "В конце концов, именно в контексте своего несогласия с подобной вседозволенностью Павел формулирует очень важный принцип, который можно взять как девиз духовной жизни".

"Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною; пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против своего тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии" (1 Кор. 6, 12-13, 18-20).

Этот девиз (1 Кор. 6, 12) и всемирно известный гимн любви (1 Кор. 13) с особой интонацией в голосе, логическими паузами и жестами провозглашал в своих проповедях известный киевский священник, прот. Георгий Едлинский (1902-1988), добрую память о котором еще долго будут хранить многие верующие киевляне.

Именно этот добрый и светлый пастырь Церкви Христовой поведал мне в начале 70-х годов XX в. о необычайно талантливом молодом архиерее Черниговщины, ныне Блаженнейшем Митрополите Владимире, слава о силе проповеди и молитвы которого достигла Киева.

2. Церковно-каноническая сторона вопроса

Обращаясь к некоторым моментам истории Константинопольского Патриархата, в особенности к эпохе Вселенских и Поместных Соборов Византийской империи, следует вспомнить основополагающие эпизоды и факты, без которых наши богословские и церковно-исторические знания будут бедны, а отношение к современным проблемам станет ущербным, однобоким и духовно нездоровым.

Перед нами не стоит задача рассмотреть историю Вселенских или Поместных Соборов, как это делается в фундаментальных исследованиях В. В. Болотова, А. В. Карташева, прот.

Г. Флоровского, протопресвит. И. Мейендорфа и других. При написании этой работы мы ставили перед собой задачу более локального характера - не только рассмотреть факт церковной истории во всей его многогранности, но и понять логику его возникновения и развития в контексте диалога между Церковью и государством, Церковью и обществом.

История Церкви, и древняя, и новая, повествует о разных формах диалога, о разных эпизодах борьбы Церкви за чистоту своих догматов, своих рядов, за свое будущее. Например, в доникейский и никейский периоды, когда Святая Церковь "выстрадала и отстояла Троичный догмат в упорной борьбе с ересями", в особенности с гностической и арианской доктринами, вся тяжесть борьбы легла на плечи святых отцов: Иринея, еп. Лионского и Ипполита Римского (во II веке), Афанасия Великого (в IV веке). Именно Афанасий, вернувшись из ссылки в Александрию, весной 362 года, собрал в августе этого же года знаменитый "собор исповедников". Это был яркий в религиозно-психологическом и показательный в историческом плане случай, так как в Церкви в тяжелые времена потрясений и испытаний всегда найдутся личности героические и святые.

Другим исторически ярким примером мужества и героизма является Житомирское совещание архиереев, духовенства и мирян, которые, несмотря на жестокое сопротивление власти того времени, собрались 30 апреля 1992 года в городе Житомире по инициативе архиепископа Житомирского и Овручского Иова (Тывонюка), ныне митрополита Челябинского и Златоустовского.

Мотивы поведения властных структур понятны. Любая власть стремится к господству и не хочет ограничивать свои полномочия, такова уж специфика этих отношений и сущность природы власти. Она ведет себя по принципу Юлиана Отступника: дает всем представителям разных конфессий свободу с той целью, чтобы создать конфликт между ними, при этом оказывая покровительство только язычникам (или безбожникам).

Совсем другими принципами руководствуется Церковь и живут святые личности. История Кафолической Церкви, каноническое право и православное богословие, в особенности экклезиология, свидетельствуют, что "носителем высшей церковной власти является Вселенский епископат - преемник Собора апостолов, а Вселенские Соборы - наиболее совершенный способ осуществления полномочий Вселенского епископата в Церкви".

Таким образом, высшая власть в Церкви, вся полнота принадлежит Главе Тела Кафолической Церкви, то есть Иисусу Христу, но это не означает, что видимая, "земная Вселенская Церковь не имеет власти, осуществляемой человеческой инстанцией, что высшая власть в Церкви лежит за пределами, доступными каноническим характеристикам".

Чтобы не было в Церкви анархии, беспредела и безвластия, чтобы существовал порядок и была дисциплина, в Церкви есть каноны, то есть закон. Он может быть послаблен (использована так называемая икономия), но не может быть отменен. Подчиняться закону (канонам) должны все члены Церкви, от высших до низших, от Патриарха до церковного сторожа.

В этом заключается вся суть живущего в Церкви духа канонов и основной принцип православного канонического права.

Однако, как справедливо замечает современный профессор МДА Н. К. Гаврюшин, цитируя о. Г. Флоровского, "...у многих православных даже есть склонность преувеличивать авторитет иерархии, - и "самосознание" многих епископов и иереев простирается гораздо дальше пределов, назначенных подлинным учением Церкви и богословским благоразумием. "Соборность" провозглашается устами, а "дурной клерикализм" осуществляется на деле. Эта двойственность сказывалась даже у отца Сергия Булгакова".

В этой связи уместно привести высказывание известного канониста С.В. Троицкого о "восточном папизме" и о стремлении к власти некоторых иерархов.

"Восточный папизм, - пишет Троицкий, - есть детище византийского цезарепапизма, одно из его проявлений. Сам по себе Константинопольский епископ не имел никаких церковных оснований для своего возвышения над другими епископами. Цареградская кафедра, в отличие от Римской Церкви и некоторых Восточных Церквей, не была апостольского происхождения, она долгое время не имела даже статуса митрополии, и ее епископ был подчинен Ираклийскому митрополиту. Но власть византийского царя, по убеждению византийцев, не ограничивалась территорией Константинопольского Патриархата, а как власть единственно настоящего и истинного царя простиралась на всех христиан.

Цареградские патриархи, основываясь на близости к царю, склонялись к аналогичному расширению своей церковной власти, и осуществить его было нетрудно, так как в этом случае интересы царя и патриарха вполне совпадали. Тенденция к отождествлению границ своей власти с границами власти царской существовала у Константинопольского патриарха еще в VI в. - в форме принятия им двусмысленного титула "вселенский", который не имеет основания в церковных канонах".

Троицкий продолжает: "Властолюбивые вожделения Константинопольских иерархов не только не находили опоры в каноническом учении об устройстве Церкви, но и совершенно исключались основными положениями этого учения о свободе внутренней жизни Церкви от вмешательства государственной власти; об апостольском преемстве как единственном источнике церковной власти; о вселенском епископате как единственном носителе этой власти; о соборности как основе внутреннего устройства Церкви; о равенстве автокефальных Церквей и первенстве (но не главенстве) епископа не Константинопольского, а Римского. Общий характер политики константинопольских иерархов был направлен на преодоление этих канонических препятствий к их возвышению, причем канонические предписания сначала нарушались государственной властью, затем постоянно повторяющиеся нарушения получали характер признанного обычая, и в их оправдание создавались новые, чуждые духу и букве православного канонического учения теории, а если и это не помогало, то, по примеру Западной Церкви, прибегали к фальсификатам, своего или западного творчества, или к перетолкованиям вполне ясных канонов.

Византийские самодержцы заботились не о том, чтобы во главе Константинопольской церкви стояли верные Православию епископы, а хотели иметь во главе Церкви прежде всего послушных им иерархов, и если императоры-еретики обычно возводили на престол Константинопольской Церкви еретиков же, то и православные императоры нередко руководствовались сугубо политическими соображениями".

К сожалению, похожие тенденции к властолюбию и пренебрежению к канонам встречаются в истории с определенной цикличностью и горьким постоянством.

Вспомним имена Люцифера (Лукифера) Каларисского (антиохийское разделение 330-362 гг.), Нестория, архиеп. Цареградского († 451 г.), Феодора, еп. Мопсуестийского и папы Гонория. Их беда не только в личном, индивидуальном осуждении, а в той коллективной ответственности, которую несет архиерей или пастырь за все врученное ему стадо Христово. Еретики и раскольники уподобляются врагу нашего спасения, смысл отрицательного бытия которого состоит в разрушении, вражде и смерти.

"Великое искушение власти, последнее искушение, которым дьявол искушал Самого Основателя Церкви и которому иногда подпадали и Его апостолы (Мф. 16, 23; 20, 25-28; 23, 8-12 и др.) не было до конца преодолено их преемниками в городе святого Константина, стремившимися использовать свою близость к императору для расширения своей церковной власти до тех же границ, до которых простиралась государственная власть византийского самодержца".

Должно быть известно каждому, что на любую церковную и околоцерковную болезнь у Святой Церкви всегда есть лекарство. И дело здесь даже не в соборах, которые сыграли особую роль в церковной истории, но в том духе единства и соборности, которым отличается подлинная Христова Кафолическая Церковь (καθολική εκκλησία) от ереси, раскола и самочинного сборища. Так, на ересь Ария Церковь ответила устами святых Александра и Афанасия Александрийских, на ересь Нестория - устами святого Кирилла, на монофизитство - богословием святого Максима Исповедника и т.д.

Вся беда еретиков, раскольников и ересиархов состоит в отсутствии у них евангельской правды, сыновней любви и христианского смирения. Вместо любви к Матери-Церкви они на первое место ставят личные амбиции, непомерную гордость и превозношение личного "я" над соборным "мы". История Священного Писания и Церкви знает такие примеры отрицательных личностей, результат их буйной фантазии и окончание их горькой жизни. Они следуют за своим "отцом" лжи, дьяволом; за Каином и Иудой, который был из селения Кариот.

Когда одному персонажу нашей печальной истории предлагали "стать Ионой", он ответил отказом: "Не хочу быть Ионой", а на уточняющее предложение: "А как же святитель Григорий Богослов?", - ответил зло и категорично: "И святым Григорием Богословом (не хочу быть)". То есть, для человека, предавшего единство Святой Церкви и спасение своей души, нет психологического и религиозного стимула жертвовать собственным комфортом, личным благополучием и карьерой ради других людей, ради будущего Церкви.

Еретики и раскольники, в силу своей религиозной ограниченности и ради политической конъюнктуры, не способны идти за Христом и подражать праведному Авелю, священнику Захарии и архидиакону Стефану. Эти богоотступники уходят из церковной ограды на страну далече, "пасти свиней и питаться рожками". Блудные сыновья и дочери были с нами, но почему они "вышли от нас"? Вышли потому, что "не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши" (1 Ин. 2, 19).

Эти личности не готовы идти на самопожертвование, ибо привыкли вести людей, как стадо животных, за собой и лично к себе, "хорошему и любимому", вести людей к политическому лидеру, к партийному вождю, но не к Богу, не ко Христу, не в Его Святую Церковь.

Эти люди забыли золотое правило настоящего пастыря Церкви Христовой, святейшего патриарха Тихона (Белавина, 1865-1925), который в лихие годы братоубийственной войны, обновленческого раскола и большевистского террора, сказал: "Пусть будет стерто, если так угодно Богу, мое имя из истории, но останется Церковь". Вот пример подлинной любви и заботы о душах верующих, искренней религиозности, веры во всеблагой Промысл Божий, настоящего патриотизма.

Помните слова из фильма Т. Абуладзе "Покаяние": "Зачем нужна такая дорога, которая не ведет к храму?", т.е. собственно, ко Христу.

Это позиция крупной исторической личности, пастыря Христова, а не флюгера, держащего свой нос по ветру политических веяний, не диктатора, готового жертвовать множеством людей, но не способного постоять за благополучие одного конкретного человека. Такие исторические и святые личности, как патриархи Ермоген и Тихон, священномученики Макарий (†1497), Владимир (Богоявленский, 1848-1918), Вениамин (Казанский, 1874-1922) и другие, как отошедшие к Богу, так и ныне живущие, не только святители, но и священники, монахи и верующие миряне, готовые стоять на смерть за жизнь и будущее канонического Православия.

Современное человеческое сознание, заполненное сверх меры информацией и страдающее от бессистемности подхода ко многим вопросам и проблемам бытия (нетварного и тварного), мира (Мира Истинного и Божиего, сотворенного Космоса, и планеты Земля, мира этого, что "во зле лежит", лица планеты, обезображенного после грехопадения первых людей), Человека ("ветхого", "обновляющегося", "нового"), болеет и стонет от раздвоения и вседозволенности, методологического, религиозно-нравственного и этико-эстетического хаоса, непонимания смысла жизни и духовности.

Где же найти выход из создавшегося положения? Единственно верный и спасительный путь - обратиться к Богу и Его Святой Церкви.

Известный профессор Карл Христиан Фельми в главе своей книги об "Опытном богословии", ссылаясь на о. Павла Флоренского, цитирует следующее: "Рассказывают, что плавать теперь учатся за границей на приборах, - лежа на полу; точно так же можно стать католиком или протестантом по книгам, нисколько не соприкасаясь с жизнью, - в кабинете своем. Но, чтобы стать православным, нужно окунуться в саму стихию православия, зажить православно, - и нет иного пути".

Позволим себе привести слова о. Павла несколько раньше, чем это сделал цитируемый выше профессор, так как рассуждения о. Флоренского касаются важного аспекта религиозной жизни верующего христианина, а именно, - церковности. "Для католицизма (разумеется, беру как католицизм, так и протестантизм в их пределе, в их принципе) всякое самостоятельное проявление жизни неканонично, для протестантизма же - оно ненаучно. И там и тут жизнь усекается понятием, загодя отсекается во имя понятия. Если в католицизме обычно отвергают свободу, а протестантизму ее решительно приписывают, то и то и другое одинаково несправедливо. И католицизм признает свободу, но... заранее определенную; все же, что вне этих пределов, то - незаконно; и протестантизм признает насилие, но... тоже лишь вне заранее намеченного русла рационализма; все, что вне его - то ненаучно. Если в католицизме можно усматривать фанатизм каноничности, то в протестантизме - нисколько не меньший фанатизм научности. Неопределимость православной церковности, - повторяю, - есть лучшее доказательство ее жизненности. Конечно, мы не можем указать такой церковной должности, про которую могли бы сказать: "Она суммирует в себе церковность", да и к чему были бы тогда все остальные должности и вся деятельность Церкви. Не можем равным образом указать мы и такой формулы, такой книги, которую можно было бы предложить, как полноту церковной жизни, и опять, если бы была такая книга, такая формула, то к чему были бы тогда все прочие книги, все прочие формулы, вся деятельность Церкви. Нет понятия церковности, но есть сама она, и для всякого живого члена Церкви жизнь церковная есть самое определенное и осязательное, что знает он. Но жизнь церковная усвояется и постигается лишь жизненно, - не в отвлечении, не рассудочно. Если уж надо применять к ней какие-нибудь понятия, то ближе всего сюда подойдут понятия не юридические и не археологические, а эстетические. Что такое церковность? Это - новая жизнь, жизнь в Духе. Каков же критерий правильности этой жизни? Красота. Да, есть особая духовная красота, и она, неуловимая для логических формул, есть в то же время единственный верный путь к определению, что православно и что нет. Знатоки этой красоты - старцы духовные, мастера "художества из художеств", как святые отцы называют аскетику. Старцы духовные, так сказать, "набили руку" в распознании доброкачественности духовной жизни. Вкус православный, православное обличие чувствуется, но оно не подлежит арифметическому учету; Православие показуется, но не доказуется. Вот почему для всякого, желающего понять Православие, есть только один выход - прямой опыт православный".

Профессор Фельми правильно акцентирует внимание на том, что "только путем освоения опыта Церкви можно понять Православие. О. Павел Флоренский и усматривает отличие Православия от прочих конфессий. В самой первой фразе своего главного богословского труда "Столп и утверждение Истины" он уже называет "живой религиозный опыт" - "единственным законным способом познания догматов".

Эти цитаты и рассуждения нам нужны для того, чтобы повторить и запомнить вслед за В. Н. Лосским (1903-1958): "Бог Откровения не есть Бог философов... Вершина Откровения есть догмат о Пресвятой Троице, догмат "преимущественно" антиномичный. Для того, чтобы созерцать эту извечную реальность во всей ее полноте, нужно достичь предназначенной нам цели, нужно дойти до состояния обожения, ибо, по слову свт. Григория Богослова, "будут сонаследниками совершенного света и созерцания Пресвятой и Владычной Троицы... те, которые совершенно соединяются с совершенным Духом, и это будет, как я думаю, Царство Небесное". Апофатический путь приводит не к отсутствию и не к абсолютной пустоте, ибо непознаваемый Бог христиан - не безличный Бог философов. Ведь Святой Троице, "Пресущественной, Пребожественной и Преблагой" предает себя автор "Мистического богословия", вступая на путь, долженствующий привести его к абсолютному присутствию и абсолютной полноте".

Об этом же говорит и С. В. Мосолова в своем предисловии к известной богословской книге Л. П. Карсавина, посвященной раскрытию Православия в творениях святых отцов и учителей Церкви: "Бог философов не есть Живой Бог Авраама, Исаака и Иакова и подлинное богословие в союзе с философией не нуждается. В противоположность последней, где целью является познание само по себе, христианское богословие как некая совокупность знаний в конечном счете всегда только средство, долженствующее служить цели, превосходящей всякое знание. Эта конечная цель, о которой говорят восточные отцы, есть соединение с Богом, или обожение".

Еретики и раскольники тоже имеют своего бога, но их боги не имеют триадологического достоинства, так как прервана живая связь личности с церковным Преданием и Самим Богом.

Жизнь и время ставят перед человеком и человечеством множество вопросов, трудных ситуаций, которые необходимо решать быстро, так как затягивание сложного узла усугубляет ситуацию и продлевает страдания как на индивидуальном, так и на коллективном уровнях.

Многие, особенно, интеллигенция, считают, что каждый сам себе хозяин, каждый волен ходить в ту или иную церковь, быть адептом той или иной конфесcии, деноминации и так далее.

Действительно, по большому счету человек сотворен Богом промыслительно и со свободной волей и каждый "самостоятельно определяет себя: быть с Богом или вопреки Богу".

Однако здесь есть один и весьма существенный нюанс. Человек есть существо не только индивидуальное, но и социально-общественное, живущее не только частной жизнью, но и в обществе, в окружении других. В силу последнего, человек не только подвержен влиянию окружающих, но и сам способен влиять на остальных.

Если же этот человек занимает или занимал пост, да еще и высокий, был или является публичным человеком, церковным или общественным деятелем и оказывает негативное влияние, то для такого светского человека существует закон. Вот только применяется закон не всегда и не во всех случаях, особенно, если человек "оброс" связями, должностями и прошлыми заслугами.

Есть даже выражение, которое любит вспоминать простой народ, когда дело касается "власть предержащих": "До Бога высоко, а до царя далеко". Именно похожие мысли одолевают простых верующих, когда они видят, что сектантам и раскольникам попустительствует власть, чиновники и другие структуры. Тем не менее, не будем идеализировать частный случай, не будем частности и исключение делать правилом жизни, в особенности церковной.

По компетентному мнению профессора Карташева впервые соборы "появляются в Малой Азии в борьбе с новоявленным монтанизмом в 160-170 гг., по-видимому еще в архаической патриархальной форме соборов не иерархических, а всего братства".

Эта последняя фраза представляет интерес в связи с теми обвинениями, когда Житомирское совещание и Харьковский Собор объявляли "не дійсними", "не законными", ибо не нравились они неким "известным особам".

Законность или незаконность того или иного собора или синода определяется не отдельными представителями Церкви, а всем обществом "верных, возглавляемых епископом, который находится в общении с другими епископами, - это Церковь, и в ней нет неполноты".

Главное, чтобы епископ или пресвитер не нарушили и не исказили священный принцип иерархической благодатности и апостольской преемственности.

Кем же является и кем должен быть епископ в Церкви?

На эти вопросы нам дают ответ и Священное Писание, и Священное Предание, и, в особенности, евхаристическая экклезиология.

"Епископ является точкой отсчета, началом оси координат ритуала, живой иконой Христа Спасителя. Епископ - не Богочеловек. Он являет собой живой образ Богочеловека. Если епископ перестает отличать себя от Христа Спасителя, то возникает сознание ослицы, на которой входил в Иерусалим Христос, если бы она отнесла к своему достоинству вайи и одежды, постилаемые к ее копытам. В этом случае Богочеловечество подменяется человекобожеством. Тень сверхчеловека ложится на все отношения епископа с клиром и мирянами. Тень антихриста. Какое глубочайшее смирение и трезвость необходимы архиерею, чтобы пережить свою литургическую божественность, как принадлежащую не его персоне, а его харизме. В речах, которые обычно произносят ставленники при наречении в епископа из века в век, отражается священный ужас, охватывающий человека перед ответственностью архиерейского служения. Величайшие святители уклонялись от этого призвания, буквально убегая от хиротонии, подобно пророку Ионе. Их священный ужас перед ответственностью архиерейского служения не был ложным смирением. Они страшились присвоить себе славу, принадлежащую только Богу. Они не смели заслонить лик Божий собственной персоной".

В чем же состоит епископская харизма и чем она отличается от апостольской харизмы? "Выражая литургическое достоинство епископа харизмой "быть вместо Бога", Церковь отнюдь не отождествляет персону епископа с Богом. Обожествление епископа Церковь ограничивает временем Евхаристического служения, освященностью "по чину Ааронову" и мерой власти. Сообщение харизмы посредством хиротонии не обожествляет персону епископа. Благодатный дар преображения и обожения не связан с архиерейской хиротонией. Возводя епископа в священный сан "по чину Ааронову", хиротония не сообщает ему личной святости и непогрешимости. Принимая дар освящать других, епископ сам может оставаться непричастным освящению. Возвещая волю Божию другим, он может не слышать ее в своем собственном сердце. Многие священники делали неугодное Богу. Например: сыновья Илии, первосвященники Анна и Каиафа. Бог принимал их жертву, а Израиль получал из их рук освящение. Епископ принимает свой сан как залог, "о котором будет истязан в день суда".

Харизма апостольская имеет объективное отличие от харизмы архиерейства - дар чудотворений. Этот дар приняли все апостолы - "священники по чину Мелхиседекову" - в качестве заповеди: "Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте" (Мф. 10, 8). Каждый из апостолов осуществлял эту заповедь, как свое харизматическое служение в покаянии, терпении, смирении вплоть до мученической кончины.

 Харизма епископа - "священника по чину Ааронову" - в отличие от апостольской, не связана с харизмой чудотворений, с личным подвигом и личной святостью. В своей хиротонии епископ не получает, подобно апостолам, заповедь творить чудеса. Обожествление персоны епископа в силу его хиротонии имело место в церковной истории".

Продолжая тему первых Малоазиатских Соборов и пользуясь свидетельством "Церковной истории" Евсевия, епископа Кесарийского, профессор А.В.Карташев пишет: "Через два десятилетия и в тех же областях Востока происходит ряд соборов из-за Пасхальных споров, и уже они обозначаются как соборы епископские... Как бы контраст в одну и ту же эпоху: то все - участники соборов, то - одни епископы. Никакого установившегося шаблона".

А далее, говоря о святом Киприане Карфагенском, как о драгоценном свидетеле той эпохи западной практики, цитирует весьма важное наставление этого святителя Древней Церкви: "Он, величайший идеолог благодатных прав епископата, принципиально мотивирует регулярное соучастие в управлении церковью и на соборах и всех степеней клира и мирян. Из места бегства св. Киприан пишет своему клиру: "От начала своего епископства я установил: никакого решения не выносить без вашего совета и без согласия народа. А посему, когда я, по милости Божией, вернусь, мы все совместно обсудим" (Epist., XIV,4). Дело о падших он предлагает "подвергнуть осторожному и осмотрительному обсуждению, совещаясь со всеми епископами, пресвитерами, диаконами, с исповедниками и с самыми стойкими мирянами" (Epist., XXXI, 6). Это правило свт. Киприан повторяет очень настойчиво и многократно, ему вторит и римский клир, а практика африканских соборов его осуществляет".

Обычно святителя Киприана цитируют до половины фразы, искажая смысл древнего текста: "где епископ, там и Церковь", но у карфагенского святителя, дословно сказано: "Церковь не отступит от Христа, а ее составляет народ, приверженный священнику, и стадо, послушное своему пастырю. Из этого ты должен уразуметь, что епископ - в Церкви и Церковь - в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви. Потому напрасно льстят себе те, кто, не имея мира со священниками, думают своею вкрадчивостью расположить некоторых к тайному общению с собой: Церковь кафолическая одна - она не должна быть ни рассекаема, ни разделяема, но должна быть совершенно сплочена и скреплена связью священников, взаимно к себе привязанным".

В чем причина такой словесной метаморфозы? Эта причина, мягко выражаясь, заключается в слабых знаниях святоотеческих текстов, когда похожие выражения двух писателей древности просто объединили.

У святого Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского, который первым ввел богословский термин "кафолический", для обозначения Церкви есть и такая фраза: "Где будет епископ, там должен быть народ, так же, как где Иисус Христос, там Кафолическая Церковь".

Если нет канонических "определений, касающихся Вселенских Соборов: их состава, полномочий, условий созыва, инстанций, правомочных их созывать", то и являлись они по своему составу, преимущественно, корпорациями или соборами епископскими, тогда не ясно с Соборами Поместными, особенно с участием мирян в соборной деятельности.

Монахи играют разную роль в церковной жизни, иногда они выступают в первых рядах по своей живой религиозной сознательности, как это было на VII Вселенском Соборе, когда 131 голос принадлежал монахам. Но не всегда так - только 6 голосов монашествующих было на VI Вселенском Соборе. Почему так мало? Потому что монахи окружали здание, в котором проходил III Вселенский Собор и зарекомендовали себя не с лучшей стороны участием в Ефесском Соборе 449 года, который вошел в историю, как "Latrocinium" (разбойничий), хотя задумывался архиепископом Диоскором как "Вселенский".

Интересно мнение А.В.Карташева относительно состава соборов Московской эпохи. "Обычный состав соборов московского времени 1490, 1503, 1504, 1547, 1549, 1551, 1553 гг. слагается, кроме епископов, также из архимандритов, игуменов, старцев, протопопов и уполномоченных великого князя. Многочисленные (около 20) соборы русской церкви патриаршего периода XVII в. составлялись, как правило, кроме епископов, сравнительно немногочисленных в русской церкви, из превосходящего их числа монашествующих и белых духовных лиц, часто совместно с самим царем, его боярами и чиновниками. При этом формальной разницы в учете голосов этих членов собора нигде не отмечалось. Современной нам дистинкции между голосами решающими и совещательными тогда не существовало. Де факто все голоса могли приниматься как решающие. Вот, например, выражение Никонова Собора 1654 г.: "Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович и преосвященные митрополиты, архиепископы и епископы, и священные архимандриты, и игумены, и протопопы, и весь освященный собор, все едино отвещали: достойно и праведно исправити противо харатейных и греческих". Подписывались под соборными актами также все чины иерархии. Только в суде над епископами и патриархами участвовали одни епископы".

Относительно соборной практики Киевской Митрополии говорится следующее: "Такой же широкий обычай окрашивает собою историю соборной практики и в отделившейся от Москвы с 1459 г. Киевской Митрополии в литовско-польском государстве. Там к соборному участию привлекались все разряды духовенства, даже под угрозой церковных наказаний, как к обязательной повинности. Но там особенно пышно развернулась роль мирского элемента в соборной жизни и на соборах Православной Церкви. Драматическая история этой ветви русской церкви, как известно, состоит в том, что, попав под гнет иноверного правительства, она подверглась систематическому олатиниванию путем вовлечения в унию с Римом. Проводниками этой измены народной вере сделаны были епископы, проводившие планы правительства путем заговора и противонародной интриги. Естественно, что инстинкт самосохранения подсказал мирянам, дворянству, купечеству и мещанству путь контроля над изменницей иерархией, путь самодеятельности в создании школы, духовного просвещения, богословской литературы и организации братств. Все это без содействия или даже при противодействии архиереев. Отстояла Православие, сохранила и через века донесла его до времени восстановления вся мирская организованная масса. Поэтому перед введением унии в конце XVI в. на всех соборах Русской Церкви здесь мы видим мирян и как представителей земства, и как деятелей братств. А роковой Брестский Собор 1596 г. был уже вынужден сложиться в боевое собрание всех сил православной русской нации с князем К. К. Острожским во главе. Восточные патриаршие экзархи в этот сложный момент очень тактично организовали огромный съезд в два параллельно действовавших кола: коло духовное и коло мирское. Так создан был новый, до тех пор еще не бывалый порядок соборования, ввиду особых обстоятельств момента, порядок, нужно заметить, оказавшийся практически использованным и на последнем Всероссийском Соборе".

Какой вывод напрашивается из этого исторического экскурса эволюции состава и закона соборности, по Карташеву?

"Вывод о подвижности этого состава, соответственно удельному весу и степени живости отдельных элементов Церкви. Идеал соборного участия на соборах всех, вместе с епископатом, зависит от внутренней силы участников в общей церковной жизни. В Церкви нет абсолютно неподвижных шаблонов. Монахи мученически боролись за иконы - и вот, миряне на Вселенском Соборе судят епископов, и судят строго, придирчиво. Уж если применить к монахам VII Вселенского Собора аналогию права голоса, то можно сказать, что в борьбе они обрели свое право. Но не в борьбе за это право, а в бескорыстной борьбе за догматическую истину, в подвиге за благочестие. Вот путь каждому мирянину, каждой неиерархической величине в Церкви к праву голоса на соборе. Не искать голого права, а заслужить его подвигом веры и благочестия. Толцыте, и отверзется. Будьте внутренно соборны, подлинно церковны и будете внешне на соборе. Таков путь и закон соборности".

По поводу соборов в древней Церкви, их авторитетности для церковного сознания и критерием их истинности прот. Георгий Флоровский высказал следующее суждение: "В древней Церкви не существовало никакой "соборной теории", никакого разработанного "богословия соборов" и даже никаких фиксированных канонических условий. Соборы в ранней Церкви в первые три столетия были случайными собраниями, созванными со специальной целью, как правило, под давлением необходимости - с тем, чтобы обсудить конкретные проблемы, представлявшие предмет всеобщей озабоченности. Они были скорее событиями, чем установлениями. Или, если воспользоваться высказыванием покойного Дом Грегори Дикса, "в доникейские времена соборы являлись неким случайным средством, не имеющим определенного места в структуре церковного управления". Правда, уже в то время было общепризнано и не оспаривалось, что встреча и собеседование епископов, представляющих или, вернее, олицетворяющих каждый свою местную Церковь или общину, являлись надлежащим и нормальным методом выявления и достижения единства и согласия в делах веры и дисциплины. Сознание единства Церкви было весьма сильно развито в ту раннюю эпоху, хотя оно еще не получило отражения на организационном уровне. "Коллегиальность" епископов в принципе была принята, а концепция "единого епископата" (Episcopatus unus) находилась уже в процессе формирования. Епископы отдельных областей имели обыкновение собираться для избрания и посвящения нового епископа. Были заложены основы для будущей системы провинций или митрополий.

Соборы, как выяснилось, оказались лучшим средством свидетельствования, выражения и возвещения общего сознания Церкви и согласия и единодушия местных Церквей. Профессор Георг Кречмар в своей недавней работе на тему соборов в древней Церкви справедливо заметил, что основной интерес древних соборов был направлен в первую очередь на единство Церкви: "С самого начала их собственной темой были критерии духовного единства Церкви Божией". И тем не менее, это единство основывалось, скорее, на тождестве Предания и единодушии в вере, нежели на какой-либо организационной модели".

Кто же был истинным вдохновителем соборов и в чем состоит их учительный авторитет? "Отцы были истинными вдохновителями соборов - и присутствуя на них, и отсутствуя, и часто после того, как отошли в вечный покой. По этой причине и в этом смысле соборы имели обыкновение подчеркивать, что они "следуют святым отцам" - επόμενοι τοις αγίοις, как сказано было в Халкидоне. Во-вторых, авторитетным и обязывающим был consensus patrum - согласие отцов, а не их частные мнения и взгляды, даже если их не отвергали с поспешностью. Далее, этот consensus - нечто большее, нежели простое эмпирическое согласие индивидуумов. Истинным и подлинным было такое согласие, которое отражало сознание Кафолической и Вселенской Церкви - τό εκκλησιαστικόν φρόνημα. Это было именно то согласие, на которое ссылался св. Ириней, когда утверждал, что ни особый "дар", ни "недостаток" речи отдельного церковного лидера не могут оказать воздействие на тождество его свидетельства, поскольку "сила традиции" - virtus traditionis - всегда и повсюду одинакова. Церковная проповедь всегда тождественна: constans et aequaliter perseverans. Истинное согласие - то, которое выражает и раскрывает это неподвластное времени тождество церковной веры - aequaliter perseverans. Учительный авторитет Вселенских Соборов основывается на непогрешимости Церкви. Высший "авторитет" укоренен в Церкви, которая всегда есть Столп и Утверждение Истины. И это не канонический авторитет в формальном и специальном смысле термина, хотя канонические суждения и санкции могут дополнять соборные решения в делах веры. Это авторитет харизматический, основывающийся на содействии Духа: ибо это угодно Святому Духу и нам".

Эта историческая справка нам понадобилась лишь с одной целью: доказать правомочность созыва соборов епископами. Именно об этом свидетельствует история древней Восточной Церкви, с практикой созыва как Вселенских (в количестве семи), так и Поместных (правила десяти) Соборов, об этом говорит и церковное каноническое право.

На богословской конференции 17-20 ноября 2003 года в Москве посвященной "православному учению о Церкви", официально и компетентно было заявлено, что "правил, которые бы предусматривали участие в Соборах клириков и мирян, в каноническом корпусе попросту нет".

Здесь нет места и времени углубляться в ту полемику, которая возникла между профессором протоиереем Владимиром Цыпиным и иереем Павлом Адельгеймом и выплеснулась в Интернет, так как фигуранты этой полемики люди умные, компетентные, болеющие душой за единство Святой Церкви.

Нас же волнуют те вопросы, которые непосредственно касаются Православия в Украине. Тем более в год 2007-й, когда вся Полнота Украинской Православной Церкви готовится и будет праздновать 15-летие святительского окормления Блаженнейшим Митрополитом Владимиром своей православной паствы.

О сложности ситуации в Украине свидетельствуют не только проблемные взаимоотношения между УПЦ и другими субъектами права - РКЦ, УГКЦ и "неканоническим православием" в лице УАПЦ, УПЦ КП, но и сложности в церковно-государственных отношениях. Весь этот комплекс проблем находится в поле зрения не только правящих архиереев, Синодальных комитетов, комиссий и отделов, но и является каждодневной заботой Священного Синода УПЦ и ее Блаженнейшего Предстоятеля и отца Митрополита Владимира. Одним из свидетельств его архипастырской заботы являются Послания Священного Синода и Блаженнейшего Митрополита к архипастырям, пастырям, монашеству и всем верным чадам УПЦ.

Церковь живет своей многосторонней и многогранной жизнью, как драгоценный духовно-мистический, религиозно-нравственный и церковно-культурный организм. В этом церковном организме люди рождаются и умирают, грешат и спасаются, падают и встают. Главное, чтобы поступательное движение вперед и духовно вверх сопровождалось победой духа над плотью, добродетели над грехом и страстью, церковности над секуляризацией, Иисуса Христа над слугами дьявола.

Совершенно прав современный богослов-историк, когда говорит об общественно-социальном значении Церкви Христовой: "Общественный фактор всегда играл в истории Церкви, начиная с момента ее зарождения и до сегодняшнего дня, значительную роль. Церковь Христова - институция не от мира сего, но свою спасительную миссию она несет именно в этом мире. Во всем, что происходит, христианин видит действие Промысла Божия, который даже негативные явления и процессы обращает к добру".

3. Церковно-государственные отношения

Вся беда и парадоксальность ситуации вокруг Православия в Украине состоит в том, что не безграмотность здесь правит балом, хотя многие элементы некомпетентности, нецерковности и бездуховности, особенно в вопросах православного богословия и канонического права, что называется, на поверхности. Глубинный пласт этой беды и тяжелой межконфессиональной проблематики находится в двух плоскостях мировосприятия: церковно-исторической и религиозно-философской.

С одной стороны, церковно-историческая плоскость сосредоточена на отношениях Востока и Запада, православно-восточной Церкви и западной, или Римо-Католической, Церкви. В этой плоскости находится и проблема униональных устремлений Рима, Брестский Собор 1596 года, который разделил православную общину и семью Украины на два лагеря: православных и униатов. В этом разделении и состоит отрицательное значение собора 1596 года.

С другой стороны, имеется проблемная плоскость, которую можно назвать горизонтальной, на оси которой находятся человек и государство; вера, религия и политика, идеология; духовность, церковность и общество, секуляризация. В этих церковно-государственных отношениях, которые своими истоками уходят вглубь веков греко-римского мира, а не просто в русско-византийские отношения, более всего следует видеть отношения в системе тоталитаризма, этой духовной болезни XX века.

Тоталитаризм проник не только в государственные структуры власти (марксистско-ленинский, фашистско-германский нацизм, марксизм-маоизм и другие), но и в культуру, религию, в революционное брожение интеллигенции, в сектантскую психологию тоталитарных сект.

Те, кто жил в Советском Союзе в начале 80-х г. XX столетия, не знали всех "прелестей" западной "свободы" и европейско-американской демократии. Мы жили за "железным занавесом", в тисках атеистической идеологии и коммунистической бюрократии. Нам обещали построить "коммунизм" и показать по телевидению "последнего попа".

Но Господь судил иначе. По милости Божией РПЦ не только начала подготовку к празднованию тысячелетия Крещения Руси, но и провела три богословско-исторические конференции: в Киеве (21-28 июля 1986 года), Москве (11 мая 1987 года) и Ленинграде (с 31 января по 5 февраля 1988 года). Таким образом, Русская Церковь отпраздновала юбилей не только 1988 года, но и великий юбилей, посвященный 2000-летию Пришествия в мир Христа Спасителя.

Казалось бы, все это было совсем недавно, однако многие факты, даты, события уже стали достоянием Истории. Например, имя, личность и труды во имя святой Церкви митрополита Феодосия (Дикуна-Вакалюка, 1926-2001), епископскую хиротонию которого помнят многие, а главное, его мужество и самопожертвование, когда он единолично обратится с письмом к Л. И. Брежневу в 1977 году, то есть в разгар так называемого "застоя".

С точки зрения объективной истории и человеческой справедливости, этот почти одинокий голос протеста можно сравнить с другими похожими голосами: святого Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Красноярского (на заседании епископов 21 ноября 1944 года для избрания Предсоборной комиссии и для претворения в жизнь постановлений Собора 1917-1918 гг., почему и не был приглашен на Поместный Собор 1945 года); архиепископа Калужского Ермогена (Голубева, 1896-1978, который дважды обращался с петициями, - в 1965 году проект обращения подписали восемь архиереев, а в 1967 году, находясь на покое в Жировичах, владыка уже единолично обратился с письмом к Патриарху Алексию I против положений архиерейского совещания 1961 года); архиепископа Брюссельского и Бельгийского Василия (Кривошеина, 1900-1985, который один выступил против открытого голосования единственной кандидатуры в патриархи; здесь следует вспомнить и другие подробности, связанные с событиями мая-июня 1971 года).

По аргументированному мнению историка Д. В. Поспеловского "рубеж 1986-1987 гг. можно считать поворотным моментом в положении религии и верующих в СССР". Нетрудно догадаться, о чем открыто пишет почтенный историк, а именно: об изменении общей политики государственной власти, о совете по делам религий, о Соборе 1988 года, о голосе Церкви и о другом.

Помнится, стали публично говорить о нашем культурно-историческом прошлом и о том вкладе, который внесла Православная Церковь в созидание древнерусского государства, семьи, книжности и грамотности, общечеловеческой морали и христианской нравственности, о многом другом, хорошем, светлом и возвышенном. Открыто, прямо и благородно звучали голоса ученых, историков, философов, архиереев, священников, верующих мирян, богословов и монахов-ученых. Например, в печати и на телевидении особенно частыми и желанными гостями стали

Д. С. Лихачев, Н. П. Бехтерева, А. Ф. Лосев, С. С. Аверинцев, архиепископ (ныне митрополит Смоленский и Калининградский) Кирилл (Гундяев), митрополит Питирим (Нечаев), митрополит Ростовский (ныне Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины) Владимир (Сабодан), прот. А. Мень, проф. А. И. Осипов и множество других церковных и светских лиц. Казалось, этой идиллии хватило бы на 100 или 1000 лет.

Начали издаваться ранее запрещенные книги, журналы, газеты, в том числе и церковные, богослужебные, богословско-научные, церковно-исторические, религиозно-философские, дореволюционные и зарубежные (на русском языке и в переводах). Создавалось впечатление, что океан книжности и любомудрия захлестнет ум, человеческие силы и духовно-физические возможности даже людей незаурядных. Все думали, что мы "на пути к свободе совести", но подлинную свободу нам давать не хотели.

4. История созыва и церковно-историческое значение Житомирского совещания и Харьковского Собора

Самым существенным элементом в церковно-государственных отношениях середины 80-х - начала 90-х годов. XX века явилось стремление к свободе, религии, нравственности. Этот глоток духовной свободы и церковной соборности позволил народу дышать полной грудью, двумя легкими, а не в "религиозном противогазе".

"Это был "процесс постепенного оздоровления", постепенного "высвобождения" религии и Церкви из-под усиленной "опеки" советского правительства и КГБ, постепенного обретения самостоятельности".

Однако за 70 лет пленения Церкви, разрушения религии и нравственности произошли многие перемены в сознании людей, социально-общественном поведении, в национальном вопросе. Можно утверждать, что изменился менталитет (ментальность) людей, особенно молодого поколения.

Вспомним, кто выступил в начале 90-х годов в Украине против управления Церковью "по старинке", т. е. в связке с властью, вопреки "соборности", "соборного разума" и на принципах авторитаризма? Выступили молодые архиереи, которые видели и понимали, что Церковь "задыхается" в прямом и переносном смысле этого слова от крепких "объятий" государственных структур, в которые она попала. Учитывая возрастной ценз, самыми старшими среди архиереев были епископ (впоследствии архиепископ) Василий (Васильцев, 1928-1998) и митрополит Агафангел (Саввин, 1938 года рождения), а самым молодым был епископ (ныне архиепископ) Сергий (Генсицкий, 1951 года рождения). Конечно, определяющим фактором и движущей силой психологических мотивов и духовных устремлений была преданность Церкви Христовой, верность духу и букве православных канонов.

Живое свидетельство участников тех исторических событий красноречиво доказывает, что их выбор в направлении движения к Харьковскому Собору был правильным, осознанным, канонически и догматически верным, церковно-исторически значащим и спасительным. Карьеризм и политиканство не нужны Святой Церкви, подлинная "демократия" в Церкви называется по-другому, а именно соборностью и церковностью. Интеллектуальные способности каждого должны быть положены на алтарь Церкви, только тогда будет благо для нее и для спасения души. Церкви не нужны еретики и раскольники, ей нужны кающиеся и исправляющиеся личности. Она "болеет" за каждую человеческую душу, ибо ради спасения человека пришел на землю Христос. Душа человека, его чистое и справедливое сердце - вот та драгоценность, за которую стоит страдать и бороться. Лукавство и грязные делишки, противоборство с Богом и Святой Церковью, безнравственность и нецерковность ведут человека к духовной трагедии и смерти. Ярким историческим примером является для нас земная жизнь Л. Н. Толстого, закончившаяся духовной катастрофой, а также порожденное им явление, называемое "толстовством".

Итак, в 1992 году на чашу весов были поставлены единство Церкви и амбиции государственных чиновников. Вся Церковь, весь ее епископат, верующий народ и одна особа, проигравшая историческую битву, встали друг против друга. Не хотелось этой особе сдаваться и капитулировать, так как вся жизнь была подчинена личной выгоде и превозношению, лицемерию и самовозвеличиванию, использованию церковных средств и сановному положению в обществе, в том числе и церковном, чтобы, переступая через людей и ломая им жизнь, любыми средствами самому выбиться в "лидеры"...

Оказалось, что некоторым земным вождям, государственным чиновникам и социально-общественным группам нужны и такие "лидеры", которые забыли собственные слова, ибо произносились они не от сердца, а от ума и не были руководящим элементом в личном поведении и главенствующим началом собственной жизни. Многие хорошие и правильные слова не преобразили жизнь, а были просто лозунгом и декларацией, а внутри, духовно, человек остался с религиозно-нравственной пустотой и озлобленностью.

Да, действительно, нужно помнить о том, что "гордость и великих мужей погубила", ибо величина их оказалась ложной, никчемной и созданной искусственно.

Нужно помнить также и о том, что "Бог не в силе, а в правде!"

"И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая" (Исх. 3, 5). Прав Господь Бог и права Святая Церковь, которая применяет разные санкции, вплоть до крайней - "анафематствования", когда все остальные меры и увещания оказываются тщетными.

Нет особой надобности повторять все азбучные истины догматического богословия и канонического права, ибо Церковь никогда и никого в своей истории, в церковной практике не осуждала напрасно: каждый еретик и каждый раскольник получал то наказание, которое заслуживал!

Житомирское совещание (собрание), состоявшееся 30 апреля 1992 года, то есть после Архиерейского Собора РПЦ, было важным историческим этапом в новейшей истории Православия в Украине, ибо в Житомире была представлена вся Церковь, кроме Филарета (М. А. Денисенко), который не хотел "быть Ионой". Здесь присутствовали шесть архиереев: Агафангел, митрополит Винницкий и Брацлавский; правящий архиерей Иов, архиепископ Житомирский и Овручский; Василий, епископ Кировоградский и Николаевский; Онуфрий, епископ Черновицкий и Буковинский; Сергий, епископ Тернопольский и Кременецкий; Алипий, епископ Донецкий и Славянский; ректор ОДС архимандрит Тихон (Бондаренко); настоятель Свято-Успенского кафедрального собора Одессы протоиерей Антонин (Диаковский); благочинный Свято-Успенского мужского монастыря Одессы игумен Тит (Бородин); благочинные Черновицкой и Донецкой епархий, клирики и миряне.

Присоединились к Житомирскому совету и к его решениям, прислав телеграммы, преосвященнейшие: Иоанникий, епископ Луганский и Старобельский, и Глеб, епископ Днепропетровский и Запорожский.

О своем участии в "антифиларетовском Житомирском собрании" говорит в своих воспоминаниях, размещенных в газете "Православная Таврия" и в Интернете, архиепископ (тогда епископ) Тульчинский и Брацлавский Ионафан, который первый претерпел гонения от Филарета и стал борцом за справедливость. Архиепископ Ионафан организовал Комитет духовенства и мирян в защиту Украинского Православия, возглавил же этот Комитет уважаемый в Киеве священник, духовник Киевской епархии, Михаил Бойко (†2003).

Житомирское собрание показало истинное лицо преданных сторонников канонического Православия, людей мужественных и глубоко верующих, которые, несмотря на запугивание, телефонные угрозы и властные полномочия, сосредоточенные в руках бывшего главы УПЦ, а ныне лжепатриарха Филарета (Денисенко), смогли, в молитве и единении, доказать и свою духовную правоту и свое каноническое достоинство.

Житомирское совещание выступило против синодально-советской системы управления Церковью и верующими. Оно показало силу действенного соборного разума Церкви, соборности как важного свойства Церкви кафолической, а не карманной и узко-национальной группировки, не общества с ограниченной ответственностью, точнее, с безответственностью, безнравственностью и бессовестностью.

Житомирское совещание (собрание) стало залогом будущего возрождения нашей Церкви, которую потом возглавит добрый Пастырь украинской земли, подлинный богослов и христианский патриот Украины.

Раскольники и самозванцы, в какое бы время они не жили, был ли это XVII век, вошедший в историю как "смутное время", или же это было лихолетие XX столетия, известное своими "обновленцами", "самосвятами" (УАПЦ) и "капэшниками" (УПЦ КП), как бы они себя не называли и какие бы государственные структуры и политические деятели их не поддерживали, все эти неканонические и раскольнические группировки, вместе со своими поводырями, покрыты историческим позором и запятнаны грехом церковного разделения и соблазна.

"В Обращении на имя Святейшего Патриарха Алексия II, которое было составлено на Житомирском совещании представителями духовенства, монастырей, православных братств и мирян, в одном из пунктов было сказано: "Мы, православные Украины, изъявляем желание видеть на Киевской кафедре митрополита Владимира (Сабодана)", данный текст был подкреплен 29000 подписей".

Церковная история говорит нам не только об актах разделения, но и о мотивах, способствовавших таким разделениям. Речь идет не только о монтанистах (вторая половина II века), монархианах и савеллианах (III век), а также о монофизитах, после IV Вселенского собора (451), и монофелитах, после VI Вселенского Собора (680-681).

Некоторые ереси, еретические общества и раскольнические группы исчезли с лица земли. Другие, в духе экуменизма, стали называть себя конфессиями или церквями. Однако сколько горя, слез было пролито, и сколько церковных и политических усилий было использовано и затрачено, но бедные души невозможно вернуть из церковного небытия.

Действительно, чтобы находиться в церковном забвении, особенно быть анафематствованным, это надо "умудриться" сделать столько вреда, чтобы не только бумага, но сама история с трудом и стонами выдерживала таких фигурантов.

Вспомним историю и обратимся к комментариям некоторых исторических фактов, похожим на сегодняшние реалии.

"В результате христологических споров и вызванных ими разделений от Восточной (Византийской) имперской Церкви отделились несториане, монофизиты и монофелиты (марониты) и образовали свои национальные Церкви:

несториане - Сиро-Персидскую (Сиро-Халдейскую) Церковь,

монофизиты - Сиро-Яковитскую Церковь, Коптскую Церковь, Эфиопскую (Абиссинскую) Церковь и Армянскую Церковь,

монофелиты - Маронитскую Церковь (в Ливане).

В этих отделившихся образованиях главную роль играли

не богословские, а политические, национальные и культурно-этнические факторы.

Византийские императоры и иерархия патриархатов Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима на протяжении нескольких столетий (VI - X вв.) предпринимали различные попытки и усилия богословско-церковного характера (полемика, собеседования, переговоры и т. п.), и административно-государственного порядка (лишение кафедр, ссылки, преследования, принуждения и даже политический компромисс), чтобы возвратить отделившихся в лоно Православной Церкви.

Все усилия потерпели неудачу, ибо их движущими мотивами были те же нецерковные, небогословские факторы национально-политического характера, которые лежали в основе разделений и привели к отделению...

Эти разделения и вызванная ими борьба и вражда имели самые трагические и плачевные последствия для исторических судеб Православия и самого христианства на Востоке. Они помогли врагам христианства разрушить Христианскую империю, покорить и подчинить себе христиан, свести цветущее и господствующее ранее на всем Востоке христианство до преследуемого, еле терпимого и медленно исчезающего меньшинства.

Сначала этим воспользовались персы, потом арабы, после них турки-сельджуки и турки-османы. И весь христианский Восток (Малая Азия, Сирия, Месопотамия, Ливан, Палестина, Египет, Ливия, Северная Африка, Балканы, Иллирия, Эллада, Кипр и Крит) оказался под господством ислама (арабских халифов, турецких султанов и других владык мусульманского мира), а разделившиеся и враждовавшие друг с другом христиане и их Церкви испили чашу горя и уничижений до дна, и последствия этого ощущаются доныне".

Так похожи некоторые факты и исторические последствия, как будто режиссер один и заказчик тот же... Однако, нам не дано предвидеть, особенно сейчас, к какому логическому или абсурдному завершению приведет раскольников и еретиков их самочинные движения-общества. Это может быть экклезиологическая ересь мирового масштаба, всемирная схизма, неообновленчество, неоязычество, неогностицизм или "всемирно-еретическое общество антихриста".

Одно нам хорошо известно, что в "экзистенциальном плане эта радикальная "метаморфоза" приведет или, вернее, уже привела к подлинной бытийственной схизме. Возвращаясь к печально известной "самодостаточности", необходимо сказать, что в этом слове, которым выдал неправославность своего догматического сознания Филарет, опознается как бы знак выпадения из церковно-кафолического перихорезиса во Христе, знак приостановки движения в любви или, другими словами, раскол в своей (в онтологическом значении уединения и обособления) гордыне".

Теперь перейдем к Архиерейскому Собору, который состоялся 27-28 мая 1992 года в Харькове.

В воспоминаниях митрополита Харьковского и Богодуховского Никодима, который был временно исполняющим обязанности местоблюстителя УПЦ в тот судьбоносный период, когда Филарет, после священной клятвы перед Крестом, Евангелием и епископами на Соборе в Москве (31 марта - 5 апреля 1992 года) и нарушения этой клятвы в Киеве, открыто и публично смеялся над Архиерейским Собором, считая себя самым "умным" и не думая исполнять клятвенное обещание и созывать в Киеве Собор, сказано, что Филарету была направлена телеграмма следующего содержания: "Ваше Блаженство! Ради единства и мира нашей Украинской Православной Церкви, основа которой - соборное волеизъявление в действии Святого Духа, Кормчего Церкви Христовой, как бы Вам ни было тяжело, не совершите примера преслушания каноническому Патриаршему омофору, вне которого новый раскол - это новые духовные терзания совести нашего Православного духовенства и боголюбивого народа в столь сложное для Святой Церкви Православной время.

Святой Иоанн Златоуст и святитель Афанасий Лубенский, Чудотворец, трижды удалялись с кафедр, но, смиренномудро поставив судьбу Святой Церкви превыше всего земного, они лишь возвысили свой святительский подвиг и честь, на века возвеличили красоту святого послушания. Глубокоуважаемый Владыко, ради мира Церковного последуйте их мужественному святому примеру, пощадите свой тридцатилетний архипастырский труд во благо Святого Православия, христианским смирением положитесь на Всеблагую Волю Божию, все во благо устрояющую. С искренней молитвой за нашу Святую Церковь и о даровании Вам доброго здоровья, с братской во Христе любовью, митрополит Никодим. 21 мая 1992 года".

Владыка Никодим, вновь переживая то время и те тяжелые минуты, вспоминает о телефонном разговоре и об угрозах со стороны Филарета и Комитета по делам религий, как общеукраинского, так и Харьковского областного совета.

Можно сделать вывод: "Раскол был учинен Филаретом и его окружением для разрушения Святого Православия не только в Украине, но и во всем православном мире".

На Харьковском Архиерейском Соборе, по словам Председательствующего митрополита Никодима, присутствовали почти все архиереи УПЦ, кроме Львовского Андрея (Горака). Епископ Волынский Варфоломей (Ващук) "в это время находился за границей, но прислал телеграмму, в которой извещал нас о том, что все решения Собора он принимает, как святое Божие благоволение к Харьковскому Собору".

В нашем личном архиве (архив проф. прот. Георгия Соменка. - Прим. авт.) сохранились некоторые копии документов той эпохи, в частности, "Звернення" (Обращение) Харьковского Собора "до духовенства та віруючих України", с личными подписями архиереев (см. Приложение).

А также Послание Архиерейского Собора РПЦ пастырям и верным чадам УПЦ, в том числе и судебное деяние Архиерейского Собора РПЦ, которое было принято в Свято-Даниловском монастыре города Москвы относительно дела бывшего Киевского и всея Украины митрополита Филарета (Денисенко), когда решением Архиерейского Собора было постановлено "лишить митрополита Филарета (Денисенко) и епископа Иакова (Панчука) всех степеней священства, довести до сведения Предстоятелей всех Поместных Церквей" (параграф 4). Это решение было принято после иска Харьковского Архиерейского Собора и соборного суждения об антицерковной деятельности митрополита Филарета (Денисенко) и его последствиях. У православного народа нет абсолютно никаких сомнений относительно законности этого и других соборных решений, потому что, после решений Харьковского Собора, за подписью бывшего Киевского митрополита Киевскому духовенству были разосланы на одном листе напечатанный текст следующих двух заявлений: на одной стороне было обращение к благочинным, "настоятелям приходов, игуменьям женских монастырей Киевской епархии", в этом же обращении за подписью Филарета (Денисенко) было сказано, что прилагается Заявление Президиума Верховного Совета Украины (от 15 июня), как видим, произошло нецерковное соединение религиозного заявления, а по сути антиканонического и политического (таковым и было по сути Заявление Президиума Верховного Совета Украины).

В отличие от раскольников и политиканов наш Блаженнейший Митрополит Владимир искренне говорит следующее: "Украинская Православная Церковь - в ней моя жизнь". Вот истинный пастырь и его отношение к верующему народу.

Митрополит Одесский и Измаильский Агафангел, который был активным участником и Житомирского совещания и Харьковского Собора, говорит о значении Архиерейского Собора УПЦ в Харькове и об избрании Предстоятелем нашей Церкви Блаженнейшего Владимира (Сабодана) следующее: "Значение Харьковского Собора непреходяще, ибо он положил основание канонической самостоятельности Украинской Православной Церкви. Собор проходил в тяжелых условиях. Постоянно звонили, угрожали... Предлагали избрать митрополита Харьковского Никодима, но ни в коем случае не митрополита Владимира, потому что авторитет этого человека в православном мире - и не только в СНГ, но и в Европе, Америке - был настолько силен, это был настолько уважаемый в народе пастырь и духовный лидер, что с возвращением его в Украину, понимали они, вернется в нашу Церковь и настоящая духовность в управлении.

После Собора боевики УНСО по указанию Филарета, ночью, пытались захватить Киево-Печерскую Лавру, и лишь отряд милиции особого назначения смог их разоружить и освободить помещение, в которое должен был въехать Митрополит Владимир. За 100 км от Киева в поезд, в котором ехал Митрополит Владимир, сели работники спецслужб и стали домогаться, чтобы он пересел в Дарнице в машину и тайно от народа уехал в Лавру, дабы избежать встречи на киевском вокзале с тысячами людей, желающих видеть своего Первосвятителя. Однако тот, "кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник. А входящий дверью есть пастырь овцам" (Ин. 10, 1-2). Блаженнейший Владыка отклонил это лукавое предложение и сказал тогда, что, если начнутся скорби и гонения, он будет переносить их вместе со своей паствой.

Митрополит Владимир встал во главе осиротевшей многомиллионной паствы и в страданиях понес этот крест вместе со своим народом. Силы зла восстали против нашего Предстоятеля - захватом храмов, надругательством над святынями, постоянными провокациями, блокированием правдивой информации в СМИ, насилием... Но милость Божия и покров Царицы Небесной дают силы Блаженнейшему вести церковный корабль в этих чрезвычайно тяжелых условиях сквозь рифы, бури и коварные подводные течения. Его мудрое правление Церковью дает ей возможность жить в единстве, согласии и мире".

Нельзя не упомянуть о той важной роли, которую сыграл в созыве Житомирского собрания (совещания) и Харьковского Собора митрополит Винницкий (ныне митрополит Одесский и Измаильский) Агафангел. Он, будучи архиереем и депутатом Верховного Совета Украины, объяснял народным избранникам всю законность и правомочность созыва и решений Харьковского Архиерейского Собора.

Харьковский Собор епископов был созван в строгом соответствии с канонами Вселенской Православной Церкви. Второе правило I Вселенского Собора гласит: "Поскольку по нужде или по другим побуждениям человеческим многое произошло не по церковному правилу, так что людей, недавно от языческой жизни приступивших к вере и краткое время бывших оглашенными, приводят вскоре к духовной купели и тотчас по крещении возводят в епископство или пресвитерство, поэтому за благо признано, дабы впредь ничего такого не было, поскольку оглашенному нужно время, а по крещении дальнейшее испытание. Ибо апостольское писание говорит ясно: "Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с дьяволом" (1 Тим. 3, 6). Если же с течением времени в нем будет найден какой-либо душевный грех и он будет обличен двумя или тремя свидетелями, таковой да будет исключен из клира. А поступающий вопреки этому, как дерзающий сопротивляться великому Собору, подвергает себя опасности исключения из клира".

Третье правило того же Собора указывает: "Великий Собор без изъятия положил, чтобы ни епископу, ни пресвитеру, ни диакону и вообще никому из находящихся в клире не было позволено иметь сожительствующую в доме женщину, кроме матери, или сестры, или тетки, или тех только лиц, которые чужды всякого подозрения".

Пятое правило того же Собора повелевает, что епископы той области, где созывается Собор, должны обязательно присутствовать на нем, а также об удалении от общения членов Церкви, отлученных церковным судом: "О тех, которых епископы по каждой епархии удалили от общения церковного, принадлежат ли они к клиру или к разряду мирян, должно в суждении держаться правила, которым постановлено, чтобы отлученные одними не принимались бы другими. Впрочем, должно исследовать, не по малодушию ли, или распре, или по какому-либо подобному неудовольствию епископа подпали они отлучению. Итак, чтобы могло об этом происходить соответственное исследование, за благо признано, чтобы в каждой области дважды в год бывали Соборы, чтобы все вообще епископы области, собравшись вместе, исследовали такие вопросы, и таким образом достоверно оказавшиеся неправыми в отношении епископа основательно всеми признаны были недостойными общения до тех пор, пока не заблагорассудится собранию епископов произнести о них более снисходительное решение. Соборы же да бывают: один перед Четыредесятницей, чтобы по прекращении всякого неудовольствия приносился Богу чистый Дар; другой - около осеннего времени".

Этой же теме посвящены девятнадцатое правило IV Вселенского Собора и восьмое правило VI Вселенского Собора.

О виновности лиц, не явившихся на собор без уважительной причины, говорится в 40-м правиле Поместного Лаодикийского Собора: "Епископам, на собор призываемым, не подобает пренебрегать, но идти и вразумлять, или вразумляться ко благоустроению Церкви, и прочего. Если же пренебрежет таковой, то сам себя обвинит: разве если по болезни останется".

Все эти канонические правила легко доступны для всех. Однако эти сведения не подействуют на душу человека, грех которого "вырос в большое дерево". Они могут повлиять на душу молодую и чистую от греха. Червивое яблоко падает с дерева раньше, хотя внешне и кажется красивым.

Харьковский Собор является церковно законным. Это Собор епископов, которых поддержал весь верующий народ. Только политики, желавшие подчинить Церковь мирской идеологии, чтобы она служила их партиям и фракциям, отвергли этот Собор. Мы видим к чему ведет такая политика на государственно-общественном уровне. Нужно благодарить Бога и всех людей, причастных к собранию и проведению Собора в Харькове.

Знаменитый богослов-патролог, филолог и историк Церкви, архиепископ Василий (Кривошеин), говоря об эпохе семи Вселенских Соборов, так пишет о Православной Церкви: "Но Православная Церковь сознает, что она является подлинным и неумаленным продолжением Древней Апостольской и отеческой Церкви, вернее, что она есть Апостольская и отеческая Церковь нашего времени и что она обладает всей полнотой Святого Духа до конца веков. Напомним здесь, как убедительно учил об этой полноте Даров Святого Духа, присущей Церкви и в наши дни, великий духовный писатель Х-XI веков прп. Симеон Новый Богослов. Он даже считал величайшей из всех ересей мнение, распространенное и в его время, будто Церковь утратила сейчас ту полноту благодати, которой она обладала в апостольские времена. Правда, он имел прежде всего дар святости и созерцания, но благодать, по учению Православной Церкви, есть единая сила Божия и все дары Святого Духа соединены друг с другом и неизменны в Церкви по обетованию Христа.

Не надо забывать, что православное вероучение выражается не только в официальных документах, символах веры, исповеданиях и соборных постановлениях, но и в церковном богослужении - в Божественной литургии прежде всего, в церковных песнопениях богослужебного круга. Можно без преувеличения сказать, что анафора литургий свт. Василия Великого и свт. Иоанна Златоуста по своей богословско-догматической авторитетности нисколько не уступает догматическим постановлениям Вселенских Соборов. Особенно это верно об анафоре свт. Василия Великого, где все основные моменты христианского учения - творение, грехопадение, воплощение, воскресение, спасение, конечные судьбы человека - выражены полно, ярко и глубоко. Да и троическое богословие раскрыто в ней с той же силою. И все это богословие есть плод и выражение соборной евхаристической молитвы, источника и корня нашей веры. Церковные песнопения, выбранные Церковью из творений святых отцов, тоже являются плодом и выражением общецерковной молитвы и ценными памятниками веры. Можно сказать, что они отражают православное вероучение более подлинно и глубоко, чем все схоластические исповедания веры XVII в.

Нужно также всегда сознавать, что вера наша выражается, толкуется и формулируется в творениях святых отцов в их целом. Только на основании их творений можем мы правильно понимать постановления Вселенских Соборов. Конечно, Церковь никогда не догматизировала творения святых отцов, не следовала за их отдельными богословскими мнениями, не замыкала ими развитие богословской мысли. Тем не менее, Вселенские Соборы начинали свои догматические постановления словами: "Последуя святым отцам", выражая тем свое убеждение, что верность им по духу есть основной признак православного богословия. При свете святоотеческого предания, верности ему не по букве, но по духу должны мы оценивать все символические памятники и тексты послесоборной эпохи и определять степень их авторитетности. Никакой абсолютный критерий здесь, впрочем, невозможен, да и не нужен".

УПЦ живет в свете православного, а не еретически-раскольнического подхода к Церкви, ее соборам и вероучению. Блаженнейший Митрополит Владимир, являясь духовным пастырем своих верующих, живет одной общей заботой о "благостоянии Церкви", о мире и единстве православно-канонической "семьи", то есть всей Церкви.

Мудрость Предстоятеля УПЦ заключается в его личных достоинствах, важных для архипастырского служения. Это прежде всего особый духовно-психологический такт и одаренность, умение быть великим кормчим УПЦ, как большого "крейсера", спасающего миллионы верующих от бушующего страстями житейского моря.

Деяния Харьковского Собора 1992 года стали достоянием церковной истории, а его канонические решения и избрание нового Предстоятеля УПЦ, Блаженнейшего Митрополита Владимира, особой вехой и ответственным, мудрым решением зрелых епископов, заботящихся о будущем Церкви. Перефразируя слова Вселенского Патриарха Варфоломея (сказанные им в 2000 году в Одессе после встречи с Патриархом Московским и всея Руси Алексием II) в ответ на вопрос журналистов о лжепатриаршестве Филарета (Денисенко), можно сказать, что "анафема, она и в Африке будет анафемой".

Природа не терпит пустоты. "Здесь следует напомнить слова лермонтовского демона, который все ненавидел, все проклинал, проклинал первый и последний день творения, "сеял зло без наслажденья". Видя ненависть сатаны к Богу и роду человеческому мы должны бдительно стоять на страже Церкви Христовой и храма своей души. В то же время мы не должны ненавидеть наших братьев, поддающихся соблазну великого искусителя, "сеющего зло без наслаждения". Мы должны усердно молить Господа, дабы они постигли путь своего падения, спаслись от уловления дьявола и возвратились в лоно Матери-Церкви, которая ждет и верит в их покаяние заживления ее ран и ради славы Всевышнего Творца. В этом будет наша святая дань всему христианскому миру, его священной истории - прошлой и грядущей. "Ей, гряди, Господи!" (Откр. 22, 20)".

У священномученика Владимира (Богоявленского) есть прекрасное сочинение, посвященное анафематствованию, в котором дается очень важный историко-этнографический экскурс в дохристианские времена. "У египтян, например, не позволялось входить в храмы пастухам свиней. У персов маги не допускали к участию в жертвоприношениях людей, покрытых струпьями или имевших на лице сыпь или какие-нибудь болезненные проявления, равно как и тех, над которыми еще при жизни их совершен был погребальный обряд. У скифов не принимались жертвоприношения от тех, которые не убили ни одного из своих неприятелей. У греков отлучение налагалось на важных преступников с общего согласия народа и совершаемо было жрецами самым торжественным образом. После чего имя отлученного вырезалось на каменных столбах и таким образом передавалось потомству как самое страшное и омерзительное. О галлах Юлий Цезарь замечает, что если кто-то не подчинялся распоряжениям и постановлениям их жрецов-друидов, того устраняли от участия в богослужениях, и это почиталось у них величайшим из всех наказаний. На такого человека смотрели как на отъявленного злодея и нечестивца. Его все избегали, никто не вступал с ним ни в какое общение, боясь подвергнуть себя чрез это какой-либо опасности. Ему отказывали в суде и не удостаивали никаких почестей. Особенно жестко поступали с людьми упорными, не поддававшимися никаким мерам исправления. У древних германцев трусость на войне признавалась великим позором и самим тяжким преступлением. Кто, оставляя меч на поле битвы и бросая оружие, обращался в бегство, на того смотрели как на самого бесчестного человека, его отлучали, как преступника, от всех богослужебных действий и жертвоприношений и не допускали ни к каким публичным собраниям. Он был предметом всеобщего презрения, и нередко такие люди, чтобы положить конец своему тяжелому положению, решались на самоубийство. Можно бы представить и еще несколько исторических доказательств этого, но и приведенных достаточно, чтобы видеть, что отлучение от религиозного общения преступников и нарушителей божественного закона уже и в языческих религиях почиталось естественным и необходимым правом. И если мы не хотим утверждать, что это учреждение имело одну только нравственную сторону, без всякого политического характера, и везде существовало в определенной и постоянной форме, то никто равным образом не будет отвергать в нем ближайшего сходства с церковным отлучением".

Заканчивая свой очерк, хотелось бы привести те рассуждения, которыми пять лет назад начинал свои "заметки журналиста" референт Блаженнейшего Владимира и руководитель пресс-службы УПЦ В.С. Анисимов, так как они созвучны с теми мыслями и идеями, которые были высказаны нами в этом сочинении.

"Блаженнейший Митрополит Владимир встал у кормила Православной Церкви в Украине на стыке двух эпох в жизни общества и государства - тоталитаризма и свободы. Этим прежде всего и обусловлена та роль и миссия, которую исполняет 121-й Митрополит Киевский в тысячелетней истории нашей Церкви. Ему предстояло не только освободить Церковь от пут, которыми за десятилетия своего господства связал ее атеистический режим, восстановить ее структуры, но и заложить основы функционирования Православной Церкви в свободном, независимом государстве. Мне представляется, что сквозь призму решения этих задач и ныне, и в будущем будут судить о Православии в Украине до конца столетия. А оно связано прежде всего с именем Блаженнейшего Владимира".

Да, действительно, именно Предстоятель Церкви может не только говорить, но и жить по универсальным законам христианской любви и в духе кафолического единства со Всемирным Православием.

"Идею вселенского единства принес Христос и раскрыл в религии. Ни в вавилонский период, ни в период "объединенных наций" вселенское единство не могло бы перейти из области пожеланий и надежды в область реального ощущения единства, как чего-то существующего, без религиозного отношения к такому единству.

Христос дал заповедь вселенской любви, но заповедь - это только закон религии. Люди способны нарушать все законы и заповеди. Тогда Христос дал более мощное средство для ощущения людьми единства. Это единение в Нем Самом, всеобщее братство во Христе. Ничего более универсального, нежели единство веры на земле, никогда не было и не будет".

И еще одна мысль из дневника Митрополита Владимира в тяжелый 1993 год: "Верить можно во все, что угодно, но вера становится религией только тогда, когда сплетается с правилами жизни, оценкой поступков, мудростью поведения, взглядом, устремленным в будущее".

Интернет-версия публикуется без сносок. Полный текст в книге: Соменок Г., прот. Богословие Блаженнейшего Митрополита Владимира. К.: Издательский отдел УПЦ, 2007.

Приложение:

ЗВЕРНЕННЯ АРХІЄРЕЙСЬКОГО СОБОРУ УКРАЇНСЬКОЇ ПРАВОСЛАВНОЇ ЦЕРКВИ ДО ДУХОВЕНСТВА ТА ВІРУЮЧИХ УКРАЇНИ

27.05.92 р.

ХРИСТОС ВОСКРЕС !

Група єпископів зустрілась в м. Житомирі і, порадившись, надіслала прохання Митрополиту Філарету: терміново скликати Архієрейський Собор УПЦ і виконати свою обіцянку. Про тривожний церковний стан було повідомлено вищу судову інстанцію Святішого Патріарха Олексія II. Священний Синод під головуванням Святішого Патріарха Олексія II від 21.V.92 р. розглянув ситуацію церковних справ в Україні, яка загострилася через невиконання Митрополитом Філаретом рішень Архієрейського Собору та своїх обіцянок, та постановив: старший за хіротонією єпископ УПЦ Митрополит Харківський і Богодухівський Никодим, як тимчасово виконуючий обов'язки Предстоятеля Української Православної Церкви, згідно зі Статутом УПЦ, зобов'язується зібрати Архієрейський Собор, на якому вирішити всі болючі проблеми нашої Церкви і обрати нового Предстоятеля. Архієрейський Собор УПЦ розглянув останні події церковного життя в Україні та прийняв такі рішення:

1.Внести поправки до тексту Статуту УПЦ про Предстоятеля та його вибори, про Синод УПЦ.

2.Виявити недовір'я особі Митрополита Філарета як Предстоятеля УПЦ та висловити сумнів щодо його моральної чистоти; згідно зі Статутом УПЦ звільнити його з посади Предстоятеля.

3. У зв'язку з розкольницькою діяльністю Митрополита Філарета почислити його за штат із забороною в священнослужінні до рішення Архієрейського Собору Матері-Церкви.

4. Таємним голосуванням із трьох обраних кандидатів обрали нового Предстоятеля УПЦ - Митрополита Ростовського і Новочеркаського Володимира (Сабодана).

Усе вищесказане ми передаємо суду Архієрейського Собору Руської Православної Церкви і наполегливо просимо прийняти щодо митрополита Філарета, як свідомого порушника церковного благочестя та канонічного порядку, суворі заходи стягнення, як вимагають священні канони, слідувати яким усі урочисто обіцяли перед лицем Православної Церкви.

Висловлюємо надію, що з Божою допомогою Блаженніший Володимир, Митрополит Київський і всієї України, виведе нашу Церкву з того стану, в якому вона зараз перебуває. Благодать Господа нашого Іісуса Христа, любов Бога і Отця і Причастя Святого Духа нехай перебуває з нами вічно.