УКР РУС  


 Головна > Публікації > Невигадані історії  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 98 відвідувачів

Теги
вибори Археологія та реставрація Києво-Печерська Лавра конфлікти Вселенський Патріархат Митрополит Володимир (Сабодан) Католицька Церква Приїзд Патріарха Кирила в Україну Ющенко милосердя 1020-річчя Хрещення Русі Мазепа Доброчинність діаспора УГКЦ Церква і влада УПЦ КП педагогіка церковна журналістика Предстоятелі Помісних Церков українська християнська культура іконопис Голодомор забобони Патріарх Алексій II церква та політика Президент Віктор Ющенко монастирі та храми України секти комуністи та Церква розкол в Україні Церква і політика постать у Церкві шляхи єднання автокефалія Священний Синод УПЦ краєзнавство церква і суспільство молодь Церква і медицина






Рейтинг@Mail.ru






Чистильщик



Протоиерей Александр Авдюгин

- Ты бы, батюшка, пришел двор почистил.
- ???
- Гуркотит что
-то ночью, стучится. Петух ни свет ни заря кричит, и в погребе гупает кто-то.
Дошло. Просят освятить усадьбу.

Попробовать, что-то объяснить о суевериях и страхах? - Не получится. В лучшем случае скептически выслушают, покивают головой то ли в знак согласия, то ли в смысле: говори, мол, говори, а дело свое поповское иди и делай.

Это в селе так обычно происходит. В городе немного по-иному: тут уже о полтергейсте порассуждают, знакомых книжных магов вспомнят да последние прогнозы доморощенных астрологов в пример приведут. Одно объединяет что город, что село - абсолютная уверенность в существовании того, кто специально желает зла и неприятностей. Причем, это не тот «враг рода человеческого», о котором и в Писании, и у Отцов сказано. Нет, не он. Зачем так далеко ходить, источник обычно рядом - с амплитудой от соседки до тещи или до свекрухи со свекром.

Впрочем, рассуждения все это, констатация того, что Ветхий Завет библейский и сегодня чрезвычайно актуален...

***

Собрал я свой требный чемоданчик и пошел  «двор чистить».

Встретил хозяин - сухонький мужичок, лет под семьдесят, опрятно по случаю моего прихода одетый, и постоянно что-то для себя или для меня (?) бурчащий. На мои «Да что вы говорите!» и «Надо же!» - реакции никакой. Сплошные рассуждения, что жить спокойно вороги не дают, вон в позапрошлом году пшеницу, что по краям огорода посеял, так узлом повязали, что и картошка не уродилась.

- Конек-горбунок погулял что ли? - спросил я деда.

Тот продолжал что-то бубнить, не отвечая.

- Вы ему громче говорите, он слышит плохо, - расшифровала мое недоумение вышедшая хозяйка. Пришлось повторить громогласно.

Дед недоуменно посмотрел на меня и ответствовал:
- Какая лошадь, мы их отродясь не держим. Туточки, через усадьбу, бабка живет, она и творит непотребство это.

***

Поражаюсь я сельским прихожанам моим! Обычно к старости лет они сами на хозяйстве остаются. Дети разъезжаются, забот же не убавляется, так как аккурат к сбору вишни, затем картошки и прочих овощей они, дети, приезжают уже всем возросшим собственным семейством. Нельзя сказать, чтобы вообще не помогали садить, полоть да с жуком воевать, но рано по утрам в огородах я обычно только бабушек с дедушками в косыночках и кепочках наблюдаю. Силушки у стариков моих уже не достает, а количество соток в поле и на усадьбе, как и кудахтающее и мычащие братство, отнюдь не убавляется. Ясно, что со всем не управишься, а поправки на свои годы и здоровье делать они не хотят, вот и выходит, то, что раньше быстро и четко получалось, нынче никак не усевается. То одно не ладится, то другое. Надобно причину искать. Виноватых же мы всегда на стороне находим. Изначально так повелось, начиная от Адама.

***

Жили хозяин и хозяйка в большом доме, причем первый, вернее, нижний его этаж с маленькими оконцами вверху, который для подвала был построен, постепенно стал для них основным «домом», а верхние комнаты поражали своей чистотой и симметричностью расставленной мебели, предметов, подушек и посуды в серванте. Тут не жили, для гостей держали. По-моему, в последний раз сюда на Рождество заходили или на Пасху, прошлую.

На столе перед красным углом разложил я свои «святости» (именно так у нас называют все то, что в требном чемодане лежит). На улице разжег кадило (от нынешних софринских углей смрад при растопке такой исходит, что невольно «гиену огненную» помянешь) и начал потихоньку положенный молебен служить.

Хозяйка стояла сразу за мной с зажженной свечой и исправно повторяла все знакомые слова читаемых молитв, а когда надобно, и «Господи, помилуй» тихим голоском выводила. Дед расположился чуть далее. Свечу не зажег, сказав, что лампада перед иконами стоит, и нечего зря свечи тратить, так как «муж и жена одна с...», одной хватит. Спорить было бесполезно, я это уже понял, да и надеялся, что, промолчав, заставлю и деда остановить свое бурчание.

Зря надеялся. Дед продолжал бурчать, не обращая на несколько раз повторенное родной бабкой:

-Да цыть ты, старый!

Прислушиваться было некогда, но все же было понятно, что идет своего рода репортаж-комментарий всех моих слов и действий, главную часть которого составляло сетование, что все нынче не так, попы тоже почти ненастоящие, и нечего было меня в иконостас вешать.

И действительно, среди множества разнокалиберных икон «красного угла», с вставленными под стекло цветочками и свечами красовалась и моя фотография, с которой, правда, соседствовали еще два иерея, сподобившиеся такой же чести. Один знакомый, а другой, как догадался, мой предшественник еще из старого, поруганного и разрушенного в хрущевское лихолетье храма.

Когда я наклеивал по стенам положенные изображения крестиков, прежде чем помазать их освященным маслом, дед расстроено бубнил, что «уси шпалеры попортил», но больше его взволновало мое окропление жилища святой водой.

- Эта же, хто теперь серванту и шифоньер мыть будет?

На улице, при окроплении дома, построек и усадьбы, дед приободрился и, гордо взирая на поглядывающих из-за забора соседей, несколько раз громогласно, дабы все слышали, сообщил, что теперь, после чистки, никто ему не страшен.

В эпилоге дед заявил:
- Ты, батюшка, над худобой молитву-то прочти и лозой вербной их похлещи.
- Так я водой окроплю!
- Лозой тоже надо. Для чего я ее держу тут? Испокон веку попы худобу святостью окропляли и лозой праздничной хлестали.

Нашел молитву об освящении стада. Помолились. Водицей святой окропил коровенку да теленка с петухом, гусями и курами. Лозой, правда, хлестать не стал. Хозяйка на деда шикнула:

- Ты, старый, понавыдумываешь, аж соромно за тебя!

Дед, к удивлению, замолчал, а когда я уже к калитке пошел, как запоет вдруг звонким таким голосом: «Благодарни суще недостойные раби Твои, Господи, о Твоих великих благодеяниих, на нас бывших...» - Тут и слезы на глаза. И у бабули, и у меня.

Так что «чистильщик» я теперь еще.

И слава Богу!