УКР РУС  


 Головна > Публікації > Слово пастиря  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 58 відвідувачів

Теги
педагогіка українська християнська культура Церква і влада УПЦ КП Приїзд Патріарха Кирила в Україну церква та політика вибори монастирі та храми України Священний Синод УПЦ Ющенко милосердя Вселенський Патріархат Митрополит Володимир (Сабодан) Мазепа секти церковна журналістика розкол в Україні Голодомор Церква і політика постать у Церкві Церква і медицина Предстоятелі Помісних Церков іконопис молодь Президент Віктор Ющенко Археологія та реставрація комуністи та Церква УГКЦ забобони шляхи єднання Доброчинність 1020-річчя Хрещення Русі автокефалія діаспора краєзнавство Патріарх Алексій II Києво-Печерська Лавра конфлікти церква і суспільство Католицька Церква






Рейтинг@Mail.ru






СЛОВО ПАСТЫРЯ: «Слушают, затаив дыхание»

  31 July 2008



20-30 человек в маленьком храме, 200-300 - в большом. Это обычная аудитория для священника, который говорит проповедь. Слушают обычно внимательно, затаив дыхание. А что сказать толпе в 15-20 тысяч человек? Если большинство в этой толпе курит, пьет пиво и далеко не горит желанием услышать наставления священнослужителя? Диакон Андрей Кураев - один из немногих современных проповедников, которые умеют заинтересовать молодежь и проповедуют на рок-концертах. Это умение ему пригодилось во время последнего миссионерского тура «День Крещения Руси - первый праздник Отчизны». Это совместный тур рок-групп «ДДТ», «Братья Карамазовы» и «Скай». За последние два месяца музыканты вместе с отцом Андреем выступили во всех крупных городах Украины. О том, как проходили концерты, о том, что тревожит сейчас Православную Церковь, - в интервью отца Андрея.

«Мы - вместе!»

- Отец Андрей, Вы выходите на рок-сцену непосредственно перед выступлением Юрия Шевчука. Как 10-тысячное молодежное собрание реагирует на то, что вместо рок-музыканта на сцену выходит человек в рясе и говорит о Боге?

- Почему вместо? Мы - вместе! С самого начала на сцене - образ святого князя Владимира, и именно на его фоне поют рокеры. Вечер начинается с видеозаписи обращения Митрополита Киевского Владимира. Мне кажется, тут все и всем понятно: именно Церковь дарит ребятам этот вечер, этот праздник. Поэтому отношение к человеку в рясе у площади изначально терпимо-понимающее. Вопрос в другом - как сделать не его терпимым, а меня интересным. Я выхожу на сцену одновременно с ее рабочими, меняющими инструменты для новой группы. Пауза в музыке неизбежна. Ребята это понимают. Так что злиться на меня у них нет оснований. А вот от меня зависит - смогу ли я выйти из роли технической паузы, смогу ли заставить смотреть на меня (а не на соседнюю девчонку) и интересоваться тем, что я говорю, а не тем, когда закончу.

Важно, чтобы первая реакция не оказалась единственной. В Луцке именно с этого я начал обращение к площади, мокнущей под дождем: «Ребята, на вашем месте я бы задал мне вопрос: поп, что ты тут делаешь? Иди займись своим прямым делом, помолись, чтобы дождь кончился!»

Кстати, очень уместно было бы так сказать!

Так опять же - зачем противопоставлять? Можно и помолиться, и слово сказать. Дождь в Луцке, кстати, тут же кончился... Впрочем, нет, не тут же. Он кончился, когда я сказал ребятам: «Дождь идет из-за вашего неверия. Вы не доверяете Небу, прячетесь от него под вашими зонтиками. Вот вы их закройте - и дождь кончится!»

«Нас приветствовали повсюду»

- Кроме неба, кто еще доставлял вам неприятности? Как принимала вас Западная Украина?

- Наблюдалось удивительное противоречие и расхождение между настроениями масс-медиа и людей. Придиристые комментарии в СМИ и интернете до нашего приезда - а настроение площади оказалось совершенно другим. Когда мэр Ивано-Франковска запретил и наш концерт, и мою лекцию, вся тысячная толпа ивано-франковских зрителей поехала на наш концерт в соседний город Калуш. И всюду, где мы бывали, нас приветствовали. Во Львове мне подарили букет роз. В Ужгороде, когда во второй раз я вышел на сцену, молодежь уже скандировала «Андрей, Андрей!» Никаких плакатов и выкриков на тему «Геть московських попів» не было. И даже когда Шевчук говорил о том, что попса - это политики, которые разделяют наши братские народы, и Львов, и другие города аплодировали. Кстати, в том же Львове на следующий день ребята сказали мне, что им обидно, когда, узнав в них галичан, их сразу заносят в ряды русофобов...

- Чем вы объясняете такой радушный прием, оказанный Западной Украиной представителям России и Русской Церкви?

- Может быть, именно тем, что мы вовсе никакие не представители и не позиционируем себя так. Кремль нас сюда не посылал, Газпром денег не давал. Каждый из нас равен себе самому. Шевчук - Шевчуку. Кураев - Кураеву. И не претендует на равенство с Россией, Кремлем, Московской Патриархией... Если это и дипломатия - то народная. Народы не обязаны брать пример со своих политиков...

«Округлые, слишком церковные слова - не из жизни»

- Как обычно проходит сам концерт?

- Сценарий такой - сначала видеообращение Киевского Митрополита Владимира, потом выступление местного священника или епископа, потом краткое выступление церковного хора, выступление тернопольской рок-группы «Скай», потом киевские «Братья Карамазовы», потом «ДДТ». В первые дни, когда ведущий объявлял, что будет «ДДТ», люди сначала не верили своим ушам. А затем давали огромнейшую нагрузку на местную сеть мобильной связи - и за пару часов аудитория вырастала раз в тридцать - от пятисот до пятнадцати тысяч.

- К речам всех священников отношение молодежи одинаковое? Нет различия между восприятием местного священника, говорящего по-украински, и отношением к вам?

- Действительно, очень важно, чтобы люди слышали со сцены родную речь. Прежде всего, Крещение Руси - это праздник украинцев: «Найперше свято Вiтчизни». «Скай» поет по-украински. Обращение местных священников тоже на украинском. Шевчук завершает концерт украиноязычной версией своей песни «Это все». А в Черновцах несколько фраз в своей проповеди я сказал на молдавском языке.

Реакция же молодежи определяется не языком, а моделью общения с нею. Если священник говорит по-украински, но слишком по-церковному, округлыми словами не из их жизни и не про них - то реакция вежливо-отстраненная. А если я говорю с использованием материала молодежной культуры, то ребята понимают, что я пришел именно к ним, что я не повторяю им дайджест моей вчерашней приходской проповеди, что я вижу и ценю именно их своеобразие. И тогда даже мой московский акцент не становится препятствием.

Интересно замечать направление взглядов и повороты голов людей. При моем выходе на сцену люди разновекторно отворачиваются. Мол, пока поп «потрындит», мы осмотримся, приметим своих... Но уже через минуту направление взглядов меняется - они смотрят уже на сцену. Самое главное, что мне хотелось донести, - между миром молодежи и миром Церкви нет войны. Что священник тоже может добрым глазом посмотреть на их мир. А значит, по правилам человеческой отзывчивости и они могут позволить себе посмотреть добрым глазом на мир Церкви и веры. И потому не стоит откладывать свое вхождение в мир веры до выхода на пенсию по интеллектуальной недееспособности.

Вопрос о «качестве церковности»

- Вы выступали с лекциями во многих городах России и Украины. Какой народ более религиозен - россияне или украинцы?

Украинцы гораздо более воцерковленные, чем русские. Вопрос в качестве этой церковности. Православие на Украине более органично, традиционно, живо - потому что живо украинские село. А русского села за пределами Черноземья нет. В России Православие - городская религия, в Украине - еще и сельская. В этом есть плюс и есть минус. Плюс - хранится традиция. А минус - это меньшая рефлексия над содержанием своей веры. Здесь, в Украине, больше обрядоцентричности веры и меньше усилия по познанию предмета веры. Это видно по направлению книжных потоков. Церковная книготорговля - это улица с односторонним движением. Богословская литература вся идет в одном направлении - из России в Украину, но не наоборот. Очень надеюсь, что после недавней смены ректора Киевской духовной академии что-то произойдет. Но пока я не вижу, чтобы богословская мысль в Украине развивалась теми же темпами, что и в России за последние 20 лет.

- Почему православные так мало занимаются проповедью своей веры?

Одно из главных препятствий на пути миссии - это юбилейная болезнь церковного начальства. И в России, и в Украине. Епархия живет от юбилея к юбилею. Растет сытое юбилейное благодушие - мы идем от истоков, все у нас хорошо, мы свою историю помним и храним... Да, последние 20 лет дают основания для радости и оптимизма - растет количество храмов, издаются книги, открываются семинарии и монастыри. Но темпы этого возрождения настолько не соответствуют уровню тех угроз, которые нависли над нашими народами - угрозы вымирания как народов, так и культур. Причем в ближайшие 50 лет. Эти вызовы требуют серьезных усилий и жертв. Нужно жертвовать привычным темпом жизни, даже привычным языком миссии. А пока мы подобны врачу, с умилением читающему историю болезни выздоравливающего больного: «Вот, еще позавчера был жар, 40 градусов, а сегодня уже 37, и больной с аппетитом поел». Все хорошо, кроме одного обстоятельства - больной и врач любуются друг другом в медицинской каюте «Титаника»...

- Недавно вы заявили, что собираетесь уйти на пенсию. И я слышал неоднократно, что на все свои выступления вы берете с собой семинаристов - воспитываете смену. Кто будет проповедником, когда вы уйдете на пенсию?

- Пока ни на кого пальцем показать не могу. Те семинаристы, которые мне нравятся, - они ребята ершистые (а другие и не смогут стать миссионерами), иногда мне в лицо говорят: «Отец Андрей, я вашим клоном не стану!» И слава Богу! Но в итоге - замены нет, и в этом году я ухожу на пенсию в пессимистическом настроении. Пенсия, впрочем, будет скорее психологической. Пока неделю, которую я проводил дома, я рассматривал как неудачу, досадный простой. Теперь же я буду считать именно дом местом своей работы, а выезды (они будут продолжаться, хоть и не так часто) буду рассматривать как отрывы от писательско-преподавательского домашнего труда...

«В истории бывали разные примеры...»

- Много споров ведется на тему того, должна ли УПЦ быть автокефальной. Самый главный простой аргумент в пользу автокефалии - это то, что в независимой стране должна быть независимая Церковь. Вы согласны с этим?

- Я такой аргумент не считаю серьезным. Потому что в истории бывали разные примеры. Бывало и две разных Православных Церкви в одном государстве - Грузинская и Российская в рамках СССР, пять патриархатов в рамках одной Римской империи. Бывает и одна Церковь в разных государствах - Антиохийский патриархат включает в себя территорию Ливана и Сирии, Александрийский патриарх является папой всей Африки, в том числе Кении - там очень активная растущая Православная Церковь, и ее митрополит танцует на литургии... Не забудем и универсальность Католической церкви - никто ведь в Европе или Америке не требует, чтобы каждой державе дали по своему Римскому папе.

- Однако то, что УПЦ сохраняет единство с Москвой, часто служит поводом для упреков...

- В чем вообще обвиняют Москву - в том, что она выкачивает деньги из украинских приходов и на украинские деньги золотит московские купола? Или в том, что Москва закачивает свои деньги в Украину и поддерживает свою якобы марионеточную Церковь и поэтому не дает ей автокефалии? Обвиняют и в том, и в другом. А когда люди обвиняют в двух взаимоисключающих вещах - значит, у таких обвинителей что-то не в порядке с головой.

«И лекарствами можно отравиться»

- В Пензенской области группа верующих закопалась в пещеру в ожидании конца света. Учитывая, что внешне эти верующие ничем не отличаются от православных - у них иконы, жития святых и т.д., некоторые журналисты уже сделали вывод: оказывается, Православие тоже может доводить до сектантской психологии...

- Конечно, может. В истории Церкви именно такого рода сектантство неоднократно и рождалось - начиная с радикальных гностиков, монтанистов III века, донатистов IV и т.д.

- В чем тогда спасительная миссия Церкви, если она доводит людей до самозакапывания?

- Да ведь и лекарствами можно отравиться - если подбирать их по своему вкусу и полузнайству. Есть человек, а есть история его болезни. Церковь - живой организм, который растет столетиями, но у которого тоже есть свои болезни. Есть люди с предрасположенностями к определенным болезням. Так и у Православия есть предрасположенность именно к таким болячкам - протестно-аскетическим. Это когда некая группа людей заявляет: «Вы, все остальные, живете недостаточно аскетично, ваши компромиссы с этим миром зашли слишком далеко!» И эти «аскеты» уходят - иногда на костры, иногда в пустыни, иногда в протестные интернет-форумы. Такого рода срывы бывали всегда, и лекарство против них всегда одно. Должна быть проповедь внутри Церкви. Более того - внутри Церкви нужен диалог, умение пастырей объяснить прихожанам мотивы тех или иных своих действий. Вообще, в XXI веке мы должны научиться не проповедовать, а объясняться.

- Официальные сайты Московской Патриархии назвали пензенских затворников сектантами. Однако на первый взгляд их действия мало чем отличаются от действий, например, Киево-Печерских святых. Те тоже закапывались в землю и сидели на хлебе и воде. В чем отличие этих сектантов от преподобных Печерских?

- Отличие в том, что сектанты взяли на себя дерзость заявить о дате конца света. Кроме того, они ушли в свой затвор, громко обвиняя всех остальных. Мол, мы разочаровались в Патриархе, который не борется с антихристом... Ничего похожего ни Антоний, ни Феодосий Киево-Печерские не делали. Пензенским закопанцам было оказано слишком много чести - и прессой, и властями. Было потрачено около 1 млн. долларов пензенской администрацией - на обеспечение безопасности и жизнедеятельности этих затворников - милицейские посты, работы по предотвращению обвалов и т.д. Местный колхоз отродясь таких денег не видал. А сейчас я очень боюсь, что из этих диссидентов сделают героев. Я уже нашел в интернете сайт в защиту пензенских затворников. Впрочем, этот сайт создан атеистами-антипутинцами.

Православные - жители Атлантиды или Китежа

- Сейчас РПЦ обвиняют в том, что она взяла на себя функции государства, объединилась с властью. Что вы на это скажете?

- Путин не из тех людей, кто будет делить с кем-либо государственные функции. Он даже от олигархов власть забирал, так что с Церковью он точно не станет делиться властью.

- В одной из недавних публикаций New York Times о России написано, что РПЦ с помощью спецслужб притесняет протестантские конфессии в России.

- Это у New York Times работа такая - пугать весь мир страшной Россией. На деле же именно сейчас в одном из московских судов слушается дело по иску протестантского пастора против известного православного борца с сектами Александра Дворкина. Причем шансы самого Дворкина выиграть этот процесс - мизерны. Никто протестантов не притесняет. Просто они заинтересованы выставлять себя в качестве гонимых. Мы, кстати, тоже любим эту шарманку: «Мы православные, нас так преследуют, нас так гонят!» - а когда спросишь подробнее - кто и как преследуют, оказывается, что батюшку в телеэфир не пустили. Всегда выгодно выставлять себя в качестве гонимого. Позиция жертвы вызывает больше симпатий.

За последние 20 лет Церковь сделала большой технологический прорыв - открыты сотни православных сайтов, есть свои телеканалы, трансляции служб по интернету и т.д. Но до сих пор священник за компьютером вызывает удивление у многих людей. Дескать - неужели православные общаются по сети?

Психологически удобнее считать нас инопланетянами, гражданами Атлантиды или Китежа. С точки зрения обывателя, это удобно: вы - в этнографическом музее или на другой планете, а я - тут, «в реальной жизни», и вы ко мне никакого отношения не имейте, не лезьте ко мне с вашей архаикой. Ведь если православный человек оказывается рядом, на одном жизненном, культурном, карьерном горизонте со мной - то он становится вызовом, обращенным ко мне. Почему он вроде совсем как я, и в то же время не похож на меня?

«У Церкви все будет хорошо!»

- Вы говорили о том, что и Россия, и Украина - вымирающие страны. В то же время, происходит большой наплыв иммигрантов других национальностей и вер. Вы не задумывались о том, что будет с Православной Церковью лет через 20-30?

-У Церкви все будет хорошо, даже если у страны все будет плохо.

- Почему?

- Через 30 лет в традиционно православных странах православные останутся в меньшинстве. Осознание этого станет фактором консолидации. Люди начнут больше ценить свою национальную самоидентификацию, язык и веру. Так, очень многие люди, ведшие весьма светский образ жизни в России, оказавшись в эмиграции, начинают искать тропинку к русскому храму и к вере. Полагаю, что и в Московском халифате русские заново начнут ценить ими же самими когда-то оплеванные традиции, в том числе и религиозные. Соответственно, число прихожан может даже вырасти. То есть когда Российская Федерация станет Московским халифатом, число людей, ходящих в православные храмы, вырастет. И, значит, у Церкви как структуры все будет хорошо. Более того, епархиальные управления будут счастливы по причине того, что не нужно будет дергаться и предпринимать какие-то необычные усилия - например, заниматься миссионерством. Сейчас вроде «положение обязывает»: все христиане занимаются миссионерством, значит, и православные тоже должны. Со скрипом, с огромной неохотой наши священнослужители обращаются к миссионерству или хотя бы имитируют миссионерское возрождение.

А вдруг скажет власть: «Миссионерствовать нельзя!»? Как ни странно, многие православные будут в восторге от такого запрета. Потому что появится на кого списывать свою собственную пассивность, свое собственное неумение. А сейчас чувствуется некое неудобство: свобода миссионерской деятельности есть; евангельский миссионерский императив (Идите и научите все народы) тоже есть, а вот желания его расслышать и реализовать - нет. Считать именно себя виновным в этой неотзывчивости не хочется, а потому этот евангельский императив гасится или ссылкой на неудачный миссионерский опыт (например, кому-то таковым кажется мой опыт проповеди на рок-концертах), или же на невозможность миссии вследствие неблагоприятных внешних условий. В одном из украинских городов в конце выступления «ДДТ» я тихо вывел на сцену местного батюшку и шепнул ему, показывая на 15-тысячное собрание молодежи: «Отче, это ваша паства!» И он, кажется, это принял всерьез и, быть может, впервые. Он понял, что его паства - это не только триста прихожан, а весь его город...

ОТРОК.ua