УКР РУС  


 Головна > Публікації > Доповіді та промови  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 56 відвідувачів

Теги
Вселенський Патріархат Приїзд Патріарха Кирила в Україну краєзнавство церква та політика Києво-Печерська Лавра Голодомор українська християнська культура розкол в Україні Доброчинність діаспора молодь секти Митрополит Володимир (Сабодан) конфлікти Церква і політика автокефалія церква і суспільство церковна журналістика УПЦ КП Церква і медицина Археологія та реставрація забобони Патріарх Алексій II іконопис Священний Синод УПЦ педагогіка милосердя комуністи та Церква вибори УГКЦ постать у Церкві Церква і влада Мазепа монастирі та храми України 1020-річчя Хрещення Русі Католицька Церква Предстоятелі Помісних Церков Президент Віктор Ющенко Ющенко шляхи єднання






Рейтинг@Mail.ru






Богословские воззрения Блаженнейшего Митрополита Владимира в историческом контексте XX–XXI столетий

  06 вересня 2007


Протоиерей Георгий Соменок

Не случайно, а глубоко промыслительно в 1935 году на плодородной и многострадальной православной земле родился наш Предстоятель. Эту политую потом и кровью землю прославили многие сыны и дочери Киевской Руси и Соборной Украины. А ведь Соборная Украина, как и Святая Русь, - это тот высокий идеал, к которому все мы должны стремиться в будущем.

Блаженнейший Митрополит Владимир является человеком веры и нравственности, высокой культуры и духовной мудрости. Наш святитель сочетает в себе небесную высоту богословской мысли, поэтическую образность пророческого слова, широту и щедрость украинской души.

Все это было впитано с молоком матери, воспитано примером трудолюбия отца, религиозными традициями сельских тружеников, высокими идеалами святых угодников Божиих, художественной литературы, например Тараса Шевченко, Леси Украинки, богословско-философскими идеями Григория Сковороды, Алексея Хомякова и других.

Все эти параллели затронуты неслучайно, так как они характеризуют высокую одаренность человека и реальность его земной натуры. Некоторые думают, что богословские труды "падают с неба", как манна небесная с перепелами в годы странствования сынов Израилевых в пустыне. Да, богословские идеи, религиозно-поэтическое вдохновение посылаются благочестивым людям свыше - от Святого Духа, от Божественного Логоса, - но в слова и образы эти идеи и символы облекаются именно людьми.

Ничто земное не проходит мимо человеческого восприятия, а события исторические, эпохальные, масштабные, такие как коллективизация и тайная директива Кагановича 1929 года, голодомор 1933-го, тем более отложились и запечатлелись в детской памяти, в личности талантливой...

Характеристика советской атеистической эпохи

Важным этапом в богословских воззрениях Блаженнейшего Митрополита Владимира стала кандидатская диссертация "Христос Спаситель - Начальник мира" (1962). Руководителем работы и главным рецензентом, написавшим положительный отзыв, был Георгий Павлович Миролюбов (1884-1964). Этот выдающийся профессор Ленинградской Духовной Академии, богослов-догматист, окончивший Московскую Духовную Академию в 1908 году со званием кандидата богословия, в течение 40 лет преподавал древние языки и русскую литературу. Вторым оппонентом будущего Предстоятеля Украинской Православной Церкви был Александр Матвеевич Матвеев (1914-1989) - человек доброй души и отзывчивого сердца, который более 30 лет читал лекции по нравственному богословию. Его рецензия также была положительной.

Чтобы приступить к написанию диссертации, затрагивающей важнейшую научную область богословия - христологию, нужно было с детства иметь "особую евангельскую закваску". Одна только библиография свидетельствует о степени начитанности автора и солидном книжном (рукописном и архивном) фундаменте работы. Если еще учесть эпоху, когда был создан труд, то можно смело утверждать, что уже сама тема свидетельствует об особой религиозной настроенности в отстаивании собственных жизненных позиций и убеждений, о мужестве характера и свободе воли диссертанта.

Каждая историческая эпоха имеет характерные только для нее особенности - свой положительный импульс для героических поступков, а также свой негатив, свой "бермудский треугольник" с подводной преисподней, трагедиями и смертью. Государство того времени не раз строило и свою "вавилонскую башню", и свой "бермудский треугольник".

Святая Церковь, символом которой является корабль или лодка, создана Спасителем, Который есть и будет Главой Своего Тела - Церкви. Спаситель Иисус Христос - это главный Управляющий Космоса и Церкви - корабля, на "палубу" которого нужно спешить, чтобы спастись в этом бушующем море. Но кроме Святой Церкви, надежного духовного лайнера, в истории всегда были и остаются "титаники", которые внешне привлекательны, сверкают и прельщают, а на самом деле опасны для человека, его тела, души и духа.

В советском государстве были своя идеология - марксистско-ленинский материализм, свои боги - статуи и вожди, собственная атеистическая религия и даже свой "рай" - коммунизм. В этом безбожном тоталитарном государстве непросто было ходить в церковь, и тем более поступить в семинарию. Сложно было следовать своим убеждениям и становиться на особый путь, как говорили тогда, служителя культа.

Тогда государственная пропагандистская машина, школа, институты и СМИ твердили: "Религия - это опиум для народа, попы - обманщики, Христос - миф". Многие "атеистические наркоманы", уверенные в своем могуществе, непобедимости и правоте, были похожи на сказочных, даже не библейских, голиафов. Вокруг царили ложь, страх и мифы.

Откуда же появился миф о том, что Иисус Христос - "не реальная, а мифологическая" личность? Этим утверждением мы обязаны так называемой мифологической школе протестантов, более того, отнюдь не историкам-профессионалам. Впервые ее выдвинули публицисты XVIII века.

В этом атеистическом царстве несвободы и лжи только Святая Церковь была той духовной силой, которая возрождала человека для вечной жизни и подлинного совершенствования здесь, на земле.

"Все старания "облагородить" человека, сделать его нравственно здоровым без помощи Божией, без рождения свыше подобны елочным украшениям. Можно украсить елку яблоками, конфетами и золотыми орехами, но вырасти на ней они не смогут. К такому "разукрашиванию" сводится, по сути, вся современная цивилизация, - констатирует Блаженнейший Митрополит Владимир. - Современный кризис, банкротство гуманности, нравственное падение человека - это и есть цивилизация без истинного почитания святыни Божества, христианство без Христа, христианизация, религиозная форма без Духа и жизни.

Этот кризис в наши дни морем крови и слез подтверждает великую правду Евангелия: "Должно вам родиться свыше" (Ин. 3, 7). И весь вопрос в том, как этого достигнуть? "Как это может быть?" - спрашивает Никодим Христа. И Христос отвечает: "Ты - учитель Израилев, и этого ли не знаешь?" (Ин. 3, 10). А ведь необходимость возрождения и путь к нему были открыты в Ветхом Завете, и потому всякий праведный израильтянин должен был знать ответ на этот вопрос".

Святые слова, и трудно сказать лучше, чем это сделал наш Предстоятель. Однако, чтобы противостоять материалистической идеологии большевизма, которая использовала изощренные методы внушения и давления на личность, в том числе физическое и психологическое насилие, не гнушаясь запрещенными приемами, нужно было верить и любить - верить в Промысл Божий и любить Святую Церковь. Одного лишь запаса знаний, таланта и начитанности было недостаточно.

В тоталитарном государстве наука, в частности история, находилась в руках государства и на службе у партийной идеологии. Поэтому богословы и священнослужители, архиереи и простой народ, окольцованные идеологией и мифами, ограниченные в своей общественно-социальной жизни, но свободные в духе Христовом и даже немного в творчестве, все же имели главное отличие от серой массы большинства - веру в Бога и личное мужество, против которых была бессильна даже физическая смерть.

Нарушая историко-научные и хронологические традиции жанра, с позволения читателя, начнем рассмотрение диссертации Блаженнейшего Митрополита Владимира не со вступления, а с заключения. Тот, кто был очевидцем событий исторического лета 1992 года, поймет, в чем смысл этого жанрового нарушения.

Читаем заключение диссертации:

"Святой великий князь Александр Невский говорил: "Не в силе Бог, а в правде"; наш народ всегда верил в торжество правды, и вера эта не была тщетной, ибо источник и основатель ее - Начальник мира Христос Спаситель.

"Истинный христианин никогда не устанет проповедовать мир и молиться за него, потому что, по Священному Писанию, - это высокая и святая миссия. "Как прекрасны на горах ноги благовестника, возвещающего мир, благовествующего радость, проповедующего спасение!" (Ис. 52, 7).

Святая Православная Церковь постоянно молится Подателю мира о том, чтобы осуществилось то, о чем две тысячи лет назад пропели Ангелы над мирными полями Вифлеема: "Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!" (Лк. 2, 14)".

Эти же великие слова, наполненные глубочайшим догматическим смыслом и имеющие духовное историко-церковное значение, Митрополит-богослов, Митрополит-миротворец, златоуст ХХ-ХХI столетий, верный сын Украины напомнил встречавшим его православным клирикам и мирянам: "Бог не в силе, а в правде".

Диссертация Владыки Владимира была не просто литературным творчеством и юношеским увлечением. Работа показала глубину религиозных чувств, устоявшихся мировоззренческих позиций, святоотеческую начитанность и верность церковно-историческим традициям Православной Церкви.

В самом начале своей работы автор пишет:

"Единение есть главный признак мира: где нет его, там нет и мира. Святая Троица - источник единения, мира и любви. "Мы чтим, - говорит святитель Григорий Богослов, - любовь. Ибо, по изречению Святого Духа, Бог наш "любы есть" (1 Ин. 4, 8), и наименование сие благоугоднее Богу всякого другого имени. А что главное в Законе и пророках? - И на сие не позволяет евангелист (см.: Мф. 22, 40) дать иного ответа, кроме прежнего. Почему же мы - чтители любви, - так ненавиствуем и сами ненавидимы? Почему мы - чтители мира, немилосердно и непримиримо враждуем?".

Вспомним, где согрешили наши прародители по человечеству? Как не тяжело это сознавать, но Адам и Ева согрешили в раю.

Читаем далее в работе Блаженнейшего Митрополита Владимира:

"Толчком ко грехопадению первых людей был их эгоизм, и наказанием для грешников стало изгнание из рая. Внутренний мир человека нарушился. Силы, склонности, желания человека, до этих пор мирно и согласно служившие ему, теперь стали противоречить друг другу. Плоды эгоизма не замедлили сказаться уже в самом начале существования человеческого рода - влекомый завистью брат убивает брата (первая телесная смерть)".

С точки зрения истории богословской мысли, все разделы данной диссертации представляют не только научный интерес, но и имеют практическое духовное значение, например: "Ветхозаветные пророчества о Христе Спасителе"; "Чувство греховности у различных народов" и так далее.

Мы знаем, что философия - это наука о любомудрии, но каким источником пользовались великие язычники, которых знает весь цивилизованный мир?

В научной работе Предстоятеля Украинской Православной Церкви находим ответ и на этот вопрос:

"Пифагор, Сократ и Платон, например, были хорошо знакомы с текстами Священного Писания; важнейшие и лучшие элементы своей философии заимствовали из него. Почти все религии прямо или косвенно пользовались Библией как одним из источников вероучения".

Философские и языческие сказания и предчувствия золотого века новой эпохи в истории всего мира и человечества говорили о бессилии человека, о том тупике, в который попало человечество из-за первородного греха.

"Итак, человечество столкнулось с неразрешимой проблемой: Бог свят, а человек грешен, и все средства, испробованные для того, чтобы загладить грех, оказались бессильными примирить человека с его Создателем. Тем не менее человек чувствует, после долгих поисков и блуждания во тьме неведения, что он сотворен для пребывания в единении с Богом, и хотя заслуживает смерти, но стремится к жизни. Бог правосуден и благ, однако как Он может проявить Свое правосудие над грешниками, уповающими на возможность получения от Него даров благости, и как Он может проявить Свою благость без ущерба Своему правосудию? Предание говорит и внутреннее чувство убеждает, что мы сотворены по образу Божию, что мы "Его род" и что истинное наше назначение в том, чтобы пребывать в единении с Богом. Но как достигнуть этого единения?

Воплощение Сына Божия есть действительное начало и основание восстановления такого тесного союза человека с Богом, какой только возможен: Бог сделался человеком!

Идея о Мессии, долженствующем обновить и примирить человечество, предполагала необходимость обновления самой природы человека, возникновения новой творческой силы, которая должна преобразить человека. С этой идеей тесно связано представление об обращении всех народов, об их единстве, о всеобщем мире с полной победой добра над злом".

Восстановление космического порядка, примирение между Богом и человеком стало возможным только благодаря Рождеству Христову, Боговоплощению Сына Божия.

Вот как об этом говорит Владыка Владимир:

"Рождество Христово!.. Дорогие для человека слова и неизмеримое по значимости событие. В нем нашло абсолютное выражение то, что в давние времена вещали небеса, что постоянно внушала совесть, что сеновно (прообразовательно. - Ред.) предварялось в Ветхом Завете относительно "Господа, Бога человеколюбивого и милосердого, долготерпеливого и многомилостивого и истинного, сохраняющего [правду и являющего] милость в тысячи родов, прощающего вину и преступление и грех" (см.: Исх. 34, 6-7).

...Рождество Господа нашего Иисуса Христа определило границу между двумя эпохами, между двумя Заветами - Ветхим и Новым. Оно есть начало новой жизни, новых отношений между Богом и человеком, между всеми людьми; отношений, поставляющих выше всего любовь и ее нравственные проявления - мир и благоволение. Поэтому пришествие Сына Божия на землю было торжественно возвещено Ангелами. Весть о мире на земле и благоволении в людях (см.: Лк. 2, 14) стала основным мотивом воплощения Христа как Начальника Мира (см.: Ис. 9, 6) и Спасителя человеческого рода (см.: Лк. 2, 11; Мф. 1, 21).

...С рождением Спасителя мира рушилась преграда между Богом и человеком. Искупитель пришел - и небо снова открыто для человека! Становится доступной для людей истина, вдохновенно и поэтически выраженная Григорием Богословом: "Само Божие Слово, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, Начало от Начала, Свет от Света, Источник жизни и бессмертия, Отпечаток Первообраза, определение и Слово Отца, приходит к Своему образу, носит плоть ради плоти, соединяется с разумной душой ради моей души, очищая подобное подобным, делается человеком по всему, кроме греха".

...Подобно святым Иринею, Афанасию Великому и Григорию Богослову, святой Кирилл Иерусалимский считает, что мы "веруем в Иисуса Христа, во плоти пришедшаго и вочеловечившагося, потому что иначе был бы для нас недоступен. Поелику мы не могли и видеть того, и насладиться тем, что Он Сам в Себе, то соделался Он тем, что и мы, чтобы таким образом сподобились мы насладиться Им" (Слово 12, § 15. - С. 177).

Почти у всех отцов и учителей Церкви цель воплощения Христа усматривается в том, "чтобы разрушить осуждение греха, освятить подобное подобным" (Святитель Григорий Богослов. Творения. - Т. 4. - С. 203).

...Своим пришествием Сын Божий озарил блуждающий мир светом истинного боговедения; даровал утешительную истину, что все люди - братья, члены единого благодатного Тела, которых Отец Небесный собирает в единую Церковь, дабы все мы духовным общением являли в себе Царствие Божие, Царствие Правды и Мира. Вот великое духовное значение светлого пришествия Сына Божия в мир земной.

Воплощением Начальника мира примиряется то, что раньше было во вражде. Если бы Господь принял плоть из другой сущности, то не могло бы примириться с Богом то, что через преступление сделалось враждебным. А так, через сообщение с Собою, Господь Своей Кровью примирил человека с Богом Отцом.

Начальник мира, Примиритель обнаружил Свое существо как посланника от Бога Отца для восстановления мира на земле с самого Своего рождения, о чем возвещали Ангелы.

...Спасение для православного, прежде всего и главным образом, есть избавление от греха. Так учат о спасении святые отцы Церкви".

Может возникнуть вопрос: "А зачем такое обильное цитирование и минимум объяснений?" Отвечаем. Духовное наследие Блаженнейшего Митрополита Владимира на данный момент необходимо изучать, а затем уже, на следующем этапе, научно комментировать. Всему свое время. Более того, широчайший диапазон его творческого наследия, сложность исторической эпохи, которая началась в конце 50-х годов XX столетия, наложив отпечаток на религиозную жизнь в стране и на непростые отношения между государством и Церковью, требуют спокойного, аргументированного, свободного и серьезного изучения.

Тем более, что сегодня луч научного и богословского света лишь коснулся архивов бывшей державы. К сожалению, работу ведут другие и в других странах. Например, известны труды проф. Д. В. Поспеловского, доктора исторических наук М. В. Шкаровского и других историков, которые объективно и правдиво описывают ХХ век.

Многие не только слышали о хрущевских гонениях на Церковь, но и испытали их. Сложное и трагическое было время. Слава Богу, что живы свидетели той эпохи, и дай им Бог здоровья, в особенности таким личностям, как Блаженнейший Митрополит Владимир, а также другие труженики богословской науки и подвижники Церкви. Ведь именно они сохранили православное богословие и апостольскую преемственность.

На 1 января 1960 года в Украине было 8207 действующих церквей, а к 1 января 1961-го их осталось 7462. А ведь все это коснулось не только материально-технической базы, зданий и не только одного настоятеля, а всего верующего народа - от детей до стариков. Снова наступила война, но уже идеологическая - с религией, и человеку от этого государственного наступления легче жить не стало.

Еще один пример из того времени. Из газетных статей отрекшихся от Бога бывших священников и мирян выросла антицерковная пропаганда - "если в 1956 году в СССР было прочитано 1875 тысяч атеистических лекций, то в 1957 г. - 3875".

Маленькое уточнение: атеисты получали жалованье из госбюджета, куда отчислялись деньги всем взрослым населением, в том числе и из кошельков верующих. Существовала целая сеть институтов марксизма-ленинизма и армия теоретиков атеизма (так называемых кандидатов и докторов философских наук), проводились конференции, издавались и распространялись соответствующие брошюры. Это время - "интересное" для нынешнего поколения историков и богословов, но тяжкое и кровавое для тех, кто тогда жил и решался перечить власть имущим, идти против "красного" течения.

Не всем людям - церковным и нецерковным - того времени, из той "оттепели" посчастливилось дожить до сего дня или хотя бы до седых волос. И не все молодые той эпохи верили в Святую Троицу, в Церковь. А среди тех, кто верил, не у всех были такие духовные отцы и наставники, как у Блаженнейшего: святой архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), митрополит Борис (Вик), схиархиепископ Димитрий (Градусов), и даже простой сельский батюшка, который пережил октябрьский переворот и прошел Великую Отечественную войну.

Это маленькое отступление от нити повествования было необходимо для напоминания: чтобы хорошо разбираться в событиях сегодняшнего дня, нужно хорошо изучить историческое прошлое и проанализировать его.

Что дает человеку религия, особенно христианская? Ответ есть в Новом Завете. В своей диссертации Блаженнейший Владыка говорит:

"Христианство указывает нам самый надежный фундамент, на котором мы должны строить наше духовное здание, проникаясь твердою, непоколебимою уверенностью в безусловной прочности постройки. Что же именно дает нам христианство? Господь наш Иисус Христос, проповедуя Свое учение, Сам первый и исполнял возвещаемые Им нравственные заповеди. Это значит многое, но не все. Человеку желательно видеть в Основателе незыблемой религии большее. Господь многочисленными чудесами удостоверял Своих слушателей в истинности Своего учения. Это значило больше, чем один только пример исполнения заповедей, но опять не все.

Наконец, Спаситель, пострадавший и принявший за наши грехи смерть, в третий день воскресает из мертвых, воскресает собственной Своей силой (см.: Ин. 2, 19; 10, 18). Это уже значит "все". Если Господь, добровольно пострадавший за нас, Сам Своей силой воскрес, то Он не просто человек, а Бог, ибо только Бог может обладать таким могуществом. Если так, то ясно все остальное: учение Господне истинно, а Сам воскресший тем более может воскресить и нас.

Воскресение Христово - самое главное в истории христианства. Святой апостол Павел говорит о значении воскресения Иисуса Христа: "Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша" (1 Кор. 15, 14)".

Следовательно, сущностью христианства, базисом православной религии является вера в Едино-Троичного Бога и Господа Иисуса Христа как богочеловеческую ипостась, в Церковь (Никео-Цареградского определения), в церковные Таинства и православную вечную эсхатологию вне времени и пространства. По сути, кратко об этом говорится во 2-й части VI тома трудов Блаженнейшего Митрополита Владимира, в разделе под общим названием "Статьи", который можно охарактеризовать как краткий катехизис для взрослых.

Работой, за которую Митрополит Владимир получил ученую степень кандидата богословия, начался особый период в его жизни на пастырско-церковном и церковно-общественном служении (до епископской хиротонии этот период можно назвать ранним богословско-пастырским).

И здесь уместно привести слова митрополита Антония (Мельникова, 1924-1986), который в 1966 году в сане архиепископа Минского и Белорусского участвовал в хиротонии нашего Блаженнейшего. В начале 80-х годов ХХ столетия, вручая трем иеромонахам дипломы и кандидатские значки, он сказал:

"Вы сейчас стали кандидатами в богословы. В дальнейшем своими трудами докажите, что вы являетесь настоящими богословами".

В этих словах заключена большая мудрость выдающегося архиерея Церкви, который, кроме кандидатской, защитил магистерскую диссертацию, был преподавателем и ректором Духовных Семинарий, председателем редакционной коллегии сборника "Богословские труды" (1967-1986).

Митрополит Владимир давно доказал, что является выдающимся богословом современности, а многотомное собрание его трудов - это лишь выражение одной из многоценных граней удивительно талантливой личности Блаженнейшего.

Пастырско-педагогическая деятельность Блаженнейшего Митрополита Владимира

Вторым периодом в церковной жизни и богословском творчестве Владыки Владимира является пастырско-педагогическая деятельность, сначала в качестве преподавателя Одесской Духовной Семинарии, а затем и ее ректора в сане архимандрита.

Очень скоро Промыслом Божиим после послушания в Миссии на Святой Земле, где углубились не только библейские знания, но и вера в Пастыреначальника Иисуса Христа, началась особая эпоха в жизни Предстоятеля нашей Церкви. Постановлением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского, 1877-1970) и Священного Синода Русской Православной Церкви заместителю начальника Русской Православной Миссии в Иерусалиме архимандриту Владимиру (Сабодану) было определено быть епископом Звенигородским, викарием Московской епархии.

Молодому епископу-богослову поручили исполнять высокие обязанности представителя Русской Православной Церкви при Всемирном Совете Церквей, о чем им и было сказано в прекрасной богословской речи при наречении во епископа.

Вот всего лишь несколько фрагментов из этой блестящей гомилии, выразительно отличающейся своей живостью, церковностью и богословской насыщенностью от обычных речей и повседневного шаблона.

"Быть епископом своего сердца и приносить в жертву Христу помышления и чувствования, освященные Святым Духом, - вот высота, к которой привлекались мои юные взоры". В этих словах - квинтэссенция пастырско-монашеского служения: будь верен Промыслу Божию, Иисусу Христу и Его Святой Церкви и не домогайся чинов и наград. Всеведущее Око все видит и таланты твои считает, главное, не закопай их.

"Трудно ходить достойно звания христианина, еще труднее ходить достойно звания епископа.

...Избранничество есть милость Божия, но вместе с тем и тяжелый крест.

...Промысл Божий всегда был ощутим для меня, грешного.

...Любовь - над всем и превыше всего, ибо "Бог есть любовь" (1 Ин. 4, 8).

...Благодарю Бога, в Троице славимого и поклоняемого, за все прошедшее, настоящее и будущее".

Это не просто racio-слова, а эталон для подражания, как и все другие слова и речи, которые были произнесены Блаженнейшим Митрополитом Владимиром.

Не стоит забывать и о том, что эти слова были сказаны в 60-е годы ХХ столетия. В то время под колпаком "их величеств" цензуры и партии находилось каждое печатное слово, особенно церковное. Раньше об этом знали не все верующие, а многие и не догадывались, отчего это их батюшка-проповедник стал реже проповедовать или вообще лишался регистрации, переводился на приход, далекий от центра....

Киево-Черниговский период жизни епископа Владимира (Сабодана) стал важной вехой его архипастырского служения. В это время произошло столкновение великого молитвенника и проповедника, раздражавшего завистников и врагов Православия, c властями.

Быть редактором журнала "Православний вісник" означало не только нести великую ответственность, не только находиться на соответствующем интеллектуально-богословском уровне, но и быть компромиссным и лояльным.

Как известно сейчас, но не известно было тогда нашему Владыке, епископство в Чернигове было подготовкой к более важному и ответственному церковному послушанию, каковым явилось назначение на должность ректора Московской Духовной Академии и Семинарии.

Открылась особая страница архиерейской и богословской жизни будущего Предстоятеля Украинской Православной Церкви, важная как в личностном и общественном измерении, так и в церковно-историческом и научно-богословском. Блаженнейшим был оставлен не только богословско-исторический след (лекции, диссертации, выступления и речи), но и эстетико-философский, церковно-человеческий - на уровне ума, души и сердца. Личностного общения и высокого примера не заменят ни толстые талмуды научных трактатов, ни достижения высоких компьютерных технологий.

70-е годы ХХ столетия стали периодом миротворчества, экуменизма в Церкви и застоя в государстве.

Время волюнтаризма "верующего коммуниста" Никиты Хрущева (по определению о. В. Борового) закончилось примечательно. 14 октября 1964 года, в праздник Покрова Божией Матери, новый "Юлиан", обещавший показать по телевидению в 1980 году "последнего попа", закрывавший храмы, монастыри и духовные семинарии, был показательно "выпорот" друзьями по партии и отправлен в отставку - достраивать коммунизм на дачном участке.

Именно при Хрущеве был смещен с поста председателя Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви, а затем и с важной Крутицкой кафедры выдающийся богослов и проповедник, человек святой жизни - митрополит Николай (Ярушевич, 1891-1961). Ему посвящен целый раздел "Воспоминаний" архиепископа Василия (Кривошеина, 1900-1985), знаменитого богослова и православного подвижника патристической традиции. Приведем всего лишь одно высказывание этого богослова и историка, сына последнего министра Российской империи А. В. Кривошеина.

Заканчивая личные воспоминания о митрополите Николае, владыка Василий пишет:

"Я старался держаться принципа: "Правда. Одна правда. Вся правда, мне лично известная... Я сознательно не пытался синтезировать эти противоречия или заниматься "глубинной психологией" для их объяснения. Скажу только одно: в жизни я привык, по какому-то инстинкту или интуиции, различать людей на симпатичных и антипатичных, на тех, кому можно доверять, и тех, кому нельзя. И вот митрополит Николай для меня принадлежит к первой категории лиц: тех, кто мне симпатичны и кому я могу доверять. Я не претендую на то, что моя интуиция всегда безошибочна".

У каждого человека свои характер, эмоции и интуиция. У каждого богослова - свои научные предпочтения и привязанности. Если есть субъективный взгляд, то должна быть и объективная оценка. Например, владыка Василий, как и многие архиереи РПЦ, отрицательно воспринял приходскую реформу 1961 года и был против открытого голосования при выборах Патриарха на Поместном Соборе 1971 года. Это был выдающийся богослов и знаменитый архиерей. И этого человека знал Блаженнейший.

Более того, в своей магистерской диссертации Владыка Владимир цитирует труды архиепископа Василия (Кривошеина), для которого, как и для него самого, Церковь - это не просто общество или "республика", как охарактеризовал Церковь архиепископ Феофан (Прокопович).

Сейчас, слава Богу, издаются многие труды известных русских богословов, философов и историков. Но мы их знаем только по книгам, а Блаженнейший Митрополит Владимир многих знал лично, общался с ними, слушал их выступления. Именно по этой причине он, читая эти труды и делая из них выписки, обращал внимание не только на звонкую фразу, но и на таинственный, подстрочный ее смысл. Одним словом, он работал с текстом совсем не так, как человек, впервые узнавший автора по его книге или научной статье.

Прежде чем подойти со вниманием и прилежанием к изучению магистерской диссертации Блаженнейшего Митрополита Владимира, напомним, что это было уже другое время, когда председателем ОВЦС стал окрепший в делах и славе человек-эпоха митрополит Никодим (Ротов, 1929-1978), а Русскую Православную Церковь возглавлял патриарх Пимен (Извеков, 1910-1990) - человек по природе талантливый, музыкально одаренный и по-монашески скромный.

Государство при Леониде Брежневе относилось к Церкви по-другому, "по-хитрому"! Не было гонений, но права верующих все же ущемлялись.

Тема диссертации профессора и ректора Московской Духовной Академии архиепископа Владимира, защита которой состоялась 5 июня 1979 года, была следующая: "Экклезиология в русском богословии в связи с экуменическим движением". За нее автору была присуждена ученая степень магистра богословия.

Автореферат своей диссертации Владыка Владимир начинает словами, которые могут стать лозунгом каждого богослова (подобно знаменитому древнерусскому слову "Поучение к чадам" великого киевского князя Владимира Всеволодовича Мономаха (1053-1125), которого исследователи называли "апостолом труда"):

"Труд всегда приносит человеку удовлетворение и является творчеством, в котором он оставляет часть своей души. Но если это труд богословский, он носит еще печать религиозного творчества. В этом отношении всякий богословский труд не может быть отделен от общего потока религиозной жизни или ему противопоставлен, потому что Один и Тот же Дух, живущий в Церкви, научает ее членов всему, что служит к всеобщему назиданию.

Посланничество в мир Духа Святого Утешителя делает христианство единственной в мире религией, дающей человеку опытную проверку его упования. С того дня, когда Иерусалимская горница с находившимися в ней апостолами осветилась огнями сошедшего Духа, таинственно и незримо совершается в жизни Церкви нескончаемая Пятидесятница, и это Чудо Божие на земле должно быть ведомо нашей вере через Церковь.

Церковь есть величайшее явление во всемирной истории. Церковь - сердце мира, сердце Вселенной, поскольку Господь Церкви - это Тот же Господь этого мира. Церковь - это не только общество верующих, собранных во имя Божие. Определение Катехизиса, как бы оно ни было точно, не исчерпывает тайны Церкви, как никакое определение тайны не может исчерпать ее. Познание Церкви, как отмечает профессор Н. Н. Глубоковский, должно быть необходимой и обязательной задачей человеческого ведения. Сегодня можно со всей определенностью констатировать тот факт, что учение о Церкви является центральной догматической темой современности. По утверждению выдающегося богослова нашего времени Владимира Лосского, "основная догматическая тема нашего времени - учение о Церкви".

Чем же в научном отношении является этот богословско-исторический труд Владыки? Сам автор отвечает на этот вопрос так:

"Рассматриваемый труд не является в подлинном смысле слова книгой о Церкви. Он был задуман как опыт раскрытия и синтеза отечественной религиозной мысли в области православной экклезиологии.

Замысел темы "Экклезиология в русском богословии в связи с экуменическим движением" родился не сразу. Однако с самого начала было совершенно очевидно, что в общем каталоге современных богословских проблем один вопрос, по крайней мере, предполагается всеми другими - это вопрос о том, в каком смысле богословие оправданно в жизни Церкви, каковы истоки богословствования, в чем заключаются этиология богословия и его сущность.

В единственном и исключительном смысле богословие есть функция Церкви. Богословие оправданно и богословие существует, поскольку существует Церковь. Поэтому рассматривать богословие нужно в контексте свидетельства Церкви о самой себе и этим свидетельством поверять богословие, а не наоборот. Следовательно, выбор темы о Церкви не был случайным, не явился своего рода богословской неожиданностью, но осуществился с большой внутренней необходимостью.

С другой стороны, в этом выборе нашло отражение искреннее стремление автора внести свой посильный вклад в решение экклезиологической проблемы в том виде, как она поставлена современным экуменическим движением".

О византийско-православном наследии на Руси, о религиозной жизни и храмовом богословии читаем на той же странице автореферата:

"Православие на Руси было исторически унаследовано от Византии. Вместе с принятием форм церковной жизни происходил процесс творческого усвоения византийского богословия на русской почве. В связи с этим можно определенно говорить о состоянии богословия на Руси уже в первые пять веков существования Русской Церкви. Отсутствие у нас почти до половины XVII века оригинальных богословских работ вовсе не является свидетельством неразвитости или бесплодности русской богословской мысли в этот период. Религиозная жизнь на Руси была насквозь церковно-прозрачной. В восприятии Церкви преобладал не отвлеченно-рассудочный, а исключительно религиозно-мистический момент. Формы выражения экклезиологического сознания были иные. Русская Церковь была не только прилежной ученицей, в безмолвии постигавшей Божественную Истину, она стала и выразительницей своего богословского опыта.

Многовековое богословское молчание Русской Церкви - кажущееся. У нас не было научного богословия, не было науки о Церкви в современном понимании, но наши предки говорили о Церкви на другом языке, не менее глубоком и веском, чем словесное богословие, - на языке иконографии и храмовой архитектуры.

Храм являет образ единства Церкви Христовой при множестве входящих в нее членов. Церковь есть подлинное и всеединое богочеловечество. В Полноту Церкви включается не только человеческий род, но и все живое, все существующее, весь богозданный космос. Храм - это место приведения искупленного во Христе человечества и вместе с ним всей покоренной ему твари к Богу. Религиозным сознанием храм воспринимается как ноуменальный космический и вместе с тем апокалиптический центр, как откровение Софии, Премудрости Божией, как исполнение предвечного замысла Творца о мире и человеке, как явление Царства Божия на земле.

Храм - икона космического Дома Премудрости, место совершающегося преображения земной жизни по образу небесной. Слова "храм" и "церковь" в русском языке синонимы. Церковь есть мистическое Тело Христово, в котором осуществляется тайноводческая жизнь, процесс освящения и преображения человечества. И то, и другое нашло свое конкретное воплощение в русском церковном зодчестве - в кубической форме храмов, напоминающих евхаристический Агнец. Перефразируя известное изречение святого Иринея Лионского, можно сказать, что русская храмовая архитектура выражает Евхаристию, а Евхаристия подтверждает церковное учение".

Русская Церковь, наши предки были религиозно-сознательными учениками византийского богословия. Их богословский опыт был осознанным восприятием Божественной Истины во всех формах духовно-материального проявления, в том числе в Евхаристии, иконографии, храмовой архитектуре. У нас тогда еще не было научного богословия, но было религиозное творчество, духовное видение и мистический опыт. Экклезиологическая мысль Древней Руси обладала силой и глубиной.

"Экклезиология как наука в собственном смысле этого слова возникает на Руси лишь в XVII веке.

Одним из главных факторов, определивших жизнь Русской Церкви в XVII веке, является встреча Московского государства с Западом. В богословии этого периода решающим оказалось влияние митрополита Киевского Петра Могилы. Личность этого выдающегося церковного деятеля в истории оценивается неоднозначно. Одни исследователи склонны считать, что, полемизируя с латинством, Петр Могила не мог, однако, преодолеть того, что характеризует его как богослова западной ориентации. Другие видят в его лице стойкого борца против католичества и унии, твердо стоявшего на православных позициях и лишь заимствовавшего западную систему богословского образования.

Церковь, по определению митрополита Петра, есть "собрание верных Божиих, во имя Господа нашего Иисуса Христа собранных к познанию веры и науки апостольской во всем свете, как членов в едином Теле Христовом под единою главою Самого Господа нашего Иисуса Христа, и находящихся в надлежащем послушании".

Форма и метод трактовки этого определения представляют собой типичный образец интерпретации понятия Церкви в духе западной схоластической доктрины. Оставаясь православным по убеждению, Киевский Митрополит так и не сумел преодолеть католическое влияние в богословии, в котором все яснее обозначалась тенденция отхода от православной византийской традиции".

Необходимо также сказать об особом отношении Блаженнейшего Митрополита Владимира к самой личности святителя Петра Могилы, которого Украинская Православная Церковь причислила к лику святых.

Что бы ни говорили о православном исповедании веры русские и греческие богословы, мы (русские, украинцы, белорусы) имеем великое богословское наследие. По словам современного богослова протоиерея Валентину Асмуса, "в богословии при единстве веры есть различные методы, различные пути, различные школы и направления, и все они не только наша история, но и наше богатство, нужное нам и теперь, и в будущем".

Об этом в широкой исторической перспективе говорит нам Блаженнейший Митрополит Владимир. Синодальная эпоха, начавшаяся с реформ Петра I и Феофана (Прокоповича), до сих пор неоднозначно воспринимается как богословами, так и историками. Мнение Владыки Владимира выражает в некоторой степени позицию не только академического богословия (петербургско-московского), но и современную официальную позицию Украинской Православной Церкви:

"В XVIII веке реформой Петра Первого, упразднившего патриаршество и заменившего его псевдособорным, коллегиальным управлением, начался новый период в истории Русской Церкви.

На смену киево-могилянской традиции в богословии приходит протестантский рационализм. Главным идеологом нового направления становится единомышленник Петра - Феофан (Прокопович). Это был одаренный и талантливый иерарх, знакомый с новейшей философией и западным богословием.

Внутренне он весь был пропитан духом реформации, заражен "язвою Кальвинской", и потому протестантскими идеями пронизаны все его сочинения и главное из них - "Регламент духовный". Характерно в этой связи его протестантское, расплывчатое, секулярное определение Церкви: "Бог восхотел верных Своих, восстановленных через Христа, объединить в некое гражданство или республику, что и называется Церковью, чтобы там лучше свои познавали своих, взаимно помогали друг другу, сорадовались и с помощью Божией защищались против врагов".

Таким образом, Церковь, по Феофану, - "только некий союз христианской взаимопомощи и единомыслия". Живой религиозный опыт и мистическая реальность Церкви подменяются в экклезиологических воззрениях Феофана (Прокоповича) рассудочным восприятием церковного догмата, идеей земного человеческого общества, которое управляется по образцу государственному. Такова суть Феофановского рационализма в воззрениях на природу и назначение Церкви.

Среди церковных деятелей конца XVIII столетия самой колоритной фигурой был известный проповедник митрополит Платон (Левшин). Он был больше катехизатором, чем богословом. Тем не менее его духовно-просветительская деятельность ознаменовала перелом в истории русского богословия: начинается его систематизация. Воззрения митрополита Платона на Церковь, ее назначение и свойства, природу и иерархию, институционное бытие и историю представляют собой первый опыт приведения науки о Церкви в систему.

Однако митрополит Платон не сумел преодолеть влияние западного схоластического метода в богословии и протестантских тенденций своего времени. Доктринальный пробел, который сказывался в отсутствии настоящей догматической концепции Церкви, он старался восполнить пространными выводами в духе современного ему морального гуманизма.

Ранним современником митрополита Платона был святитель Тихон Задонский. У него нет развитого учения о Церкви в академическом смысле этого слова. Его экклезиология фрагментарна, не имеет систематической стройности. Подвижническая и сокровенная жизнь во Христе Задонского затворника выше и ярче его собственного учения о Церкви, которое мало чем отличается от общераспространенных в его время экклезиологических воззрений. Подвиг его святительства воплощал в себе свидетельство о Церкви как явлении любви Спасителя к погибающему миру.

XIX столетие в истории Руси, с его церковно-историческим и библейско-богословским возрождением, можно смело назвать "серебряным веком" богословской мысли, как IV столетие называют "золотым веком" святоотеческой письменности.

В автореферате к своей магистерской работе Блаженнейший Митрополит Владимир так пишет об этом:

"Итогом XVIII века было начало трудного возвращения на путь религиозного творчества и церковного богословия как подвига жизни и мысли.

XIX век - один из самых замечательных в культурной жизни России. Это - золотой век русской литературы, философии и искусства, век великих научных открытий и социальных реформ. В сфере церковной жизни это - время самоотверженного труда многочисленных миссионерских обществ, время начала экуменических контактов. На смену прежней отчужденности и враждебности в отношениях между различными конфессиями пришел дух миролюбия и взаимного уважения. Стал возможен богословский межконфессиональный диалог.

XIX век - это время становления и интенсивного развития отечественного богословия. В Духовных Академиях богословская наука разрабатывается во всех аспектах. Никогда еще Священное Писание не исследовалось с такой тщательностью и не изучалось так всесторонне; никогда история Церкви не разрабатывалась с таким неутомимым прилежанием и не давала таких блестящих результатов; никогда догматы христианства, его мораль, его обрядность, его формы управления и самая сущность религии вообще не изучались во всех их формах с такой основательностью, как в минувшем веке".

В богословии этого периода усматриваются три основных направления: богословие нового религиозного сознания и опыта; классическое богословие; синтетическое богословие, объединявшее философские умозрения и свидетельство Откровения.

На грани первого и второго течений стоит богословие знаменитого русского иерарха - митрополита Московского Филарета (Дроздова, 1782-1867). В истории русской богословской мысли в то новое время он был первым, для кого богословие вновь стало задачей жизни, непреложной ступенью духовного опыта и делания. Деятельность митрополита Филарета ознаменовала новое духовное движение в богословии, близкое к святоотеческому.

Учение этого иерарха о Церкви, как и все его богословие, не было раз и навсегда воспринятой готовой формулой. Оно развивалось, углублялось и совершенствовалось на протяжении всей его жизни. Наибольший интерес представляет учение о Церкви, изложенное митрополитом Филаретом в его "Катехизисе", получившем в Православной Греко-Российской Церкви значение "символической, вероучительной книги".

Катехизаторское определение Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир называет классической формулой митрополита Филарета, в которой каждое слово взвешенно и обдумано, но которой недостаточно для выявления догматической сущности Тела Христова - Церкви. Именно потому, что святитель был великим догматистом и библеистом своего времени, мы больше нигде в его произведениях не найдем этой классической формулы, которая была дана в книге "Катехизис" (май 1823 г.) не без влияния канцелярии обер-прокурора.

Читаем у Блаженнейшего Митрополита Владимира:

"Таким образом, филаретовское умозрение Церкви заключает в себе два основных аспекта - Божественный и человеческий. В своей онтологической сущности Церковь есть Тело Христово. Иисус Христос как Глава Церкви, ее краеугольный камень и основание есть трансцендентное безусловное начало в Церкви, которое лишь отчасти видимо очами веры. Это абсолютное Божественное начало, являясь во времени в сфере имманентного тварного бытия, предполагает не нарушающий нравственной свободы личности синергизм Бога и человека. С понятием синергизма у митрополита Филарета связано самое углубленное представление о Церкви как непрекращающемся явлении Божественного домостроительства в человеческой истории.

У митрополита Филарета не было учеников и последователей, равных ему по силе дарований и глубине умозрения. Из всего его богатого богословского наследия наиболее доступной и распространенной оказалась лишь самая небольшая его часть - Катихизис.

Более подробной разработкой Катихизиса митрополита Филарета с многочисленными ссылками на тексты Священного Писания и цитатами из творений святых отцов были объемистые курсы догматического богословия архиепископа Черниговского Филарета, митрополита Московского Макария, архимандрита Антония, епископа Сильвестра, протоиерея Николая Малиновского и многих других. В них отсутствуют новые богословские искания. Это был отход от критической мысли, запоздалое стремление вернуться к схоластической манере изложения, преодоленной уже самим митрополитом Филаретом.

Типичным образцом такого добросовестного, но насквозь школьного богословия академической чеканки был труд И. Д. Мансветова "Новозаветное учение о Церкви". Трактат Мансветова - это грандиозная попытка систематически и полно раскрыть положительное новозаветное учение о Церкви. Сочинение основано на рассмотрении подобранных по чисто внешней логической схеме текстов Священного Писания, содержащих свидетельства о Церкви, и по существу носит характер отвлеченного научного комментария к ним. Автор занимается более внешней, чем внутренней, стороной взятого предмета, он не столько выводит, сколько перечисляет по порядку свойства и функции Церкви. Поэтому вся конструкция монографии искусственна; ей не хватает внутренней органической цельности. Руководствуясь в методе изложения опытом стереотипных догматических систем, автор не только тяготеет к прошлому, но и произвольно упускает из виду мистический элемент в церковной жизни, подменяя сущность сакраментально-экклезиологических воззрений рационалистической концепцией Церкви.

Значительно более интересной и свежей была богословская мысль славянофилов. Они определили русскую мысль как религиозную по преимуществу. Центральной фигурой и самым талантливым представителем славянофильства был А. С. Хомяков. По словам священника Павла Флоренского, всякий вопрос о славянофилах и славянофильстве на три четверти обращается в вопрос о Хомякове.

Хомяков не мыслится вне церковной ограды, вне русского Православия. Церковь была для него живым средоточием, из которого исходили и к которому возвращались все его помыслы. Его богословие о Церкви имеет характер свидетельства. Опыт жизни в Церкви, церковность он признавал единственным методом богословского исследования и познания. Хомяков призывал вернуться на забытый путь эмпирического богопознания, к той благодатной действительности, которая явлена в жизни и опыте Церкви. Вместо логических определений он стремится начертать образ Церкви во всей ее духовной жизненности и самоочевидности. В экклезиологических взглядах Хомякова нашла свое отражение всегда волновавшая русскую богословскую мысль тема единства Церкви. Хомяков первый взглянул на латинство и протестантство из Церкви. У него нет ни одного довода против латинян, заимствованного у протестантов, и ни одного довода против протестантов, взятого из латинского арсенала; у него не найдется ни одного аргумента, который бы не был обоюдоостр, то есть не был бы направлен как против латинства, так и против протестантства. И это оттого, что каждый его довод исходит из осознанного Православия".

Экклезиологические воззрения митрополита Филарета были продолжены, богословски развиты и углублены профессором Санкт-Петербургской Духовной Академии протоиереем (в последние два года жизни - протопресвитером военного и морского духовенства) Евгением Аквилоновым (1861-1911), который из-за отрицательного Указа Святейшего Синода был вынужден дважды писать свою знаменитую магистерскую диссертацию, посвященную определению Церкви (1894, 1896). И это притом, что руководителем работы был знаменитый ординарный профессор кафедры догматического богословия Александр Львович Катанский (1836-1919), воспитавший целую плеяду выдающихся богословов, например Василия Болотова (1854-1900), Николая Сагарду и других.

Филаретовское богословие удивительным образом объединяло богословское творчество и научный поиск как ученых духовных академий, так и светскую интеллигенцию, свидетельством чего является эпистолярное наследие Московского митрополита и литература, посвященная этому великому святителю.

"Близким к теории А. Хомякова по принципу методологического построения является учение о Церкви, разработанное профессором Московской Духовной Академии А.Д. Беляевым, - пишет Блаженнейший Владыка в своей диссертации. - Беляев поставил перед собой трудную задачу: не уклоняясь от установившихся у нас традиционных академических богословских воззрений и, вместе с тем, используя достижения новейшей философии в области этики, все свести и все вывести из одной господствующей идеи - из идеи Божественной любви. Предпринимая попытку раскрыть основные христианские догматы в свете учения о Божественной любви, Беляев ставит бытие Церкви в метафизическую связь с тайной Троичности. Нравственно-онтологический принцип он полагает в основу учения о Троической любви, творящей, спасающей и воссоздающей человека и человечество.

Главный недостаток труда Беляева заключается в отождествлении онтологического и нравственного принципов в понимании любви Божественной, а также в смешении догматического и канонического аспектов в учении о природе и свойствах Церкви. Его экклезиология представляет интерес скорее по замыслу, по поставленной цели и по одушевляющему ее построению, чем по богословскому исполнению. А. Д. Беляев стремился к новому пути в богословии и добился в этом направлении определенных успехов, но достичь поставленной цели не смог.

Обоснованию и раскрытию православного учения о Церкви была посвящена монография другого представителя академической учености - профессора Петербургской Духовной Академии протоиерея Евгения Аквилонова. Автор хотел показать, что Церковь как носительница истинной христианской жизни является необходимым условием спасения человека. Давая критическую оценку экклезиологической концепции католических и протестантских ученых, автор на конкретном аналитическом материале и на основании свидетельств святых отцов излагает строго обоснованное православное учение о Церкви.

По мнению отца Евгения, Церковь невозможно определить как только общество или собрание верующих с особыми, принадлежащими ему свойствами. В определении Церкви нужно, прежде всего, исходить из господствующего в библейском языке понятия Тела Христова. Раскрывая апостольское определение Церкви как Тела Христова, он формулирует его следующим образом: "Церковь есть таинственное и животворное всеединое Тело, возглавляемое Господом Иисусом Христом и одушевляемое Святым Духом; соединение как духов бесплотных и отошедших к Богу праведников, так и пребывающих еще на земле христиан, содержащих правую Христову веру и неизменно сохраняющих установления Господни".

Книга протоиерея Евгения Аквилонова стала, несомненно, значительным явлением в нашем богословии о Церкви. Она ознаменовала окончательный выход русского богословия из двухсотлетнего плена подражания Западу и поворот к православной святоотеческой традиции". Прежде чем подойти к личности и творчеству великого русского философа В. С. Соловьева (1853-1900), оказавшего огромное влияние на современников, без всякого преувеличения скажем, что повлиял он и на весь ход последующей философской мысли. И дело здесь не только в предмете, который знали и любили святые отцы, в частности великие каппадокийцы (особенно святитель Василий Великий), не только в научном подходе и логике историко-философского развития знаний и богооткровенности христианского мировоззрения, но и в особенностях, масштабности личности, которая предуготовлена, как особый сосуд, и открыта к наполняемости благодатными дарами свыше.

Как пишет протоиерей Василий Зеньковский, Владимир Сергеевич "по матери происходил из старинного украинского рода". В этой многочисленной (девять детей) семье знаменитого историка и профессора Московского университета царила "суровая и набожная атмосфера".

Вот что читаем в автореферате Блаженнейшего Митрополита Владимира:

"Среди представителей русской философии первое место, несомненно, принадлежит В. С. Соловьеву, признанному самым крупным философом своего времени, "русским Оригеном" XIX века.

Первым крупным богословско-философским трудом Соловьева, содержащим философские предпосылки учения о Церкви, были "Чтения о Богочеловечестве".

В воззрениях Соловьева человечество, воссоединенное со своим Божественным началом через посредство Иисуса Христа, собственно и есть Церковь. В плане вечного идеального бытия человечество является, по Соловьеву, телом Божественного Логоса; в эмпирическом реальном мире телом Того же Логоса, но уже воплотившегося, является Церковь как Богочеловечество".

Говоря об особенностях ХХ столетия, нельзя пройти мимо величественной фигуры "русского философского Возрождения" - русского Леонардо да Винчи и русского Канта, то есть универсального ума и духовного магнита, - священника Павла Флоренского (1882-1937).

Все в том же автореферате написано об этом так:

"ХХ век сразу обнаружил свое лицо, новое и непохожее на лицо предыдущего столетия. Глубоко симптоматичным является тот факт, что начало XX века было ознаменовано выходом в свет книги священника Павла Флоренского "Столп и утверждение истины". Это был ответ на недоуменные вопрошания и религиозные искания, это было свидетельство о Церкви как живой истине и указание на церковность как опору и смысл жизни.

Яркая и необычная книга отца Павла занимает в русской религиозной литературе совершенно особое место. Она вызвала самые разнообразные отклики. Ее признают гениальным произведением талантливого автора, энциклопедией христианства, великим чудом и знамением поворота русской мысли к опытному богопознанию горнего мира. "Вслед за Флоренским, - отзывался об авторе один из его современников, - мы почувствовали нетленную красоту просветленной твари, этого "вечного чуда Божия", обрадовались, может быть, первый раз в жизни, узнав, что есть в темноте истории и всегда будет непорочная Церковь Божия - София".

Другие считают труд Флоренского "стилизованным Православием", "coвсем не сильной книгой", находя в ней что-то жалобное и тоскующее: "В ней всего сильнее чувствуется усталость и разочарование. Это какая-то осенняя книга".

По нашему мнению, этот труд имеет несомненную научно-богословскую и религиозно-духовную ценность, которая сделала его столь популярным. Это - один из самых смелых опытов создания конкретной метафизики всеединства, попытка построить "цельную картину мира через узрение... разных слоев бытия". Из метафизики всеединства Флоренский выводит понятие Церкви как осуществившейся Божественной Софии. Церковь - основа целокупности бытия, сопряженности всех членов мирового тела. Она, по гениальной мысли отца Павла Флоренского, - душа богозданного мира. Без Церкви предсуществующей, ради которой создан мир, космос оставался бы безвидным хаосом. Без Церкви исторический мир вновь обратился бы в хаос. Церковь есть скрепа времен и корень вечности. Столп истины для Флоренского - "это Церковь, это достоверность, это духовный закон тождества, это Триипостасное единство, это свет Фаворский, это Дух Святой, это целомудрие, это София, это Пречистая Дева, это дружба, это - паки Церковь".

При всей своей мистической озаренности и религиозной интуиции Флоренский, однако, не чувствует абсолютности новозаветного Богоявления, воплощенное Слово не насыщает его упования. И поэтому для него непонятна история, конкретное и творческое историческое время, в котором не только переживается, но и совершается нечто. В конце времен Флоренский ждет не Второго пришествия Христова, а нового какого-то Откровения Духа, как будто не было Пятидесятницы и пришедшего Утешителя, и в девственности, а не в воскресении открывается для него последняя судьба твари".

Далее Предстоятель Украинской Православной Церкви писал о современнике отца Павла Флоренского - новомученике архиепископе Иларионе (Троицком, в миру Владимире Алексеевиче, 1886-1929), известном своими "Очерками из истории догмата о Церкви": "Работа Троицкого, раскрывающая историю самосознания Церкви в первые пять веков ее существования, является выдающимся достижением в русской экклезиологии. Догмат о Церкви как мысль Церкви о себе самой Троицкий рассматривает в контексте богословской полемики, которую вела Церковь с нецерковными течениями внутри христианства в истории. Книга Троицкого занимает почетное место в ряду трудов русских богословов о Церкви. Это один из шедевров русской богословской классики. Сам автор считал ее апологетическим научным комментарием 9-го члена Символа веры, необходимым в связи с рационалистическими протестантскими воззрениями на историю христианства.

По отзыву оппонента Троицкого, профессора М. Д. Муретова, "труд Троицкого не только восполняет, но и всецело превосходит работы его русских предшественников". Исследование святителя выполнено на уровне современной ему западной богословской науки, но оно строго православно, церковно по своему направлению, отличается тщательностью и полнотой разработки исторического материала. Работа может служить энциклопедией по некоторым вопросам ранней церковной истории, каноники и экзегетики. Труд Троицкого имел не только богословское теоретическое значение, но открывал путь и для практики межцерковных отношений. Не случайна в этой связи переписка между архимандритом (впоследствии архиепископом) Иларионом (Троицким) и секретарем Комиссии по устройству всемирной христианской конференции Робертом Гардинером. Однако владыка Иларион знал Запад только издалека и поэтому не был готов ко встрече с ним. Он не чувствовал трагедии Запада, не переболел его мукой, не пережил до конца боль церковного разрыва. Это дано было другим - тем, кто волею судеб оказался на Западе".

"Исповедник веры святитель Иларион (Троицкий) был тем идеалистом, который мечтал о вещах несоединимых: о полной свободе Церкви в отношении Государства", мечтал в эпоху правления императора Николая II, а не в эпоху диктатуры пролетариата, и уж тем более не на Соловках, где, кстати, был священник Павел Флоренский. Его старший друг и единомышленник, бывший марксист, ординарный профессор политической экономики Киевского политехнического института и приват-доцент Киевского университета протоиерей Сергий Булгаков (1871-1944) - личность особо одаренная и сложная.

Отец Сергий, участник Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 г., профессор догматического богословия в Православном Свято-Сергиевском богословском институте в Париже, доктор церковной истории, оставил после себя огромное философско-богословское и литературное наследие.

Об этом писал и Владыка Владимир в своей магистерской работе и автореферате к ней:

"Экклезиология отца Сергия Булгакова относится к числу трудных отделов его богословия как ввиду многоплановости самой проблемы, так и вследствие обширности представленного материала. Широта охвата и новизна проблематики в его учении о Церкви проливают новый свет на сакраментально-иерархическую организацию Церкви, феноменальное существование которой им признается в качестве исторического конкретного образа ее ноуменального бытия. Вывод отца Сергия о двуприродном метафизически-институтивном характере Церкви имеет важное прикладное значение в области экуменических исследований, и в частности, применим для православной оценки протестантской концепции Церкви, и прежде всего так называемой "теории ветвей". Церковный плюрализм есть феноменология Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, но этот плюрализм неизменно мыслится отцом Сергием как многоликость единого православного мира.

Булгаков стремился вернуть богословию ту царственную свободу, которая, как он полагал, заключается в неограниченной возможности богословского поиска и творчества новых форм. В основе его творчества лежали больше религиозно-философские концепции и, главным образом, воспринятая от Владимира Соловьева и отца Павла Флоренского идея Софии. Несмотря на это, нельзя не признать объективного положительного значения богословия отца Сергия Булгакова, в том числе и его экклезиологии, без которой трудно представить себе свидетельство о Православии в наше время".

На этом мы завершаем обзор автореферата диссертации Блаженнейшего Митрополита Владимира.

Подробно цитируя его, мы стремились как можно глубже понять идею диссертации: дать исторический синтез всего, что имеет в настоящее время непосредственное отношение к пониманию важнейших принципов экуменизма и их оценки с православной точки зрения. В качестве основного методологического начала был избран принцип раскрытия науки о Церкви в строгой исторической последовательности.

Сейчас нет надобности в критике этого богословского труда, так как на данном историческом этапе он уже выдержал испытание временем.

Не менее важным аргументом является правильная позиция Блаженнейшего Владыки, который благословил напечатать не только саму магистерскую диссертацию, но и два отзыва ведущих профессоров Московской Духовной Академии. Один - В. Д. Сарычева (1904, † монахом), которого заслуженный профессор Ленинградской Духовной Академии

Н. Д. Успенский (1900-1987) называл "маленьким оригеном", второй - доктора К. Е. Скуратова. И дело здесь не в административно-иерархическом подчинении, а в научной добросовестности и служении Истине.

Особое значение имеет исторический период, когда создавалась диссертация.

Лично у меня нет особых симпатий к экуменическому движению, которое отнимало много здоровых сил и драгоценного времени у Русской Православной Церкви, когда лучшие умы и талантливые колоритные личности должны были отвлекаться от более нужных церковно-богословских дел и участвовать в различных конференциях, симпозиумах и встречах... Но, объективности ради, нужно констатировать, что такой выход в мир и межцерковное сообщество для Православной Церкви, зажатой в тисках тоталитаризма, был исторически оправдан и выгоден. И хотя это было опасно непосредственно для богословов, но миссия Церкви, ее интересы и интересы православного богословия выше личной выгоды и эгоизма, невежества и стремления перестраховаться. Кроме того, наши ученые, общаясь и дискутируя, развивали таким образом богословскую науку. В этом заключается один из положительных моментов, которых, конечно, больше в межконфессиональных встречах и общениях, проходивших в церковной истории ХХ столетия.

В свете христианских убеждений, в сознательной принадлежности к той новой реальности, которая есть Тело Христово, "полнота Наполняющего все во всем" (Еф. 1, 23), то есть "Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины" (1 Тим. 3, 15), а также в свете той земной реальности, которая пленила сознание многих людей, начиная с переворота 1917 года, становится понятным православное упование и надежда жить настоящей жизнью, быть во Христе и со Христом.

Церковь есть переживаемая в живом опыте тайна Божия о создании святого человечества. Единственным законным способом познания этого догмата о Церкви является живой религиозный опыт - камень веры. На этом камне зиждется Церковь. С ней борются врата ада. Внутри нас есть эти противоположные врата: врата Церкви и врата ада, Царство Божие и царство мира, Церковь и не-Церковь. Это противопоставление не только мысленное, формально-юридическое, но и действительное, реально жизненное, поскольку мы понимаем Церковь как организм, состоящий из людей, наполненных благодатной богочеловеческой стихией.

Из этой церковности, как богочеловеческой стихии, выкристаллизовываются в историческом ходе церковного человечества чинопоследования Таинств, формулировки догматов, канонические правила и, отчасти, текущий временный уклад церковного быта. Так церковность приобретает ощутимую видимую форму. Но если эти формы перестанут питаться животворящей благодатной богочеловеческой силой, они станут пустыми и бездейственными.

Осознание двух миров не должно быть отказом от мира, лежащего во зле, или презрением к нему. Мир, несмотря на уклонение ко злу, есть все же Божие творение, и то, что в нем Божие, неистребимо. Он должен быть приведен в человеке вновь к Богу, через покаяние ему должна быть усвоена обомживающая Христова благодать. Для этого и Христос снисходил с неба и вновь с обомженным земным естеством восшел от земли на небо.

Самое трудное в осознании "двух миров" - это то, что Церковь и не-Церковь, добро и зло соседствуют в нашем сердце. Пшеница и плевелы растут вместе на одном поле. Истинная церковность есть та или иная степень духовности, облагодатствованности. Но для обычного сознания граница между благодатным и неблагодатным не очень четкая.

Жизнь верных во Христе, Который примирил нас с Богом Кровию Своею (см.: Еф. 2, 13), устрояя мир и нового человека, посредством Голгофского Креста и Воскресения, находится под благодатной сенью Святой Церкви. Верующие рождены Крещением и обновляются церковными Таинствами, в особенности Святой Евхаристией и Покаянием. В то же время, в отличие от духа, земная плоть подвержена отрицательным лучам духов тьмы. Таким образом, жизнь Церкви "как бы двойная, одновременно и на небе, и на земле (St. Augustini). Она одновременно и Церковь уже искупленных, и Церковь убогих грешников - то и другое вместе".

Говоря словами священника Павла Флоренского, жизнь, в том числе и религиозная, заряжена антипатиями. В качестве примера отец Павел приводит Послание святого апостола Павла к Римлянам, особенно 1 Кор., гл. 3, которое не только "самое диалектическое и самое пламенное из Посланий", но и "разрывная бомба против рассудка, заряженная антипатиями".

В магистерской диссертации Блаженнейшего Митрополита Владимира есть много размышлений о человеческом познании, об отличительных свойствах человеческого знания и Триединой, Триипостасной Истины.

Но философский аспект в богословии Блаженнейшего, - это отдельная тема, а мы сейчас подошли к важным моментам, посвященным истории святоотеческой мысли и выработке богословской терминологии в никео-цареградскую эпоху.

"Доникейская церковная письменность в вопросе о Святой Троице не знала различия между словами ουσία (усия) и υπόστασις (ипостасис). Эти слова были равнозначными и взаимозаменяемыми. И только впоследствии они стали рассматриваться как termini technici, и формально слово "ипостась" стало принципиально отличным от слова "усия", но по содержанию оно осталось тем же. Этим была решительно пресечена попытка разграничить "усия" и "ипостась" и придать каждому из них самостоятельное, а не взаимоотносительное положение, что вело к рационализированию догмата, к ереси тритеизма.

Реальное единство и реальное различие лиц Святой Троицы были выражены единым словом (омоусия) - единосущие. Единосущие означает конкретное, а не номинальное единство Отца и Сына и Святого Духа.

Уклоном к рационализму было омиусианство (учение о подобосущии). Омиусиос (όμοιούσια) значит "такой же сущности", но это слово не может означать нумерического, численного и конкретного единства, как слово "омоусиос".

Термин δμοιούσιος выражает антиномическое зерно христианского жизнепонимания, это единое имя (во имя Отца и Сына и Святого Духа, а не "во имена") Трех Ипостасей".

Все христианское жизнепонимание логически и исторически вышло из этого одного термина - "единосущие" и есть его развитие.

"Что такое христианское жизнепонимание? - Развитие музыкальной темы, которая есть система догматов, догматика. А что есть догматика? - Расчлененный "Символ веры".

А что есть "Символ веры"? - Ни что иное, как разросшаяся крещальная формула: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа". Ну, а последняя - несомненно, есть раскрытие слова ομοούσιος ".

Трудно, а по нашему убеждению, и невозможно представить себе Святую Церковь без Христа и Христа без Церкви. Точно так же, только в Святой Церкви имеют жизнь ее благодатные Таинства.

"Церковь больше Таинств, она есть их источник... Таинства неотделимы от Церкви... Итак, можно установить такую схему православной экклезиологии: Церковь - благодать - Таинства - иерархия".

Фундаментальная, божественная сущность Церкви проявляется (выражается) через Таинства и вероучение, однако нужен и критерий различения Православия и ереси. Таким критерием церковного Православия, по высказыванию современного православного богослова Христоса Яннараса, оказываются опыт и вера кафолической Церкви, воплощенные в мистических святых.

Видение истинно верующего православного человека есть опытное объяснение познания Бога, или лучше сказать, познания Божественных энергий (по святителю Василию Великому). Но кроме Божественного Откровения существуют на Земле и человеческие знания, и богословское видение.

Вот как об этих небесных вещах и земной материи говорит Владыка Владимир:

"Достоинство всякого труда заключается в его научном характере, новизне и актуальности проблематики. В каком смысле этот общепринятый критерий применим в богословии, которое, посредствуя между Божественным Откровением и человеческим знанием, лишь конститутивно является наукой, стоящей в ряду других наук, будучи в то же время - и это самое существенное - священным свидетельством о феургии как изначальной и средоточной задаче человеческой жизни? Что говорит об этом вечная, запечатленная в Предании мудрость Церкви? - "Учи тому, чему тебя научили, и, говоря по-новому, не скажи нового. Итак, в Церкви не должно быть возрастания религии? Должно быть, и притом величайшее. Только возрастание это должно быть действительно возрастанием, а не переменою веры. Возрастание состоит в том, когда тот или иной предмет усовершается сам по себе, а перемена в том, когда что-нибудь перестает быть тем, что оно есть, и превращается в другое".

Это правило святого Викентия Лиринского может быть положено в основу принципиальной оценки любой богословской концепции или системы".

Последним разделом, раскрывающим экклезиологию выдающихся отечественных богословов, был раздел, кратко излагающий экклезиологию святейших патриархов всея Руси ХХ века.

И первым, к кому обратился взор Блаженнейшего, был патриарх Сергий (Страгородский, 1867-1944):

"Патриарх Сергий в истории Русской Православной Церкви - личность выдающаяся. Он - человек могучего ума, обширной учености, жизненной практичности. О нем много сказано и написано. Здесь мы коснемся вкратце только его экклезиологии.

По замечанию профессора Владимира Лосского, "можно было бы составить богословский трактат о природе Церкви, собрав отдельные замечания догматического характера, разбросанные в его бесчисленных распоряжениях".

Далее приведем всего лишь одну фразу, имеющую важную богословскую направленность и актуальность:

"Сознавая себя Вселенской Церковью, наша Восточная Церковь считает и латинство находящимся вне церковной ограды: оно отпало от Церкви со времени так называемого разделения Церквей".

Заключение магистерской диссертации не менее ценное, чем и вся работа, написанная на одном богословском дыхании и отражающая как глубину знаний и зрелость мысли ученого архипастыря-богослова, так и исключительное трудолюбие и работоспособность. Здесь мы видим действительный и живой пример для подражания будущему поколению священнослужителей и богословов.

Истоки русского Православия уходят своими корнями в Византию, от которой наши предки при равноапостольном князе Владимире приняли Святое Крещение и церковные традиции. "Киевская Русь приняла христианство, с одной стороны, в его византийском обличии, но с другой - в славянском переводе".

Православие на Руси существует более тысячи лет, такой же исторический отрезок своего бытия имеет и Поместная Церковь православной Руси, для которой, по мнению протоиерея Георгия Флоровского, было характерно "вековое, слишком долгое и затяжное русское молчание!"

О том, что это не совсем или даже вообще не так, сказано и в первой главе магистерской работы Блаженнейшего Митрополита Владимира, и в ее заключении:

"Почти на всем протяжении церковного бытия отечественное богословие не знало экклезиологии в современном значении этого слова. Но всегда живым и действенным на Руси было непосредственное ведение Церкви, что, по существу, только и может быть названо высшим постижением церковной истины".

Общеизвестно, что задача Церкви состоит в спасении людей, в их обожении, ибо для этой высочайшей цели домостроительства пришел на землю Господь наш Иисус Христос. Святое и великое дело - таинство благодатного преобразования и преображения всего космоса (Земли и человека) продолжает Святая Церковь. "Она - живое воплощение непрерывного Предания как в мысли, так и в благочестии".

Святая Евхаристия, которая преобразует небо на земле, в своем таинственно-реальном, мистически-духовном священнодействии совершает плавный библейско-новозаветный акт искупления человека, обновления всей его ипостасной природы, соединения со Христом.

Святитель Игнатий Богоносец, "второй после Петра епископ Антиохийский", дает развернутую картину "евхаристической экклезиологии", продолженную, в частности, протоиереем Николаем Афанасьевым и митрополитом Пергамским Иоанном (Зизиуласом):

"Старайтесь иметь одну Евхаристию... Ибо одна плоть Господа нашего Иисуса Христа и одна Чаша в единение Крови Его, один жертвенник, как и один епископ".

Каков же идеал единства Церкви? Конечно же, оно не ограничено лишь практической плоскостью недавних экуменических собраний - не только в практической реальности определение Церкви и ее границ, хотя понятно, что в богословии и в жизни Церкви есть задачи и цели первостепенной важности и значения. Ответ на вопрос находим в евхаристической молитве Христа:

"Да вси едино будут" (Ин. 17, 21) - "означает то мистическое единение и единодушие, при котором мы все становимся единой Церковью, являемся членами этой Церкви...

Церковный опыт нам говорит, что по пути спасения мы должны идти вместе с Церковью, то есть живя в ней. Вне Церкви мы ничтожны; лишь с Церковью мы можем жить глубокой и полной жизнью, таинственно-реально питаясь благодатью, в ней пребывающей".

Говоря о своей магистерской диссертации, Блаженнейший подчеркивал:

"В настоящей работе была изложена история отечественной богословской мысли, стремившейся догматически определить, что такое Церковь. Мы видим, что удовлетворительного всеобъемлющего определения Церкви экклезиология не имеет и в настоящее время. Но может ли вообще быть дано исчерпывающее определение Церкви, если сама она лежит в основе всех определений, будучи "столпом и утверждением истины"?

Наверное, это невозможно, как невозможно вполне адекватно определить жизнь Бога и человека, являющих в своем синергизме онтологию Церкви. Но эта невозможность определить, что такое Церковь в ее онтологической глубине, не снимает с богословов и религиозных мыслителей обязанности находить все более адекватные определения Церкви, постигать бездну премудрости Божией, сокрытой и явленной в ее бытии".

Будучи ректором Московской Духовной Академии, Блаженнейший Митрополит Владимир занимался не только научно-педагогической деятельностью, но и общественно-церковной. Избранные речи и доклады, отражающие весьма широкий спектр вопросов религиозно-философского и историко-мировоззренческого характера, дают нам яркое представление о динамике церковной жизни и общемировых тенденциях ХХ века.

В результате грехопадения произошла трагедия общемирового масштаба, со стороны первых людей был произведен религиозно-нравственный взрыв. Нарушился кровоток в системе: Бог - человек, Творец - тварь, Ангелы света - ангелы тьмы.

С пришествием в мир Спасителя началась новая эра во взаимоотношениях Бога с человеком, Бога-Творца с земным творением. Была создана Господом Святая Церковь, в которой каждый человек не должен чувствовать себя религиозной сиротой. Человек в Церкви чувствует себя по-особенному - духовно насыщенным и райски свободным. Такие перемены и такой настрой в религиозно-психологическом и духовно-эмоциональном состоянии человека происходят только за счет участия в литургии, церковных Таинствах и Евхаристии.

 "Лейтмотивом Евхаристического богослужения является благодарственная молитва (ευχαριστία), обращенная к Богу Отцу, с исповеданием Его совершенств, беспредельного величия Его с Сыном и Святым Духом. Прославляются и дела Его благости, любви и милости к роду человеческому.

В центре последования Евхаристии содержится священнодействие Бескровной Жертвы - возношение (αναφορά) Святых Даров и Таинство освящения их действием и благодатью Святого Духа (επίκλησις).

...Сложен психофизиологический комплекс человека. Каждый из нас по-разному реагирует на тот или иной факт исторической действительности, на то или иное явление в жизни, по-разному испытывает на себе их влияние. Ибо все зависит от личных психологических свойств человека, от его социальной позиции, от философских и религиозных взглядов, от общего культурного развития и возрастных особенностей.

Однако сколь дивно, спасительно для людей участие в Божественной службе - Святейшей Евхаристии - великом, вечном и неиссякаемом источнике духовно-жизненных сил. Евхаристия объемлет Божественною любовью каждого человека, грядущего в мир как творение Божие, искупленное бесценною Кровию Христа Жизнодавца, питая его нетленною пищей во оставление грехов и в жизнь вечную".

Эти и другие церковные вопросы и проблемы, посвященные важному разделу не только литургического богословия, но и жизни православной, в частности аспектам взаимоотношения Евхаристии и антропологии, освящаются в докладе нынешнего Предстоятеля Украинской Православной Церкви "Евхаристическое богослужение и человек ХХ века", прочитанном на богословских собеседованиях с представителями Евангелическо-Лютеранской Церкви ФРГ в 1973 году.

Особой теплотой, отеческой заботой и библейской мудростью наполнены слова Владыки, обращенные к студентам и воспитанникам Духовной школы, будь-то слова назидания, приветствия или напутствия.

Приведем здесь лишь два примера в подтверждение сказанному выше: "Сегодня вы стоите на рубеже двух школ: школы науки, пройденной вами в этих древних стенах, освященных молитвенным богомыслием и небесной мудростью, и школы жизни, которую вам предстоит пройти, неся людям свет Христов, мир и любовь. Все приобретенное вами в школе науки вы получили "туне", как дар Матери-Церкви. В школе жизни вам надлежит также "туне" пожертвовать для народа Божия все дарования своего ума, все богатство своего сердца, все силы своей души.

Пожертвовать - отнюдь не значит расточить, обеднить себя, потерять все то, что было собрано в школе усердием и прилежанием. Пожертвовать собою для Святой Церкви, для блага ближних, отдать себя людям - это значит паки и паки обогатить себя, приобрести и знания, и жизненный опыт, и духовную мудрость, и силу. Иного пути к подлинному духовному богатству нет. Христианское бытие никогда нельзя заменить мелочным суетным бытом, создающим только призрак обогащения. Безудержное стремление к бытовому комфорту опустошает человека и нравственно, и духовно, и интеллектуально. Быт для пастыря, для служителя Христова - это все то, что помимо его забот "приложится" ему, если он будет неизменно и неуклонно "богатеть в Бога" и обогащать приобретенными дарованиями свой народ, свою паству".

"Неизмеримо высокая ответственность пастыря перед Богом и Церковью обязывает вас, сегодняшних учащихся наших Духовных школ, употребить свои творческие силы и дарования к настойчивому овладению приобретаемыми здесь знаниями, чтобы с дерзновением неосужденно явить в смиренном иерейском служении великий образ вечного Первосвященника Иисуса Христа.

В соответствии с целями и задачами пастырского служения образование в Духовной школе предусматривает не только определенный объем научно-богословских знаний, но и религиозно-нравственное воспитание будущих священнослужителей. В наше время, сложное и стремительное, к пастырю предъявляются особые, повышенные требования. Современный священник мыслится как человек глубокой религиозности, хорошо осведомленный в области новейших достижений православной богословской мысли; как носитель высокой культуры и вечных евангельских этических идеалов. Разносторонняя и многообразная деятельность пастыря имеет поистине универсальный характер. Священник - соработник у Бога, он - проповедник вечной Христовой истины и строитель Божественных тайн (см.: 1 Кор. 4, 1), он - духовный наставник и руководитель вверенного ему народа Божия, он - блюститель нравственных основ жизни и посланник Господень на земле, указывающий всем реальный путь к достижению идеальной нормы человеческого бытия, к вечной и совершенной радости в Боге (см.: Ин. 15, 11). Вся эта деятельность, во всей ее полноте и объеме, называется пастырством, за которое Пастыреначальник Христос обещал "неувядающий венец славы" (см.: 1 Пет. 5, 4)".

В системе богословских наук библеистика, в особенности текстология Священного Писания, которое называют даже "конституцией Церкви", занимает особое место. Именно в силу непреходящего значения ветхозаветных и новозаветных истин.

Святой апостол Павел, призванный на великое дело апостольского служения, был верен до смерти Заветам Господа и Спасителя. Поэтому "исследуйте Писания"

(Ин. 5, 39), идя по стопам апостолов, стремитесь ко Христу. Богословская тематика посланий апостола Павла многообразна, сложна и полезна. В них содержится вся глубина веры и знаний.

Послушаем, что говорит об этом Блаженнейший Митрополит Владимир:

"История новозаветных Писаний и их авторов для христианина - нечто большее, чем просто история: она непосредственно касается истоков формирования его веры. Новозаветные Писания могут быть верно поняты только тогда, когда они осмысливаются в генетическом плане, рассматриваются с позиций исторических глубин ранней Церкви. Их непреходящее по ценности свидетельство проявляется тем ярче, чем тщательнее учитывается уникальный характер зарождения Церкви, приобретающий особое значение при толковании Священного Писания Нового Завета.

Все наши исследования Писания, толкование и осознание обнаруживают тесную жизненную связь с церковным Преданием, то есть с верой и пониманием христиан. Поэтому здесь никто не может пойти одинокой тропой с гарантией на успех, рассчитывая исключительно на собственные силы.

Что касается истории каждого из новозаветных Писаний, то ее необходимо рассматривать в конкретной связи с личностью автора. Поэтому тему об апостоле Павле как личности мы рассмотрим в самом начале, что явится надежной предпосылкой для живого понимания его Посланий. Мы не будем останавливаться подробно на биографии апостола языков, а попытаемся выделить некоторые факты и существенные черты его личности, хотя бы в малой степени способствующие лучшему пониманию его Посланий, его богословия...

Если мы хотим ближе познакомиться со святым Павлом, мы должны читать его Послания. Едва ли найдется значительная для каждого человека тема, которую апостол не прокомментировал бы. Однако у него это происходит не по определенной системе, ибо он человек практичный. Его Послания - это рекомендации на данный, конкретный случай; они обусловлены временем и ситуацией. Повод для их написания - устранение неустройств, поучение, назидание и напоминание, борьба против пагубных заблуждений и личной диффамации. Поэтому мы находим относительно немного указаний на события его жизни".

Целое содружество наук занимается изучением древнего письма и рукописаний, развитием письменности и книгопечатания, материала и чернил и так далее. Можно представить, каким сложным, тяжелым и дорогим был процесс написания писем и книг, например в средневековье.

"Написание письма в эпоху апостола было трудоемким процессом. Писали на листах папируса, которые хотя и были выглажены, но всегда имели необработанные места, а потому их надо было шлифовать пемзой. Трость для письма заострялась ножом; чернила изготавливались из сажи; пока написанное не высохло, его можно было при необходимости стереть губкой. Длинное письмо на одном листе не помещалось; тогда склеивали несколько листов. Готовое письмо скатывали в трубку, клали в футляр, зашнуровывали и запечатывали. Краткие сообщения писали иногда грифелем на деревянной доске, покрытой черным воском; несколько досок скреплялось проволочными шарнирами и, таким образом, получалась своего рода книга".

В Священном Писании все имеет свой смысл и значение, даже маленькая подробность, беглое упоминание имени, а тем более события, например Апостольского Собора.

Особое религиозное значение и большой христианский смысл содержат послания апостола Павла, в которых он говорит нам о спасении.

Личное спасение - это не только и не столько академический предмет субъективной сотериологии, но и учение о деле Божественного спасения, составляющее предмет объективной сотериологии. Спасение является реальным проявлением акта Божественной любви и благости к роду человеческому, актом милости к падшему человеку. Спасение послано нам Богом и совершено Богочеловеком Иисусом Христом. Однако очень многое зависит и от личной воли, религиозной целеустремленности, личной жажды к вечному блаженству, духовному совершенству и спасению в Любви.

Что означают греческие слова: "спасение" и "спасать", как раскрывает тайну спасения великий апостол и как интерпретирует апостольскую схему, об этом читаем у Блаженнейшего.

"Прежде всего выясним значение самого слова "спасение", а также слова "спасать". С этой целью проведем анализ их греческих эквивалентов.

Спасение, по-гречески - σωτηρία, в классической древнегреческой литературе это слово имеет несколько значений: спасение, избавление, освобождение, излечение, сохранение, защита, счастливое возвращение куда-либо, безопасность, целость, благо, благополучие, благосостояние. "Спасать" же - σώζω - означает сохранять в целости, здоровым, невредимым, защищать, щадить, оставлять в живых, счастливо уходить, ускользать и особенно "благополучно доставлять кого-либо в дом" или "благополучно возвращаться в отечество". В основе обоих слов - σωτήρια и σώζω - лежит σώς, что значит: "здоровый, целый, невредимый, нетронутый, хорошо сохранившийся", и более всего - "оставшийся в живых". Следовательно, главная идея, заключающаяся в словах "спасение" и "спасать" - это либо сохранение уже имеющихся, либо восстановление прежде нарушенных целостности, здоровья, жизни, блага, счастья.

В тексте Священного Писания слова "спасение" (σωτηρία) и "спасать" (σώζω) употребляются именно в указанном смысле. Так, апостолы во время бури на Геннисаретском озере обращаются к Иисусу Христу с просьбой: "Господи! спаси нас (σώσου ημάς), погибаем" (Мф. 8, 25), сохрани нам жизнь, не дай утонуть.

...Учение апостола Павла, раскрытое в Посланиях, - это плод глубокого благодатного проникновения в тайну Божественной любви и премудрости, проявляемых в отношении к Своим творениям. В то же время это проникновение и в тайну действующего в мире беззакония, греха. Это - не надуманная теория, преподаваемая в блеске словесных хитросплетений, а прочувствованное и пережитое собственным опытом Христово Евангелие, делом являющее свою силу в человечестве (см.: Рим. 1, 16). О действии в мире Евангелия и пишет aпостол, раскрывая тайну спасения.

Самой общей схемой учения апостола Павла о спасении будет представление о строительстве величественного здания, которому спасение символически уподобляется. Оно так и называется в Посланиях апостола - домостроительством, или икономией (οικονομία - см.: Еф. 1, 10; 3, 2-3; 3, 9), что в переводе с греческого означает:

1) домашние дела;

2) управление домом, руководство;

3) распоряжение, устройство. Спасение, подобно всякому строению, имеет, по апостолу, свой план, начертанный Богом от вечности (см.: Еф. 3, 9), и его исполнение во времени (см.: Гал. 4, 4; Еф. 1, 10). Не только Сам Бог, но и все сотворенные Им свободно-разумные существа так или иначе, сознательно или несознательно принимают участие в исполнении плана спасения, и даже вещественная природа содействует этому. У спасения есть начало, продолжение и завершение. Ему присущи определенные законы или нормы развития. Все эти особенности следует учитывать, разбирая изложенное в Посланиях апостола Павла учение о спасении".

Делу духовного просвещения и религиозно-нравственного совершенствования христианина посвящено богатое гомилетическое наследие Блаженнейшего Митрополита Владимира.

К проповедническому служению в Церкви Владыка начал подходить серьезно и основательно, еще обучаясь в Одесской Духовной Семинарии. Это рвение и церковный настрой Владыка сохранил до настоящего времени, несмотря на загруженность, печаль дел церковных или недомогание.

Нужно видеть то благодатное озарение, духовное удовлетворение в глазах и смиренное, чуть улыбающееся лицо Первосвятителя, когда он возвращается после проповеди в святой алтарь. Действительно, нужно сильно любить Святую Церковь и благочестивый православный народ, чтобы благовествовать абсолютную истину так, как это делали многие св. отцы и учители благочестия. Характерной особенностью проповедей Блаженнейшего Митрополита Владимира является их религиозно-философская глубина, верность святоотеческим принципам, литературное достоинство, актуальность и совершенная аполитичность.

В этом отношении, как и в других аспектах жизни и творчества, Владыка подает окружающим живой пример для подражания и наследования.

Избранные проповеди Блаженнейшего Митрополита собраны в двух томах, изданных в Киеве в 1997 году.

Приведем лишь небольшой отрывок из проповеди на Пятидесятницу:

"Однажды блаженный Августин, великий учитель Церкви, задался целью постичь тайну Святой Троицы. Озабоченный этой мыслью, гуляя ранним утром на берегу моря, он встретил мальчика, который пригоршней черпал воду из моря и носил ее в небольшую ямку, вырытую в песке. Засмотрелся блаженный Августин и затем в недоумении спросил ребенка: "Что это значит?" Мальчик, улыбнувшись, ответил: "Хочу море перенести в ямку". Блаженный говорит: "Мальчик, ведь это невозможно". "Хорошо, - отвечает тот, - но скорее это мне удастся сделать, чем тебе постигнуть до конца тайну Святой Троицы". Как невозможно капле воды вместить воду безбрежного океана, так невозможно человеческому уму вместить всю тайну Божества.

Святая Троица - Бог Единый по существу и Троичный в Лицах: Отец, Сын и Дух Святой - является величайшей тайной христианской веры. Перед сознанием ищущего спасения первой в ряду догматических истин стоит истина бытия Бога, Единого существом и Троичного в Лицах".

Заканчивая раздел, посвященный академической науке и богословским трудам Блаженнейшего Митрополита Владимира, уместно привести высказывание знаменитого богослова, экзегета, патролога и историка Н.Н. Глубоковского (1863-1937), говорившего о тружениках богословской науки, благодаря которым сохранялась "история и традиции", следующее:

"Важнейшее в них было то, что профессорство есть некое священнослужительство, которое приносится Богу истины изучением ее и проповеданием".

Сказано несколько гиперболизировано, но образно и ясно по существу.

С приходом к власти Михаила Горбачева начались изменения и в государственно-церковных отношениях.

Шла подготовка к празднованию 1000-летия Крещения Руси, проводились конференции (например, в Киеве в 1986 году). В средствах массовой информации появились статьи о религии, нравственности, философии и истории Церкви. С экранов телевизоров выступали священнослужители.

В 1988 году с 6 по 9 июня в Троице-Сергиевой Лавре проходил Поместный Собор РПЦ, который принял очень важные документы. Были зачитаны доклады, посвященные разным сторонам жизнедеятельности Церкви, а главное, совершена канонизация святых. На этом Соборе выступил и Патриарший Экзарх Западной Европы, Управляющий делами Московской Патриархии, Митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан) с докладом на тему "Жизнь и деятельность Русской Православной Церкви (1971-1988)".

В этом обстоятельном докладе обратим внимание на следующие слова: "Главным является сейчас укрепление соборного начала в жизни Церкви. Принцип соборности должен пронизывать деятельность всех церковных учреждений в центре и на местах".

Важным моментом в докладе была констатация того, что решения Архиерейского Собора 1961 года относительно внесения изменений в приходской Устав, принятый еще в 1945 году по указке государственной власти и направленный на отстранение настоятеля от руководства финансово-хозяйственной деятельностью прихода, себя не оправдали. Можем сказать больше, если вспомним протест знаменитого архиепископа Ермогена (Голубева, 1896-1978) и его судьбу.

Идиллия в отношениях государства и Церкви нарушилась после 1991 года. На смену свободе совести "по-советски" пришла демократия "по-американски".

После провозглашения Акта о независимости Украины от 24 августа 1991 года и по решению Харьковского Архиерейского Собора УПЦ от 27-28 мая 1992 года Предстоятелем нашей Церкви был избран Блаженнейший Владимир, Митрополит Киевский и всея Украины.

Открылась новая страница как в жизни и творчестве Владыки, так и в истории Православия на Руси. Началась новая эпоха, эпоха Блаженнейшего Владимира, не только в Православии посттоталитарной Украины, но и в канонической истории Вселенского Православия, в церковно-соборной и святоотеческо-богословской жизни Церкви.

26 июня 1992 года был созван Поместный Собор УПЦ. В том же году была открыта Киевская Духовная Академия. Эти и другие события стали не только вехами церковной истории, но и рубцами в сердцах и жизни многих честных людей, в том числе и Архипастыря, который однажды сказал о том времени: "Казалось, что почва горит под ногами".

Еще бы не горела, если правовой беспорядок в стране начался с заявлений Совета по делам религии и Президиума Верховной Рады Украины. Но благодаря Божией помощи, молитвам Церкви и Блаженнейшего, мужественному многодневному стоянию и бдению православного народа удалось победить вражию силу и козни диавола.

Правильно и точно подмечено, что "путь Украинской Православной Церкви, возглавляемой Блаженнейшим Митрополитом Владимиром, во многом повторяет реалии эпохи Петра Могилы". Не будем углубляться в историю, скажем только, что легких эпох в жизни Православной Церкви как в Византии, так и на Руси не было, нет и, наверное, не будет.

ХХ век подтвердил справедливость древнего изречения, что Святую Церковь Господь создал Своею Кровию и "на крови мучеников", причем, мученичество может быть и бескровным, когда обливается кровью сердце.

Великий святитель Церкви и земли Украинской, воевода земель молдово-влахийских Петр Могила постановлением Священного Синода УПЦ причислен к лику святых в 1996 году, а несколько ранее местночтимым стал митрополит Киевский Филарет (Амфитеатров, 1779-1857) - в схиме Феодосий, Печерско-Голосеевские святые (например, Феофил) и другие подвижники веры и благочестия.

Врожденным талантом и тактом, верой и культурой, огромной силой воли и постоянным трудолюбием Предстоятель нашей Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир завоевал непререкаемый авторитет и стал знаковой фигурой в современной Украине. Владыка Владимир - это легендарная личность. И это знают все.

Ведь не случайно и не ради красного словца выдающийся украинский историк академик Петр Толочко сказал, что Блаженнейший Владыка Владимир "из наших церковных иерархов больше всего соответствует хранителю византийско-православной идентичности Украины, тем замечательным личностям, которых немало было в нашей истории". Сказано высоко и правдиво.

Важно сказать несколько слов об участии Блаженнейшего Митрополита Владимира в издательском деле нашей Церкви. Тематический спектр и формат изданий многообразен. Везде нужен компетентный взгляд церковного руководителя и духовного цензора. Владыка справляется везде, всегда и по-настоящему.

В чем же секрет жизни и успеха личности доброго пастыря Украинской земли? Можно сказать словами самого Блаженнейшего из благословения на издание нового сборника бесед митрополита Антония Сурожского (Блума, 1914-2003). Как и другие выдающиеся богословы, он - подлинный свидетель евангельской истины и "божественной любви, которая открылась ему во Христе".

Блаженнейший Владыка Владимир есть "избранный сосуд, чтобы возвещать имя Господа перед народами и царями, и сынами Израилевыми" (см.: Деян. 9, 15). Голос Блаженнейшего - это открытый и проникновенно звучащий голос великого человека, стоящего перед Богом и Его промыслительной волей вот уже почти полсотни лет (с 14 июня 1962 года), голос глубокого богослова, "дерзающего открыто глядеть в глаза взыскующему веку...". Этот голос, безусловно, убедителен и, прежде всего, верой "в беспредельную благость Творца - и творческую отзывчивость человека" (из предисловия Владыки Владимира к цитированному выше изданию книги митрополита Минского Филарета).

"На каждом человеке покоится взгляд Бога. Но не в каждом взгляде отражено Божественное присутствие.

...Свидетели Правды. Они всегда пребывают в Церкви.

...Вся его жизнь свидетельствует о глубинной связи двух служений: самоотверженного пастырства и научной деятельности".

Эти слова, сказанные Блаженнейшим в предисловии к избранным произведениям профессора Киевской Духовной Академии и новомученика ХХ столетия священника Александра Глаголева, вполне приложимы и к жизнедеятельности самого Владыки Владимира.

"Любящее Господа сердце должно знать, какой ценой куплено наше спасение: это цена крови. Любящее Господа сердце сострадает своему Спасителю и хочет участвовать в Его муках. Любовь требует жертвы", - эти прекрасные и глубоко содержательные слова киевского протоиерея Георгия Едлинского (1902-1988) в полной степени приложимы и оправданы, когда мы взираем на жизненный подвиг и говорим: а вот это - Блаженнейший...

Любящий Церковь, богослужения и Святые Таинства, творчески относящийся к Священному Преданию Православной Церкви, всем своим богомыслием Владыка напоминает, что "вере нашей Церкви чуждо историческое и культурное беспамятство, косность, чужды разделения и несвобода". Так говорится в предисловии к новой книге митрополита Филарета (Вахромеева). Так можно и должно сказать и о Митрополите Владимире, что мы и сделали с чистым сердцем и открытой душой.

Богословие Блаженнейшего Владыки, укорененное в традициях Предания Восточного христианства, в святоотеческом наследии святых отцов, является настоящей многоценной жемчужиной веры и патристической драгоценностью мысли.

Блаженнейший Владыка Владимир - Предстоятель Украинской Православной Церкви, православный богослов с мировым именем и отечественный проповедник, личность феноменально универсальная, человек Церкви и мира.

В "Слове к читателю" сборника переводов Сергея Аверинцева "Многоценная жемчужина" Митрополит Владимир сказал: "Тайна человека - в его абсолютной единственности. Каждый человек есть уникальная, неповторимая личность".

Закончить же обзор богословских воззрений Блаженнейшего в историческом контексте хочется словами Митрополита из его дневника (год 1993-й):

"Православный универсализм именно в том, что мир (природа) и история одинаково несут на себе Творческие силы Божественного Логоса и участвуют в домостроительстве нашего спасения. Поэтому в православном богословии нет разрыва с космологией, антропологией, сотериологией и эсхатологией. Это все части одного и того же православного мировоззрения".

Протоиерей Георгий Соменок, профессор Киевской Духовной Академии, доктор богословия.

Интернет-версия публикуется без сносок. Полный текст в книге: Соменок Г., прот. Богословие Блаженнейшего Митрополита Владимира. К.: Издательский отдел УПЦ, 2007.