УКР РУС  


 Головна > Публікації > Невигадані історії  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 62 відвідувачів

Теги
Церква і влада українська християнська культура Голодомор молодь забобони Археологія та реставрація Предстоятелі Помісних Церков 1020-річчя Хрещення Русі Ющенко Приїзд Патріарха Кирила в Україну милосердя Церква і політика Церква і медицина діаспора церква і суспільство Києво-Печерська Лавра Мазепа постать у Церкві Священний Синод УПЦ Вселенський Патріархат Митрополит Володимир (Сабодан) Католицька Церква шляхи єднання конфлікти монастирі та храми України педагогіка церковна журналістика УПЦ КП церква та політика УГКЦ комуністи та Церква краєзнавство іконопис Доброчинність секти Президент Віктор Ющенко розкол в Україні вибори Патріарх Алексій II автокефалія






Рейтинг@Mail.ru






Перепутали



Протоиерей Александр Авдюгин

Лето заканчивалось. Спас яблочный в этом году без яблок был. Яблони, бурно цветшие весной, плоды дали не богатые, да и те поточил червь, а дожди, весь июнь не прекращавшиеся, покрыли их серыми крапинками, превратившимися через время в жесткую, колючую кожуру.

Жары уже никто не ожидал, но лето, мокрое с первых дней своих, решило встречать осень зноем и юго-восточным ветром.

В этот день службы в церкви не было. На погребение колхозного механизатора меня привезли из дому на председательской машине. Дом, где жил усопший, был почти в центре села, которое в три ряда домов растянулось по балке почти на два километра. Со стороны города село прикрывалось горой, на которой пылился ржавый, согнувшийся обелиск с ракетой. Под обелиском, еще в советские 70-е, был выложен камнями и засыпан белой глиной профиль Ильича. Под профилем высажены кустарником буквы: «В.И. Ленину - 100 лет». С конца 80-х за буквами и портретом ухаживать перестали, но он все ещё был хорошо различим. Детишки, выросшие за перестроечные и «капиталистические» годы, уже начали задавать родителям вопросы по поводу Ильича, а облик с обелиском все нависал и нависал над селом. На мое предложение поставить на горе крест православный я получил отказ. «Ты, батя, нас всех похоронить, наверное, хочешь», - заявили мне в конторе.

Почти под самой горой, где проживал покойный, проводить так рано из жизни ушедшего односельчанина собрались стар и млад. Да и не мудрено, свой он был, местный, выросший и живший у всех на виду.

Отпевание шло как обычно, но что-то было вокруг не так. Нет, хор пел правильно, местные бабули тоже почти в лад подтягивали. Усопший, причитающая вдова, плачущие дети, родственники и селяне - все на своих местах, но все равно одолевало непонятное беспокойство. Когда в выходящее на дорогу окно увидел спускающийся и поднимающий тучу пыли допотопный автобус-пазик, а за ним милицейскую машину, понял окончательно: не к добру это.

Оглянулся на окружающих и только теперь заметил у стоящих вокруг гроба людей беспокойные и удивленные глаза. Вспомнилось, что и заходя в дом, удивился необычной тишине, но не придал ей значения.

Далее все разворачивалось столь драматично, что и сейчас мне вспоминается как эпизод кинофильма или акт театрального спектакля в исполнении хороших, вжившихся в образ актеров. Дом усопшего стоит на склоне горы и фундамент на лицевой его части во весь полноценный этаж, поэтому для того, чтобы подняться на крыльцо, надо осилить около десятка ступенек, где с непривычки любой споткнется.

Так вот, вначале загрохотали ступеньки, а потом в залу, где стоял гроб, ворвалась большущая женщина, с перекошенным лицом, растрепанным волосом, в сдвинувшейся на бок косынке и одурманившим всех и вся, заглушившим даже кадильный ладан, потом.

Говорить, вернее - кричать, она стала от двери:
- Ты кого же это, батюшка, отпеваешь, али тебе повылазило?
- Как кого, раба Божия Василия, Царство ему Небесное.

Женщина перешла на еще более высокий тон, больше напоминающий визгливый крик:
- Василия? Какого Василия? Это Колька мой. А мужик ейный в морге лежит.
- Как в морге, - тут я окончательно растерялся. - Они же вчера еще забрали своего?
- Своего? - завопила большая вдова. - Это этот-то ее?

Тут вбежавшая стала выискивать хозяйку дома. Да это было и нетрудно, она стояла с горящей свечой на противоположной от меня стороне, у изголовья гроба и с ужасом смотрела на ворвавшуюся.

Та же, заломив руки, завопила...
- Коленька, как же тебя от дома-то своего забрали... И что же это такое делается -то! Куда же ее глаза смотрели... Что же они, ироды, натворили...

Потом вдруг, резко сменив тон на угрожающий, кинулась к хозяйке дома:
- Брось свечку палить по мужику моему!

Стремясь вцепиться в нее, она с воплем лишь успела выбить свечу из руки хозяйки, так как тут вмешались стоявшие рядом родственники.

"Тут же милиционер был", - подумалось мне, и я бросился искать того, кто, по моему мнению, может разрешить эту жуткую драму.

Страж порядка стоял, упершись спиной в только что побеленную стену, весь в мелу и растерянный более, чем хозяйка.
- Ты, чего стоишь, - полушепотом и с раздражением завозмущался я. Тут сейчас еще кого-то отпевать будем, а ты стоишь.
- Бать, да я покойников боюсь, - тихонько ответствовал мой потенциальный умиротворитель.

Крик начал перерастать в ор и до меня стало доходить, что остановить его, кроме как мне, некому. Слава Богу, покойников я не боялся, а вот вид растрепанной злой «большой вдовы» немного смущал.

- Тихо, матушки! - как можно строго, возопил я.

Удивительно, но все сразу замолчали и уставились в мою сторону.
- Тихо! - Еще раз, уже для успокоения себя, повторился я.
- Так, вас как зовут? - обратился я к «большой» вдове.
- Настя.
- Анастасия, значит, ну вот и слава Богу. Так ты говоришь, что твоего мужа забрали, а своего оставили?
- А ты, что не видишь, что это чужой мужик? - зло крикнула Анастасия.
- Ну, я всех на приходе не знаю, он у меня не маленький, а орать не надо. Когда он у вас умер?
- Позавчера. От сердца.

Я обратился к хозяйке, указывая на покойника:
- Это чей?
- Мій.
- Что, Василий?
- Ну да.
- Какой твой, - вновь завопила Анастасия. - Ты что говоришь, ты куда смотришь.

Затем Настя выдала аргумент, который оказался неоспорим и поверг всех в шок:
- Да я ж ему недавно только зубаньки вставила.

С этими словами она бросилась к покойному и оттянула тому губу. Точно, весь нижний ряд вставные, из желтого метала зубы.

Во время всего диалога у меня в руке оставался крест, ведь отпевание уже шло к завершению, когда появилась новая претендентка на усопшего. Этим крестом я буквально отодвинул бушующую Анастасию от гроба и опять громко, чтобы улеглись страсти, обратился к хозяйке:
- Ты точно знаешь, что это твой мужик?

Та молчала.
- Ты сколько с ним прожила?
- Двадцать пять рокiв.
- Ну? Так что, ошиблась?
- Не знаю. Плачу над ним всю ніч, чого він змінився.

Что говорить дальше, я не знал и лишь растерянно смотрел на окружающих. Лишь одна мысль вертелась в голове:

- Ну а вы все родственники, соседи, друзья, знакомые, где были? Ведь уже сутки прошли, как чужого человека забрали из морга, и никто не сказал ни слова.

Но я ничего этого не сказал. Лишь обратился к так и стоящему с белой спиной у стены милиционеру:

- Сержант, ты, брат, давай-ка езжай за вторым. Вези сюда.

Попросил всех выйти из дома на улицу, а сам уселся цербером на верхней ступеньке высоких порожек и больше часа просидел, облаченный в рясу и фелонь и, главное, с крестом в руке, ожидаючи и показывая, кто здесь главный.

Во дворе было тихо. Пришедшие на похороны разбились группками и тихонько переговаривались. Приезжую вдову, Анастасию, мои бабушки вывели за ворота и там сочувственно ахали и охали, выслушивая ее непрерывающиеся ни на минуты жалобы и стенания, а хозяйка с родственниками и детьми ушли в сад.

Привезли второго. Поставили во дворе. Открыли.

- Васенька! - закричала хозяйка и бросилась к новопривезенному, новопреставленному.

Все стало ясно. Отпевал заново. Во дворе. Обоих.

Отпевал и, прости Господи, все время думал:
- Ну ладно, сердечники, темные лица, один диагноз, почти в одно и тоже время умерли, но прожить вместе 25 лет, нарожать детей и не узнать...

Это мне было непонятно.

И еще была одна непонятность, из-за которой до сегодняшнего дня неспокойно на сердце: один от другого был короче минимум сантиметров на 25, если не больше. Или она его в лежачем положении не видела?
* * *
Когда, по прошествии нескольких дней, обо всем произошедшем рассказывал нашему владыке, тот, улыбнувшись, резюмировал.
- Ты, батюшечка, не расстраивайся. Я когда в Измаиле, еще игуменом служил, то нам перекапывать пришлось. Тоже перепутали. Крику было... Искушение это и наважденье вражье. Случиться в этом доме может что-то...
Так и произошло. И сороковин не миновало, загорелся дом. Слава Богу, спасли, крыша лишь сгорела.