УКР РУС  


 Головна > Публікації > Невигадані історії  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 60 відвідувачів

Теги
Мазепа секти вибори Предстоятелі Помісних Церков Церква і влада Ющенко Митрополит Володимир (Сабодан) Доброчинність постать у Церкві милосердя Церква і медицина церква та політика іконопис молодь Києво-Печерська Лавра УГКЦ монастирі та храми України краєзнавство Приїзд Патріарха Кирила в Україну діаспора церква і суспільство Священний Синод УПЦ Патріарх Алексій II УПЦ КП Вселенський Патріархат конфлікти комуністи та Церква Голодомор Археологія та реставрація автокефалія Президент Віктор Ющенко шляхи єднання українська християнська культура педагогіка 1020-річчя Хрещення Русі Церква і політика забобони розкол в Україні Католицька Церква церковна журналістика






Рейтинг@Mail.ru






Чистильщик



Протоиерей Александр Авдюгин

- Ты бы, батюшка, пришел двор почистил.
- ???
- Гуркотит что
-то ночью, стучится. Петух ни свет ни заря кричит, и в погребе гупает кто-то.
Дошло. Просят освятить усадьбу.

Попробовать, что-то объяснить о суевериях и страхах? - Не получится. В лучшем случае скептически выслушают, покивают головой то ли в знак согласия, то ли в смысле: говори, мол, говори, а дело свое поповское иди и делай.

Это в селе так обычно происходит. В городе немного по-иному: тут уже о полтергейсте порассуждают, знакомых книжных магов вспомнят да последние прогнозы доморощенных астрологов в пример приведут. Одно объединяет что город, что село - абсолютная уверенность в существовании того, кто специально желает зла и неприятностей. Причем, это не тот «враг рода человеческого», о котором и в Писании, и у Отцов сказано. Нет, не он. Зачем так далеко ходить, источник обычно рядом - с амплитудой от соседки до тещи или до свекрухи со свекром.

Впрочем, рассуждения все это, констатация того, что Ветхий Завет библейский и сегодня чрезвычайно актуален...

***

Собрал я свой требный чемоданчик и пошел  «двор чистить».

Встретил хозяин - сухонький мужичок, лет под семьдесят, опрятно по случаю моего прихода одетый, и постоянно что-то для себя или для меня (?) бурчащий. На мои «Да что вы говорите!» и «Надо же!» - реакции никакой. Сплошные рассуждения, что жить спокойно вороги не дают, вон в позапрошлом году пшеницу, что по краям огорода посеял, так узлом повязали, что и картошка не уродилась.

- Конек-горбунок погулял что ли? - спросил я деда.

Тот продолжал что-то бубнить, не отвечая.

- Вы ему громче говорите, он слышит плохо, - расшифровала мое недоумение вышедшая хозяйка. Пришлось повторить громогласно.

Дед недоуменно посмотрел на меня и ответствовал:
- Какая лошадь, мы их отродясь не держим. Туточки, через усадьбу, бабка живет, она и творит непотребство это.

***

Поражаюсь я сельским прихожанам моим! Обычно к старости лет они сами на хозяйстве остаются. Дети разъезжаются, забот же не убавляется, так как аккурат к сбору вишни, затем картошки и прочих овощей они, дети, приезжают уже всем возросшим собственным семейством. Нельзя сказать, чтобы вообще не помогали садить, полоть да с жуком воевать, но рано по утрам в огородах я обычно только бабушек с дедушками в косыночках и кепочках наблюдаю. Силушки у стариков моих уже не достает, а количество соток в поле и на усадьбе, как и кудахтающее и мычащие братство, отнюдь не убавляется. Ясно, что со всем не управишься, а поправки на свои годы и здоровье делать они не хотят, вот и выходит, то, что раньше быстро и четко получалось, нынче никак не усевается. То одно не ладится, то другое. Надобно причину искать. Виноватых же мы всегда на стороне находим. Изначально так повелось, начиная от Адама.

***

Жили хозяин и хозяйка в большом доме, причем первый, вернее, нижний его этаж с маленькими оконцами вверху, который для подвала был построен, постепенно стал для них основным «домом», а верхние комнаты поражали своей чистотой и симметричностью расставленной мебели, предметов, подушек и посуды в серванте. Тут не жили, для гостей держали. По-моему, в последний раз сюда на Рождество заходили или на Пасху, прошлую.

На столе перед красным углом разложил я свои «святости» (именно так у нас называют все то, что в требном чемодане лежит). На улице разжег кадило (от нынешних софринских углей смрад при растопке такой исходит, что невольно «гиену огненную» помянешь) и начал потихоньку положенный молебен служить.

Хозяйка стояла сразу за мной с зажженной свечой и исправно повторяла все знакомые слова читаемых молитв, а когда надобно, и «Господи, помилуй» тихим голоском выводила. Дед расположился чуть далее. Свечу не зажег, сказав, что лампада перед иконами стоит, и нечего зря свечи тратить, так как «муж и жена одна с...», одной хватит. Спорить было бесполезно, я это уже понял, да и надеялся, что, промолчав, заставлю и деда остановить свое бурчание.

Зря надеялся. Дед продолжал бурчать, не обращая на несколько раз повторенное родной бабкой:

-Да цыть ты, старый!

Прислушиваться было некогда, но все же было понятно, что идет своего рода репортаж-комментарий всех моих слов и действий, главную часть которого составляло сетование, что все нынче не так, попы тоже почти ненастоящие, и нечего было меня в иконостас вешать.

И действительно, среди множества разнокалиберных икон «красного угла», с вставленными под стекло цветочками и свечами красовалась и моя фотография, с которой, правда, соседствовали еще два иерея, сподобившиеся такой же чести. Один знакомый, а другой, как догадался, мой предшественник еще из старого, поруганного и разрушенного в хрущевское лихолетье храма.

Когда я наклеивал по стенам положенные изображения крестиков, прежде чем помазать их освященным маслом, дед расстроено бубнил, что «уси шпалеры попортил», но больше его взволновало мое окропление жилища святой водой.

- Эта же, хто теперь серванту и шифоньер мыть будет?

На улице, при окроплении дома, построек и усадьбы, дед приободрился и, гордо взирая на поглядывающих из-за забора соседей, несколько раз громогласно, дабы все слышали, сообщил, что теперь, после чистки, никто ему не страшен.

В эпилоге дед заявил:
- Ты, батюшка, над худобой молитву-то прочти и лозой вербной их похлещи.
- Так я водой окроплю!
- Лозой тоже надо. Для чего я ее держу тут? Испокон веку попы худобу святостью окропляли и лозой праздничной хлестали.

Нашел молитву об освящении стада. Помолились. Водицей святой окропил коровенку да теленка с петухом, гусями и курами. Лозой, правда, хлестать не стал. Хозяйка на деда шикнула:

- Ты, старый, понавыдумываешь, аж соромно за тебя!

Дед, к удивлению, замолчал, а когда я уже к калитке пошел, как запоет вдруг звонким таким голосом: «Благодарни суще недостойные раби Твои, Господи, о Твоих великих благодеяниих, на нас бывших...» - Тут и слезы на глаза. И у бабули, и у меня.

Так что «чистильщик» я теперь еще.

И слава Богу!