УКР РУС  


 Головна > Публікації > Люди Божі  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 51 відвідувачів

Теги
Києво-Печерська Лавра УГКЦ УПЦ КП Президент Віктор Ющенко Церква і медицина Церква і влада Католицька Церква Митрополит Володимир (Сабодан) Доброчинність Священний Синод УПЦ українська християнська культура конфлікти церква і суспільство краєзнавство Церква і політика комуністи та Церква 1020-річчя Хрещення Русі забобони милосердя Приїзд Патріарха Кирила в Україну Голодомор монастирі та храми України шляхи єднання Патріарх Алексій II Вселенський Патріархат розкол в Україні Ющенко вибори церква та політика постать у Церкві молодь Мазепа педагогіка автокефалія іконопис церковна журналістика діаспора секти Предстоятелі Помісних Церков Археологія та реставрація






Рейтинг@Mail.ru






Прощеное Воскресение

  12 лютого 2010


Тамара Рябкова
Последний день перед великом Постом - это день проверки нашей духовной зрелости, день нашей строгой самопроверки: способны ли мы следовать за Христом...

Приближалось 8 Марта

В этот день, как всегда, мы с мужем и детьми поздравляли наших мам, но, поскольку они жили в разных городах, кому-то из них попадал букет цветов и поцелуй «в щечку», а кому-то - лишь «любим» по телефону.

В этот раз собирались ехать в Коммунарск поздравлять Машеньку - маму нашу, свекрушеньку мою золотую. Из Славянска Донецкой области путь был не далекий, но к поездке мы готовились основательно. Старшая дочь Юленька, девятилетняя труженица наша - последняя кукла молодой тогда семьи - была экспериментальной площадкой для воспитательных новшеств и в то время уже оканчивала музыкальную школу по классу аккордеона. К 8 Марта она разучила для бабушки Маши и дедушки Вани украинскую народную песню «Несе Галя воду», мы с пятилетней Дашенькой по мере сил ей подпевали, папа - «руководил».

К моей огромной радости в магазине я чудом нашла удивительно красивую ночную сорочку для Машеньки - длинную, с узорами, такую, как мама хотела. Собирались еще испечь торт и - в путь.

Не помню, сколько времени оставалось до праздника, но в повседневной суете мы как бы жили этой предстоящей поездкой к дорогим родителям, ждали ее.

О том, что близился Великий пост, понятия не имели

Вера в Бога была от нас так далеко, вернее, мы от веры, что семью нашу молодую лихорадило по любому поводу. Но мы всегда помнили, что мамы наши и бабушки молятся о нас, как бы мы скептически тогда к этому не относились.

И вот однажды, незадолго до «всемирного дня женщин», вечером зазвенел звонок и в трубке послышался взволнованный голос Машеньки: «Здравствуйте, дети мои дорогие! Как вы? Не держите обид на людей, сами не обижайте никого! Девочек вот каких хороших Бог вам дал, семью, образование, здоровье! Только жить! А меня простите, пожалуйста, может, обидела когда чем-нибудь! Сегодня ведь Прощеное воскресение, когда надо у близких прощения просить за все вольные и невольные оскорбления. Простите меня, любите и берегите друг друга...»

Помню, впервые тронули что-то потаенное в моей атеистической душе те слова Машеньки, хотя внешне мы, как всегда, когда Машенька говорила о возможной своей смерти, сердились и недоумевали, возражая одними и теми же словами: «Мам, ну о чем Вы говорите! Как это, чтобы вдруг Вас не стало? Разве такое может быть?!»

Но в тот вечер, кажется, прощения друг у дружки все же попросили

Да и у мамы тоже - так, из вежливости, на всякий случай.

Машенька наша уже тогда передвигалась в частном доме на инвалидной коляске, - проклятый сахарный диабет отнял у нее ножку и мама долго не могла смириться с мыслью, что она, вся полна сил и энергии, оказалась прикована к креслу. Мало-помалу она освоила новый вид «транспорта» и стала хозяйничать на кухне, как прежде.

Правда, время от времени поругивала вилки и ложки, крышки от кастрюль за то, что улетают из рук так далеко, что достать их на коляске она не может. Тогда она звала детей или внуков, которые, слава Богу - говорила она - всегда оказывались рядом, или, на худой случай, просила мужа Ванечку подать ей то или другое.

Машенька всегда много готовила для большой семьи и, кажется, всегда находилась на кухне. Бывало, проснешься утром, заглянешь к ней, а там уже - пирожков гора, и таких, как она пекла, не было в целом свете!

Когда я, невестка младшего, долгожданного ее сына, пыталась помочь ей готовить, она радовалась, но посуду не давала мыть ни в какую: «Вот, не будет меня, тогда все сама делать будешь. Вспомнишь, может, как свекровь тебя любила да жалела. Пустой дом тогда будет, вы и ездить сюда не захотите», - говорила Машенька с грустью. У меня эти слова в голове не укладывались, и мы с мужем, честно говоря, особого внимания на них не обращали.

Освоив коляску, Машенька снова полюбила жизнь и как-то заметила: «Даже вторую ногу отрежут - жить буду! Так хочется солнышку еще порадоваться!»

Всех троих взрослых детей мама «подтягивала» к себе, всем помогала, за всем следила, во всех семейных делах детей и внуков лично «держала руку на пульсе». В доме часто собирались всей огромной семьей, накрывали большой стол, готовили концерт, на котором внуки демонстрировали свои многочисленные таланты.

Помню, Юля играла на аккордеоне, а Машенька сидела в инвалидном кресле, внимательно слушала, и слезы градом текли по ее уставшему от жизненных невзгод лицу...

Но чаще в доме все-таки было шумно и весело

Каждую комнату после застолья занимали по группам: одну «оккупировала» малышня, другую - подростки, следующую - «молодь» постарше, и только в прихожей, у телевизора, бурно обсуждали «перестройку» взрослые.

Еще был великий Советский Союз, еще гордились необъятной Родиной - с красавицей Москвой, с «золотым кольцом», далекими Сибирью, Севером и Сахалином, которые мы тоже считали своим домом, в которых работали и которые любили всем сердцем. Еще ничего не рушилось, но Машенька в каком-то предчувствии тревожилась и грозилась кулаком Горбачеву: «Ух, ты, сукин сын!»

Над этой затеей мы смеялись, знали: доброта мамы нашей не имеет границ - она обнимает собой весь мир - вплоть до бедствий негров в далекой Африке!

А уж как она заботилась о близких - слов не хватит. Машенька светила всем как солнышко, обогревая нас своей улыбкой и заботой. Звонкий мамин голос оглашал в большом родительском гнезде радость и благополучие. Казалось, так будет всегда, и это неисчерпаемое счастье будет длиться вечно.

Начался 1990 год...

...Мы жили тогда в другом городе. И вот, в предпраздничной суете вдруг позвонила сестра мужа и тревожным голосом сообщила: «Маме плохо. Николай, приезжай сам, срочно, семью пока не бери».

Вечером «завчасно» мы праздновали на работе 8 марта. Вдруг меня позвали к телефону - муж каким-то «не своим» голосом сообщил, что маме очень плохо. Меня пытались успокоить, но я полетела домой, к детям.

Что делать - не знала, тревога переполняла душу, а страх сковывал волю. Молиться не умела, да и - кому? Библию как-то взяла у подруги на ночь - в залог отдала обручальное кольцо, - тетрадь исписала, «конспектировала» по студенческой привычке, но в голове ничего так и не осталось...

Вечером старалась успокоить себя и девочек, и, кажется, мне это удалось. Каким-то образом я уснула. А среди ночи вдруг проснулась и чем-то непонятным для себя почувствовала: мамы, Машеньки нашей дорогой - уже нет! Слезы полились градом, я вдруг отчетливо поняла, что каким-то невероятным образом она - здесь, со мной рядом, хотя по всем земным законам такого быть не могло.

Это я потом подумала, что в ту ночь, когда я впервые почувствовала свою собственную душу, посмотрела на нее со стороны, прилетала проститься ко мне Машенька и помогла мне увидеть в полном моем мраке ту единственную тропинку, которая вывела потом на широкую дорогу к Богу.

...Умерла Машенька 7 марта, но хоронили ее, в связи с праздниками - в госучреждениях были выходные - лишь 11 числа. А 10 марта был день рождения мужа - исполнялось ему 33 года. Помню, в тот день он вместе со своим отцом, мужем Машеньки, оббивал во дворе красным бархатом гроб для мамы. В той длинной сорочке - подарке к 8 Марта - Машеньку в гроб и положили.

Когда-то во время застольных разговоров на вольную тему Машенька, улыбаясь, рассуждала: «Вот помру, так хоть бы погода на похороны была хорошая, чтоб меня люди не ругали!» Мы, как всегда, хохотали и маму успокаивали: да разве такое может быть, чтобы Вас не было?

В тот год весна случилась поздняя

8 Марта на улице было холодно и зябко. Раньше по такому поводу мужчины шутили: мол, «Бог баб не любит».

11 марта стояла изморозь, маму хоронили за городом, кладбище «прилегло» на высокой горе. Вокруг - чудные холмы да вечные шахтные «пирамиды». Над всем этим добром расстилалось безбрежное голубое небо, сияло солнце и - ни единой тучки!

И вдруг, когда гроб с Машенькой опускали в могилу, на всех скорбящих пошел какой-то теплый хрустальный дождь! Родня поднимала глаза к небу, но даже маленького облачка на нем не увидела. Плач сменился удивленными, даже радостными голосами: это же Небо за Машенькой плачет! Яму засыпали - дождя и след простыл, как будто и не было его вовсе! А еще через час, когда все собрались за столом помянуть добрым словом ушедшую, на улице снова стало холодно и мрачно.

С тех пор прошло много лет

На могиле Машеньки весной благоухает высокая липа. Долго-долго маленькое деревце неуверенно ютилось у креста, пока не укрепилось и не разрослось, радуя глаз и создавая тень приходящим.

 Позже мы часто думали: почему Господь забрал к Себе Машеньку так рано, ведь ей тогда не исполнилось и 60? Со временем ответ пришел сам собой: чтобы и мы еще успели пройти тот путь веры, без которого жизнь человека не имеет смысла. Ведь именно после ухода Машеньки мы шаг за шагом, падая и набивая шишки на голове и раны на коленках, стали подниматься на ту недосягаемую Вершину, к Которой стремились от века наши пра- пра- прадедушки и бабушки, и чью цепочку веры мы по своей глупости и слепоте чуть не разорвали.

Мы и сейчас - лишь у подножия Той Вершины. Крутимся вокруг нее, пытаемся подняться выше, но снова и снова скатываемся на «исходные позиции». Падая в очередной раз, вспоминаем слова мудрых и говорим: «не радуйся обо мне, неприятельнице моя, ибо я упал, но встану».

Но мы помним: нам все равно надо идти вверх, ведь где-то там, высоко-высоко, нас ждут любимые и дорогие родные. Они - все вместе, всей семьей - и моя родня, и мужнина, - все, кто погиб на фронтах войны в Гражданскую, Великую Отечественную, в голодовку, - все они смотрят за нами, радуются нашим победам и просят за нас Милосердного исправить пути наши.

И где-то там, с ними, радуется Встрече Машенька - наша дорогая и любимая мамочка, наше Солнышко, лучи которого достигают нас с Горнего Иерусалима и согревают своей Любовью.

Памяти моей мамы,
дорогой и любимой свекрушеньки...

Автор: Тамара Рябкова