УКР РУС  


 Головна > Публікації > Доповіді та промови  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 170 відвідувачів

Теги
розкол в Україні діаспора Вселенський Патріархат автокефалія Патріарх Алексій II Мазепа Президент Віктор Ющенко краєзнавство Приїзд Патріарха Кирила в Україну Митрополит Володимир (Сабодан) Ющенко вибори постать у Церкві секти шляхи єднання церква і суспільство іконопис 1020-річчя Хрещення Русі церква та політика УГКЦ монастирі та храми України забобони конфлікти Церква і медицина молодь педагогіка Церква і політика Доброчинність Церква і влада Предстоятелі Помісних Церков церковна журналістика Києво-Печерська Лавра Католицька Церква Археологія та реставрація УПЦ КП Голодомор милосердя комуністи та Церква Священний Синод УПЦ українська християнська культура






Рейтинг@Mail.ru






Актуальные вопросы современности в трудах епископа Василия (Богдашевского)

  23 січня 2008


Протоиерей Василий Заев

Доклад заведующего кафедрой Священного Писания Нового Завета Киевской Духовной Академии Доцента-протоиерея Василия Заева на V Архангело-Михайловских философско-богословских чтениях «Православие в мировой культуре».

Епископ Каневский Василий (Богдашевский), последний ректор дореволюционной Киевской Духовной Академии (с 29 июля 1914 г. и до ее закрытия) - известен нам прежде всего благодаря своим трудам по экзегетике и исагогике Священного Писания Нового Завета. Кроме того, ему принадлежат некоторые исследования по основному, догматическому и нравственному богословию, истории философии, а также многочисленные проповеди. Свою научную карьеру в КДА он начинал в качестве преподавателя истории философии (с 1887 по 1897 гг.), и посвятил этой науке немало своих трудов (в частности, объемные работы, представляющие собой анализ философии Сократа, Канта, Платона, греческих софистов, и др.).

В одной из своих статей Богдашевский писал: «Философия в настоящее время находится, несомненно, в состоянии упадка. Продуктивность философская, по общему признанию, теперь ослабела; истинность прежних философских путей подвергнута сомнению, а новые положительные пути философии пока не установлены; мысль философская мельчает, дробится, запутывается в безвыходные противоречия. Когда в жизни отдельного человека его настоящее мрачно и безотрадно, а будущее, по обыкновению, темно и не известно, человек обращается к своему прошлому, и в нем живет, на его лучших моментах отдыхает своею истомленною душею. То же самое явление замечается и в философии. При упадке философской продуктивности, мысль философская останавливается с особенною любовью на своем прошлом, в нем желает найти, так сказать, отраду для себя, им по преимуществу занимается, стараясь возможно лучше понять и оценить нажитые ею веками сокровища... Вот причина, почему, при современном упадке философии, разработка се истории идет весьма успешно».1

Нам сегодня, по этим же причинам, тоже полезно обратиться к богословским наработкам наших предшественников. При их внимательном изучении оказывается, что на многие актуальные вопросы современности они уже дали свои ответы - ответы, которые могут нас поразить своей прозорливостью и созвучностью нашим сегодняшним размышлениям, если не принимать во внимание того, что они основываются на непреходящих Евангельских истинах. Поэтому хотелось бы остановиться на проблемах, о которых епископ Василий (Богдашевскии) писал сто лет назад, но которые, тем не менее, касаются вопросов, предложенных для рассмотрения на нашей конференции.

«Самый честный и благородный человек ныне часто недоумевает, очутившись в этом головокружительном вихре жизни, что делать, как действовать, куда склониться и на чем остановиться. Ведь всякого рода партии появляются у нас, можно сказать, не по дням, а по часам, и также быстро отходят на задний план, и сменяются другими столь же недолговечными направлениями мысли и жизни. В такое время, более чем когда-либо, человек имеет нужду в твердой опоре для своей жизни и деятельности».2

Можно подумать, что эти слова написаны сегодня. «Что делать, - продолжает далее Богдашевскии, - как нам жить, по какому пути идти, чего неизменно держаться? Делайте правду Божию, живите по Евангелию, все проверяйте его вечно жизненным и неизменным в своей истинности словом, держите - если можно гак выразиться - везде и во всем «евангельский курс»... Сомнению не подлежит, что именно Евангелие, а не что-либо другое, должно быть основою нашей жизни во всех ее проявлениях; Евангелия не могут заменить ни отвлеченная, сухая наука, ни всегда колеблющаяся и изменяющаяся в своих построениях философия».3

«Евангелие, как основу жизни, может отрицать только тот, кто знает одну бездушную материю и ее неумолимые законы; кто жизнь человеческую иначе не представляет, как постоянную борьбу сильного с слабым и торжество в этой борьбе силы; кто на место Богочеловечества поставляет человекобожество и знает только себя, как центр всего и свой эгоизм, как мерило всякой своей деятельности. Нынешнее безусловное господство эмпиризма не могло не сказаться, конечно, и на понимании Евангелия. Грубый эмпиризм все измеряет непосредственно пользою и выгодою; хорошо и удобоприемлемо для него то, что приносит непосредственные практические результаты, и, наоборот, все сверхчувственное, невидимое, совершенно отбрасывается, как никому не нужный, только обременяющий наш ум, излишний балласт. Сообразно этому воззрению и Евангелие стараются омирщить, или оземленить, и Евангелие неба и для неба желают всецело превратить в Евангелие земли и для земли. Иначе говоря, Евангелие оценивают только с той стороны, по которой оно создало бы земное благополучие, сделало бы человека сытым, довольным и благодушным. Это есть несомненная подмена евангельской морали, или, во всяком случае, крайне узкое и одностороннее ее понимание. Что ни говорить, а Евангелие прежде всего обращает нашу мысль к вечному, духовному и неизменному; оно усиленно разъясняет, что душа наша, ее внутреннее, наш сокровенный человек, лучше пищи, лучше одежды; оно требует от нас искать прежде всего Царства Божия и его правды. Евангелие желает освободить нас от суетной мирской заботы, - заботы, конечно, не о хлебе насущном, а от той, каждому из нас известной, бесконечно разнообразной суетливости, постоянной погони за земными благами. И какую, нужно сказать, силу духа, какую крепость и независимость, мы создали бы себе, если бы следовали всегда этому высокому евангельскому: «не пецытеся». Не были бы мы тогда рабами людей, рабами дня и земных вещей».4

Богдашевский пытается решить и вопрос о соотношении заповедей Господних и «заповедей человеческих», т.е. законодательных прав, норм и государственных установлений человеческого общества: «Обыкновенно говорят, что государство и общество опираются на правовом порядке и без него немыслимы, а Евангелие исключает правовой порядок, ибо оно учит отказываться от своего права и говорит о терпении, смирении, покорности. Это возражение весьма серьезное и его не легко устранить. Бесспорно, что Евангелие не знает борьбы за свое право, да еще борьбы, связанной с насилием, как ныне представляют государственную и общественную жизнь. Евангелие стоит на идеальной точке зрения и желает, чтобы люди были братьями, сынами одного Отца небесного. Лучше, конечно, прощать обиды, как прощает долги нам, по Своему милосердию, Бог, нежели восстановлять свое личное нарушенное право. Однако, христианство не отрицает юридического строя жизни, что видно из отношения Христа и Его учеников к тогдашнему государственному и общественному порядку. Св. Апостол Павел ссылается в виду врагов на свое право римского гражданства; он требует над собою суда кесаря; он защищает достоинство и права своего апостольства. Евангелие знает право, как право, но не знает вовсе права силы. И кто может отрицать, что наши правовые отношения во многом возросли именно на почве христианства? Правовые категории могут быть одухотворены, преобразованы, к чему и стремится Евангелие, но совершенно уничтожены они быть не могут, как имеющие высшее основание... Обычная ссылка на слова Господа: «не судите» (Мф. 7, 1), в доказательство того, что суды вовсе не должны существовать, не имеет силы, ибо слова Господа направлены не к носителям, или представителям власти и суда, которые будто бы выполняют свою юридическую функцию незаконно, а они обращены вообще к последователям  Христа, которые  не должны  «осуждать»,  «пересуживать» ближнего своего, его душевное состояние; тут вовсе нет речи о судах законных. - Верно, что Евангелие учит терпению, но это терпение не пассивное, а активное, содействующее водворению добра. Иное, ведь, дело терпеть, а иное - что-либо утверждать, оправдывать и поддерживать. Христианство не учит мириться со всяким деспотизмом и явное неправо считать правом. Оно говорит только: «не противься злу» (Мф. 5, 89), т.е. не противодействуй злу злом, - в виду зла не стань сам злым, а побеждай злое благим (Рим. 12.21).

Из Евангелия никак нельзя выводить, что не должно быть судей, начальников, кар. вообще внешних норм жизни: в человеческом общежитии, в виду его несовершенства, все это неизбежно, но все это должно совершаться непременно по правде Божией. Евангелие только учит, чтобы чисто юридический строй поменьше, где возможно, заявлял себя и выступал на его место строй нравственный... Не вторгаясь прямо в социальные отношения, христианство, чрез посредство личности, духовно их возрождает и преобразует».5

Еще один вопрос, который волновал современников епископа Василия, как остается актуальным он и для нас, это вопрос о богатстве и бедности. «С евангельской точки зрения богатство само по себе не есть зло, как и бедность сама по себе не есть добродетель, а они только условия, в которые поставил нас Бог; богатством нужно правильно воспользоваться для блага других, и в бедности не нужно искушать Господа. На одной стороне капитализм, на другой - бедность, это, конечно, печальнейшая противоположность, но она должна быть свободно сглаживаема любовию христианскою, а не каким-нибудь насилием. Есть в Новом Завете одно писание, как бы специально направленное, с одной стороны, к богачам, с другой - к угнетаемым и притесняемым ими бедным. Разумеем послание св. Апостола Иакова, епископа Иерусалимской церкви. И, однако, сам Апостол не делает нигде ни малейшего намека на то, чтобы он желал уничтожить собственность, противоположность богатства и бедности. Он обличает только то духовное настроение, вследствие которого социальное неравенство представляет всякие опасности для религиозно-нравственной жизни, и гибельную остроту социального неравенства желает уничтожить именно изменением настроения: богатый пусть хвалится «смирением» своим, - пусть всегда помнит о ненадежности, скоропреходимости своего богатства (Иак. 1, 10-11) и не угнетает бедных, трудящихся на его нивах (Иак. 5, 4); бедный пусть не озлобляется против богачей, не ласкательствует пред ними, унижая своего брата - бедняка (Иак. 2, 1 и дал.), а пусть хвалится высотою своею, т.е. высотою христианского звания (Иак. 1,9).

Печальную противоположность капитализма и нужды Евангелие, повторяем, стремится уничтожить не каким-либо насилием, а своим учением о богатстве, которое есть для нас нечто «чужое», т.е. внешнее, извне нам данное (Лк. 16, 12), и обладание им вверено нам только для того, чтобы, при правильном употреблении его, снискать нам милость Божию. Правильное употребление земных благ служит для нас как бы пробынм камнем, можем ли мы обладать высшими духовными благами (Лк. 16, 10-12)... Христианству совершенно не соответствует вера в достижимость безмятежного благополучия на земле... Человечество никогда не успокоится и не устроится окончательно на земле, и каждая пора будет иметь достаточно и своих забот, и своих страданий... Спасение человека в его внутреннем, - в правильной оценке временного и вечного и действовании по этой норме, сообразно требованиям любви христианской».6

Поэтому особое значение имеет вопрос о благотворительности. Пока существует мир, всегда будут нищие, бедные, нуждающиеся, а, следовательно, всегда будет необходима благотворительность. «Нищих, - говорит Христос - всегда будете иметь с собою» (Иоан. 12, 8). «Все учения о всеобщем экономическом довольстве, о каком-то земном рае, являются праздными, неосуществимыми мечтами... Всегда будут богатые, и всегда будут бедные, и крайнюю противоположность капитализма и бедности может сгладить только христианская любовь, а не какое-либо насилие. Благотворительность... служит к уравновешению человеческого общества в имущественном отношении».7

Богдашевский писал и об опасности господства материалистической культуры и гедонизма, в чем сегодня видят опасность для человечества и последователи цивилизационнои теории исторического развития: «В истории человеческой мысли и жизни всегда боролись и ныне борются два направления: духовное и чувственное, идеализм и реализм. Теперь бесспорно господствует материалистическая культура, а она - страшный враг христианства, ибо хотя последнее не устраняется от земли, но оно возвышает землю к небу или небо - духовные блага низводит на землю, основывает Царство Божие на земле, куда призываются живущие духом, а не плотью, подражающие Христу. Если для одних крест Христов - соблазн и безумие; то другие говорят о христианстве, что оно слишком духовно, не считается с действительными требованиями жизни и потому оно не по их силам. Для таких людей Бог - чрево и слава в студе их, т.е. они хвалятся тем, что постыдно, что не соответствует истинной природе человека. «Боюсь», - увещевал в свое время Иоанн Златоуст - «не к нам ли более, нежели к своим современникам, говорит Апостол. Ведь, если кто всю жизнь тратит на то, чтобы пить и есть, нищим уделяет мало, а больше издерживает на чрево, то не прилично ли и к такому отнести сказанное? Ничто не может более возбудить стыд и быть укоризненнее этого изречения: им же Бог чрево и слава в студе их. Кто это такие? Те, которые земная мудрствуют, которые говорят: мы построим домы. Где? На земле. Говорят: купим поля, - опять на земле; получим власть, - опять на земле; достигнем славы, - тоже на земле; разбогатеем, - все на земле. Вот те, им же Бог чрево! Те, которые не думают о духовном, которых все заботы и помышления ограничиваются землею, - поистине имеют богом чрево, говоря: да ямы и пиемы, утре бо умрем».

Наряду с теоретическим неверием ныне весьма распространено, как и всегда, впрочем, практическое безбожие. Страшно не то, что мыслят земное, а страшно то, что считают возможным мыслить только о нем и дальше его не возвышаются... Бесспорно, что мы сами [христиане] даем возможность усиливаться всякого рода врагам христианства своим равнодушием к вере и ослаблением в нас жизни христианской. «Почему - спрашивает св. Иоанн Златоуст - ныне не все веруют? Потому, что дела наши не хороши, и причиною этому мы сами... Мы хотим жить в роскоши, в неге и удовольствиях... Мы ищем роскоши, великолепных жилищ и всякого другого богатства». А между тем праведная жизнь наша для многих бывает убедительнее знамений».8

Итак, в чем же видит отличие христианского учения от современных ему социально-экономических учений Богдашевский? Главное, что первое «имеет характер внутренний, религиозно-нравственный, а не социально-экономический; все обращается к нашей душе, которую Спаситель желает возродить».9 Христианское учение, таким образом, стоит над условиями нашей жизни, которые во все времена будут схожими в отношении неравенства людей. Единственный путь изменить что-либо - это следовать Евангельским заповедям личностного совершенствования.



ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Богдашевский Д.И. Новый труд по истории философии. // Труды Киевской Духовной Академии (далее - ТКДА). 1894. № 4. С. 603.

2 Богдашевский Д.И. Евангелие, как основа жизни (по поводу современных социально-экономических вопросов). // ТКДА. 1906. № 4. С. 547.

3 Там же. С. 547-548.

4 Там же. С. 548-549.

5 Там же. С. 560-561, 568.

6 Там же. С. 572-576.

7 Богдашевский Д.И. О христианской благотворительности. // ТКДА. 1908. № 1. С. 29.

8 Богдашевский Д.И. Современные враги креста Христова // ТКДА. 1908. № 10. С. 280-281;283-284.

9 Богдашевский Д.И. Блаженства Господни (евангельская правда и «правда» современного социализма). // ТКДА. 1909. № 2. С. 235.