УКР РУС  


 Головна > Публікації > Літературна сторінка  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 56 відвідувачів

Теги
Патріарх Алексій II УПЦ КП Католицька Церква українська християнська культура Церква і медицина Ющенко Президент Віктор Ющенко секти постать у Церкві діаспора Вселенський Патріархат забобони Приїзд Патріарха Кирила в Україну молодь іконопис Церква і політика Києво-Печерська Лавра педагогіка краєзнавство Митрополит Володимир (Сабодан) автокефалія вибори церковна журналістика Археологія та реставрація церква і суспільство Предстоятелі Помісних Церков церква та політика Церква і влада шляхи єднання Мазепа Голодомор Священний Синод УПЦ конфлікти Доброчинність УГКЦ милосердя розкол в Україні монастирі та храми України 1020-річчя Хрещення Русі комуністи та Церква






Рейтинг@Mail.ru






Дары волхвов

  21 січня 2010


Протоиерей Александр Авдюгин
Крыши на храме еще не было. Не успели до начала холодных ноябрьских ветров привезти шифер. Справились бы в срок, да все собранные по трем селам деньги ушли на расчет с каменщиками из далекого Закарпатья, которые день и ночь не слазили с лесов, чтобы успеть к холодам закончить свою работу. Они-то все сделали и расчет получили, а вот у старосты в кармане остались лишь копейки, да не давала покоя самая главная проблема: пост идет к завершению, а крыши нет, значит и Рождество опять по хатам да домам встречать придется! Ехать в епархию, просить, чтобы священника прислали? А где служить? Под открытым небом? Вопросы оставались без ответов.

Староста зашел в храм. Слева от алтаря, на голой кирпичной стене висела икона Рождества Христова, под ней на земле стоял старый, видавший виды сундук с большим навесным замком. Ключ долго не желал проворачиваться, наконец механизм щелкнул, и Филиппович, так звали старосту, открыл тяжелую крышку. На ее внутренней стороне, рядом с портретом по­следнего царя-батюшки, были приклеены две полосы неразрезанных керенок и большой плакат, призывающий на выборы в Верховный Совет. Обрамляли сундучную галерею новогодние и первомайские открытки послевоенных годов.

Филиппович перекрестился и отвернул в сторону толстое лоскутное одеяло. Под одеялом лежали церковные книги, два креста, дискос с немного погнутым потиром и несколько больших икон - все, что осталось от разрушенного старого храма. Что сумели сохранить...

Развернул староста видавшую виды, но еще крепкую, в кожаном переплете Псалтирь, перекрестился пред иконой и начал с обычного: "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный...".

В храме хотя и прохладно, но сквозняка не было, успели затянуть окна толстой пленкой. Только сверху падали еще не оформившиеся снежинки.

Уже заканчивая кафизму, Филиппович услышал сзади шорох. Оглянулся. В проеме притворной двери стоял высокий человек в кожаной куртке.

- Молишься, дед? - спросил незнакомец.

- Молюсь, а ты помочь решил псалмы почитать? - тут же откликнулся Филиппович. - Так давай вдвоем, Богу слышнее будет.

Гость улыбнулся.

- Можно и вдвоем, да только неуютно как-то книжку твою читать, когда за шиворот капает...

Старик хотел было ответить, что, мол, слова говорить всякий горазд, а вот помолиться или помочь чем-нибудь не все спешат, но промолчал. Показалось ему, что видел он где-то этого незнакомца. Одет солидно, уверенный в себе, но на начальника не похож. Начальники - они всегда торопятся, псалмы читать не соглашаются и советы дают. Этот не такой был.

- Скажи, дед, а зима холодная будет?

- Я тебе не гадалка, - буркнул Филиппович, но, подумав, ответил: - По всем приметам, холодная. Мыши по хатам толпами ходят, коты не справляются ловить; листья рано облетели, и худоба из сараев выходить не желает. Филиппович собрался еще добавить, что местный дед-травник тоже холодную зиму предрекает, да и бабка Евдоха, предсказательница сельская (ее "колдуньей" частенько называют), только и талдычит, что холод будет, какого после войны еще не было, но промолчал. Хотел сказать, да не сказал - оно ему надо, чужаку этому?

Пока Филиппович раздумывал, как правильнее и ловчее объяснить приезжему незнакомцу необходимость пожерт­вования на храм, тот внимательно осматривал стены. И только староста решился начать свое вступительное слово о том, как церковь строилась и каким дорогим трудом обо­шлась, незнакомец спросил:

- Дедушка, а вы через пару часов сможете сюда подойти?

Староста удивился этому "выканью", а затем обрадовался - наверное, все же, толк для храма от этого разговора выйдет.

- Смогу, чего же не смочь. Живу недалеко.

***

Пока Филиппович Псалтирь на место определил да сундук закрывал, машина, стоявшая неподалеку, уехала вместе с незнакомцем, но тут же появилась вездесущая Евдокия, по-местному "Евдоха".

Главной особенностью Евдокии была разговорчивость, причем говорила она всегда, независимо от наличия слушателей. Рассуждения ее касались всех и вся, поэтому если надобно было узнать, что было, отчего произошло и какие будут последствия в жизни того или иного жителя, спрашивали у Евдохи. Если не боялись, конечно.

Дело в том, что бабушка эта хранила в своей памяти все события, происшедшие в селе с каждым в отдельности и со всеми вместе, оптом. Кроме этого были ей ведомы предания старины глубокой, переданные ее бабкой. За божницей, в хате Евдокии, лежали три толстые тетради. Первая из них исписана была еще старорежимным шрифтом, вторая, похожая на амбарную книгу, заканчивалась немцами в 1942 году, а третья заполнялась уже ныне живущим автором, то есть самой Евдокией. Прочесть что-то там было практически невозможно. Евдокия, по причине слабой грамотности, писала одной ей понятными закорючками и загогулинами, что отнюдь не мешало ей оперативно определить, когда проросла редиска в 1953‑м и прогремел первый гром в 1965‑м.

Был у Евдохи "коллега" в соседнем селе, дед Иван, но он угорел несколько лет назад, поэтому в качестве архива и справки для всех сельчан осталась одна Евдокия. Да только страшновато было к ней обращаться, и все потому, что ответит бабуля на вопрос, а потом и добавит что-нибудь о том, чего сам о себе не знаешь или о чем вспоминать не хочется, а то еще возьмет и скажет, что с тобой будет...

С Филипповичем у Евдокии отношения были сложные, так как староста все на Бога уповал да Его угодников почитал, а бабуля непонятно кому крестилась и с кем шепотом разговаривала.

- Здравствуй, Петро! - обратилась к старосте Евдокия и, не дождавшись ответа, тут же скороговоркой добавила: - Ты бы не стоял, как пень, а место у церкви подготовил.

- Какое место? - не понял Филиппович.

- Да под железо на крышу.

Евдокия развернулась и пошла себе, чего-то бурча под нос, а Филиппович начал убирать лежавшие у церковной стены обрезки досок и горбыли. Осо­знание того, что он выполняет наряд Евдохи, пришло к старосте тогда, когда все было убрано.

Разогревая в сторожке чай, староста вздыхал да повторял раз за разом:

- Вот же напасть какая, Евдоха командует! Искушение!

***

Не допил Филиппович еще свой чай, как услышал гул большой чужой машины. В том, что машина "чужая", сомнений не было. Из тех, что остались в постепенно разваливающемся колхозе, с таким гулом транспорта никак не могло быть. Не те времена.

Староста не ошибся, но удивлению его предела не было. К северной стороне церкви, как раз туда, где Филиппович только что убирал строительные остатки, подруливал большой желтый кран. Пока крановщик с помощником устанавливали крановые лапы, из проулка появился грузовик с торчащими из кузова шахтными арочными балками.

Зачем эта арка, Филиппович не спрашивал. Он все понял. И не только понял, но и вспомнил... Вспомнил, где видел незнакомца, который неполных три часа тому назад помешал ему читать Псалтирь и попросил не уходить.

Еще недели не прошло, как ездил староста в город, к главному шахтерскому начальнику, "генералу" по-местному. Денег на крышу просил. Денег ему не дали, а помочь чем-нибудь по­обещали. В это "чем-нибудь" Филиппович не верил и приехал из города окончательно расстроенный. Вот там, на том приеме у генерального директора, и видел староста своего сегодняшнего гостя. За столом он с главным начальником рядом сидел.

На третий день крыша храма, где вместо деревянных стропил стояла шахт­ная арка, а шифер заменяла отслужившая свой шахтный век транспортерная лента, была готова. Суетились во­круг церкви прихожане, помогая заделывать оставшиеся щели и радуясь тому, что все это время, пока крышу сооружали, выглядывало солнышко и из туч снежком не сыпало. К обеду приковыляла и Евдокия, как всегда о чем-то сама с собой рассуждавшая. Вокруг храма обошла, клюкой своей зачем-то по углам церковным да ступенькам притворным по­стучала и к Филипповичу подошла.

- Ты, Петро, здесь не крутись, а езжай в область попа выписывать. Рождество‑то через девять дней. Или опять, как и раньше, в город на службу идти?

Староста, внутренне уже свое мнение о Евдохе кардинально изменивший, все-таки хотел возразить сердито, мол, не командуй здесь, но промолчал. Ведь действительно: церковь есть, просфоры испечем, книги главные богослужебные - в наличии, надо священника звать.

 

***

Архиерейский секретарь долго объяснял Филипповичу, что приход сначала надо зарегистрировать, а только потом в него священника посылать. Да знал староста закон этот совет­ский, за нарушение которого когда-то и сам пострадал, но ведь Рождество Христово через несколько дней, оно законам земным и, тем паче, начальникам никак не подчиняется!

Перекрестился Филиппович и решительно во­просил:

- Вот к вам, батюшка-секретарь, детки ваши на день рождения не придут, каково вам будет? А вы волхвов к Христу-Младенцу не пускаете!

- Каких это волхвов? - не сразу понял главный епархиальный священник.

- Да нас, прихожан. Мы ведь дары приготовили уже, как раз к Рождеству Спасовому - и храм построили, и вертеп сделали, и помолиться хотим...

Секретарю от таких примеров стало как-то не по себе, и пока он искал ответ, дверь за стулом епархиального начальства приоткрылась и из нее вышел улыбающийся епископ. Кабинет правящего архиерея за тонкой стеночкой находился, и владыка слышал весь разговор в подробностях.

- Что, Петр Филиппович, вразумляешь секретаря моего? - обратился архиерей к старосте.

- Да что Вы, владыко святый, - смутился староста, испрашивая благословения, - я прошу только...

- Правильно просите, - заключил епископ. - Будет вам священник. Мы уж как-то с властями сами все решим. Езжайте, готовьтесь к празднику.

***

Рождественская служба в новом храме началась в два часа ночи. Хоть и боялись прихожане сельские, что мало кто придет в столь "ранний" час, но традиции старого, порушенного в годы лихолетья прихода, нарушать не пожелали. "Так деды наши служили", - этот аргумент и победил все страхи.

Зря боялись. Уже с полуночи церковь стала наполняться, а к тому времени, как запели на Великом повечерии "С нами Бог! Разумейте языцы...", храм был полон.

И не беда, что еще не было полов, что вокруг неоштукатуренные стены, что вместо иконо­стаса - три натянутые по проволоке простыни, с приколотыми булавками репродукциями икон, - в воссозданном из, казалось бы, окончательного небытия храме служилась служба Божия - Христа Рожденного славили и началу собственного спасения радовались.

За престолом, облаченным в белую парчу, возносил молитвы приехавший накануне молодой священник в таком же белом блестящем облачении.

За день до его приезда к Филипповичу домой приковыляла Евдоха с парой валенок. Поставила эту пару в горнице, перекрестилась в сторону залы и, как всегда, безапелляционно заявила:

- Петро, валенки пусть молодой поп на службу надевает. В ботиночках же городских приедет!

Священник действительно приехал в кургузом пальтишке и ботинках осенних. Так что валенки Евдокии для длинной рождественской службы в неотапливаемом храме были крайне уместны.

После службы, наскоро попив горячего чаю, батюшка с детворой и прихожанами отправились по селу "Христа славить". Плакали старухи, украдкой вытирали слезы старики, удивленно смотрели на эту радость те, кто вырос без храма...

На краю села, возле маслобойни, у калитки своего небольшого домика стояла сама Евдокия с украшенной рушником иконой Христа в руках. Пропели трижды "Рождество Твое, Христе Боже наш..." и в дом зашли.

К столу приглашал средних лет мужчина в красивом дорогом костюме. Откуда такой гость, никто понять не мог. Вот только Филиппович признал незнакомца. Это он приезжал неполных две недели назад в храм и попросил задержаться ненадолго...

Вопросительно глянул староста на Евдокию, а та, смахивая невидимую пыль с длинной скамейки у праздничного стола, просто сказала:

- Вот правнучек мой на Рождество приехал...

Церковная православная газета, январь 2010  №1 (251).

Подписные индексы: на русском языке - 96137, на украинском - 96145.

 

Автор: Протоиерей Александр Авдюгин
   
Рисунок Ивана Пиркова

Рисунок Ивана Пиркова