УКР РУС  


 Головна > Публікації > Слово пастиря  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 70 відвідувачів

Теги
Президент Віктор Ющенко краєзнавство Ющенко Києво-Печерська Лавра автокефалія молодь УПЦ КП розкол в Україні Патріарх Алексій II постать у Церкві Приїзд Патріарха Кирила в Україну конфлікти шляхи єднання УГКЦ Церква і влада комуністи та Церква Мазепа педагогіка церква та політика діаспора Церква і медицина Церква і політика 1020-річчя Хрещення Русі Археологія та реставрація Священний Синод УПЦ Католицька Церква Вселенський Патріархат Митрополит Володимир (Сабодан) милосердя монастирі та храми України українська християнська культура Голодомор секти забобони Доброчинність церковна журналістика церква і суспільство Предстоятелі Помісних Церков іконопис вибори






Рейтинг@Mail.ru






СЛОВО ПАСТЫРЯ: «Слушают, затаив дыхание»

  31 July 2008



20-30 человек в маленьком храме, 200-300 - в большом. Это обычная аудитория для священника, который говорит проповедь. Слушают обычно внимательно, затаив дыхание. А что сказать толпе в 15-20 тысяч человек? Если большинство в этой толпе курит, пьет пиво и далеко не горит желанием услышать наставления священнослужителя? Диакон Андрей Кураев - один из немногих современных проповедников, которые умеют заинтересовать молодежь и проповедуют на рок-концертах. Это умение ему пригодилось во время последнего миссионерского тура «День Крещения Руси - первый праздник Отчизны». Это совместный тур рок-групп «ДДТ», «Братья Карамазовы» и «Скай». За последние два месяца музыканты вместе с отцом Андреем выступили во всех крупных городах Украины. О том, как проходили концерты, о том, что тревожит сейчас Православную Церковь, - в интервью отца Андрея.

«Мы - вместе!»

- Отец Андрей, Вы выходите на рок-сцену непосредственно перед выступлением Юрия Шевчука. Как 10-тысячное молодежное собрание реагирует на то, что вместо рок-музыканта на сцену выходит человек в рясе и говорит о Боге?

- Почему вместо? Мы - вместе! С самого начала на сцене - образ святого князя Владимира, и именно на его фоне поют рокеры. Вечер начинается с видеозаписи обращения Митрополита Киевского Владимира. Мне кажется, тут все и всем понятно: именно Церковь дарит ребятам этот вечер, этот праздник. Поэтому отношение к человеку в рясе у площади изначально терпимо-понимающее. Вопрос в другом - как сделать не его терпимым, а меня интересным. Я выхожу на сцену одновременно с ее рабочими, меняющими инструменты для новой группы. Пауза в музыке неизбежна. Ребята это понимают. Так что злиться на меня у них нет оснований. А вот от меня зависит - смогу ли я выйти из роли технической паузы, смогу ли заставить смотреть на меня (а не на соседнюю девчонку) и интересоваться тем, что я говорю, а не тем, когда закончу.

Важно, чтобы первая реакция не оказалась единственной. В Луцке именно с этого я начал обращение к площади, мокнущей под дождем: «Ребята, на вашем месте я бы задал мне вопрос: поп, что ты тут делаешь? Иди займись своим прямым делом, помолись, чтобы дождь кончился!»

Кстати, очень уместно было бы так сказать!

Так опять же - зачем противопоставлять? Можно и помолиться, и слово сказать. Дождь в Луцке, кстати, тут же кончился... Впрочем, нет, не тут же. Он кончился, когда я сказал ребятам: «Дождь идет из-за вашего неверия. Вы не доверяете Небу, прячетесь от него под вашими зонтиками. Вот вы их закройте - и дождь кончится!»

«Нас приветствовали повсюду»

- Кроме неба, кто еще доставлял вам неприятности? Как принимала вас Западная Украина?

- Наблюдалось удивительное противоречие и расхождение между настроениями масс-медиа и людей. Придиристые комментарии в СМИ и интернете до нашего приезда - а настроение площади оказалось совершенно другим. Когда мэр Ивано-Франковска запретил и наш концерт, и мою лекцию, вся тысячная толпа ивано-франковских зрителей поехала на наш концерт в соседний город Калуш. И всюду, где мы бывали, нас приветствовали. Во Львове мне подарили букет роз. В Ужгороде, когда во второй раз я вышел на сцену, молодежь уже скандировала «Андрей, Андрей!» Никаких плакатов и выкриков на тему «Геть московських попів» не было. И даже когда Шевчук говорил о том, что попса - это политики, которые разделяют наши братские народы, и Львов, и другие города аплодировали. Кстати, в том же Львове на следующий день ребята сказали мне, что им обидно, когда, узнав в них галичан, их сразу заносят в ряды русофобов...

- Чем вы объясняете такой радушный прием, оказанный Западной Украиной представителям России и Русской Церкви?

- Может быть, именно тем, что мы вовсе никакие не представители и не позиционируем себя так. Кремль нас сюда не посылал, Газпром денег не давал. Каждый из нас равен себе самому. Шевчук - Шевчуку. Кураев - Кураеву. И не претендует на равенство с Россией, Кремлем, Московской Патриархией... Если это и дипломатия - то народная. Народы не обязаны брать пример со своих политиков...

«Округлые, слишком церковные слова - не из жизни»

- Как обычно проходит сам концерт?

- Сценарий такой - сначала видеообращение Киевского Митрополита Владимира, потом выступление местного священника или епископа, потом краткое выступление церковного хора, выступление тернопольской рок-группы «Скай», потом киевские «Братья Карамазовы», потом «ДДТ». В первые дни, когда ведущий объявлял, что будет «ДДТ», люди сначала не верили своим ушам. А затем давали огромнейшую нагрузку на местную сеть мобильной связи - и за пару часов аудитория вырастала раз в тридцать - от пятисот до пятнадцати тысяч.

- К речам всех священников отношение молодежи одинаковое? Нет различия между восприятием местного священника, говорящего по-украински, и отношением к вам?

- Действительно, очень важно, чтобы люди слышали со сцены родную речь. Прежде всего, Крещение Руси - это праздник украинцев: «Найперше свято Вiтчизни». «Скай» поет по-украински. Обращение местных священников тоже на украинском. Шевчук завершает концерт украиноязычной версией своей песни «Это все». А в Черновцах несколько фраз в своей проповеди я сказал на молдавском языке.

Реакция же молодежи определяется не языком, а моделью общения с нею. Если священник говорит по-украински, но слишком по-церковному, округлыми словами не из их жизни и не про них - то реакция вежливо-отстраненная. А если я говорю с использованием материала молодежной культуры, то ребята понимают, что я пришел именно к ним, что я не повторяю им дайджест моей вчерашней приходской проповеди, что я вижу и ценю именно их своеобразие. И тогда даже мой московский акцент не становится препятствием.

Интересно замечать направление взглядов и повороты голов людей. При моем выходе на сцену люди разновекторно отворачиваются. Мол, пока поп «потрындит», мы осмотримся, приметим своих... Но уже через минуту направление взглядов меняется - они смотрят уже на сцену. Самое главное, что мне хотелось донести, - между миром молодежи и миром Церкви нет войны. Что священник тоже может добрым глазом посмотреть на их мир. А значит, по правилам человеческой отзывчивости и они могут позволить себе посмотреть добрым глазом на мир Церкви и веры. И потому не стоит откладывать свое вхождение в мир веры до выхода на пенсию по интеллектуальной недееспособности.

Вопрос о «качестве церковности»

- Вы выступали с лекциями во многих городах России и Украины. Какой народ более религиозен - россияне или украинцы?

Украинцы гораздо более воцерковленные, чем русские. Вопрос в качестве этой церковности. Православие на Украине более органично, традиционно, живо - потому что живо украинские село. А русского села за пределами Черноземья нет. В России Православие - городская религия, в Украине - еще и сельская. В этом есть плюс и есть минус. Плюс - хранится традиция. А минус - это меньшая рефлексия над содержанием своей веры. Здесь, в Украине, больше обрядоцентричности веры и меньше усилия по познанию предмета веры. Это видно по направлению книжных потоков. Церковная книготорговля - это улица с односторонним движением. Богословская литература вся идет в одном направлении - из России в Украину, но не наоборот. Очень надеюсь, что после недавней смены ректора Киевской духовной академии что-то произойдет. Но пока я не вижу, чтобы богословская мысль в Украине развивалась теми же темпами, что и в России за последние 20 лет.

- Почему православные так мало занимаются проповедью своей веры?

Одно из главных препятствий на пути миссии - это юбилейная болезнь церковного начальства. И в России, и в Украине. Епархия живет от юбилея к юбилею. Растет сытое юбилейное благодушие - мы идем от истоков, все у нас хорошо, мы свою историю помним и храним... Да, последние 20 лет дают основания для радости и оптимизма - растет количество храмов, издаются книги, открываются семинарии и монастыри. Но темпы этого возрождения настолько не соответствуют уровню тех угроз, которые нависли над нашими народами - угрозы вымирания как народов, так и культур. Причем в ближайшие 50 лет. Эти вызовы требуют серьезных усилий и жертв. Нужно жертвовать привычным темпом жизни, даже привычным языком миссии. А пока мы подобны врачу, с умилением читающему историю болезни выздоравливающего больного: «Вот, еще позавчера был жар, 40 градусов, а сегодня уже 37, и больной с аппетитом поел». Все хорошо, кроме одного обстоятельства - больной и врач любуются друг другом в медицинской каюте «Титаника»...

- Недавно вы заявили, что собираетесь уйти на пенсию. И я слышал неоднократно, что на все свои выступления вы берете с собой семинаристов - воспитываете смену. Кто будет проповедником, когда вы уйдете на пенсию?

- Пока ни на кого пальцем показать не могу. Те семинаристы, которые мне нравятся, - они ребята ершистые (а другие и не смогут стать миссионерами), иногда мне в лицо говорят: «Отец Андрей, я вашим клоном не стану!» И слава Богу! Но в итоге - замены нет, и в этом году я ухожу на пенсию в пессимистическом настроении. Пенсия, впрочем, будет скорее психологической. Пока неделю, которую я проводил дома, я рассматривал как неудачу, досадный простой. Теперь же я буду считать именно дом местом своей работы, а выезды (они будут продолжаться, хоть и не так часто) буду рассматривать как отрывы от писательско-преподавательского домашнего труда...

«В истории бывали разные примеры...»

- Много споров ведется на тему того, должна ли УПЦ быть автокефальной. Самый главный простой аргумент в пользу автокефалии - это то, что в независимой стране должна быть независимая Церковь. Вы согласны с этим?

- Я такой аргумент не считаю серьезным. Потому что в истории бывали разные примеры. Бывало и две разных Православных Церкви в одном государстве - Грузинская и Российская в рамках СССР, пять патриархатов в рамках одной Римской империи. Бывает и одна Церковь в разных государствах - Антиохийский патриархат включает в себя территорию Ливана и Сирии, Александрийский патриарх является папой всей Африки, в том числе Кении - там очень активная растущая Православная Церковь, и ее митрополит танцует на литургии... Не забудем и универсальность Католической церкви - никто ведь в Европе или Америке не требует, чтобы каждой державе дали по своему Римскому папе.

- Однако то, что УПЦ сохраняет единство с Москвой, часто служит поводом для упреков...

- В чем вообще обвиняют Москву - в том, что она выкачивает деньги из украинских приходов и на украинские деньги золотит московские купола? Или в том, что Москва закачивает свои деньги в Украину и поддерживает свою якобы марионеточную Церковь и поэтому не дает ей автокефалии? Обвиняют и в том, и в другом. А когда люди обвиняют в двух взаимоисключающих вещах - значит, у таких обвинителей что-то не в порядке с головой.

«И лекарствами можно отравиться»

- В Пензенской области группа верующих закопалась в пещеру в ожидании конца света. Учитывая, что внешне эти верующие ничем не отличаются от православных - у них иконы, жития святых и т.д., некоторые журналисты уже сделали вывод: оказывается, Православие тоже может доводить до сектантской психологии...

- Конечно, может. В истории Церкви именно такого рода сектантство неоднократно и рождалось - начиная с радикальных гностиков, монтанистов III века, донатистов IV и т.д.

- В чем тогда спасительная миссия Церкви, если она доводит людей до самозакапывания?

- Да ведь и лекарствами можно отравиться - если подбирать их по своему вкусу и полузнайству. Есть человек, а есть история его болезни. Церковь - живой организм, который растет столетиями, но у которого тоже есть свои болезни. Есть люди с предрасположенностями к определенным болезням. Так и у Православия есть предрасположенность именно к таким болячкам - протестно-аскетическим. Это когда некая группа людей заявляет: «Вы, все остальные, живете недостаточно аскетично, ваши компромиссы с этим миром зашли слишком далеко!» И эти «аскеты» уходят - иногда на костры, иногда в пустыни, иногда в протестные интернет-форумы. Такого рода срывы бывали всегда, и лекарство против них всегда одно. Должна быть проповедь внутри Церкви. Более того - внутри Церкви нужен диалог, умение пастырей объяснить прихожанам мотивы тех или иных своих действий. Вообще, в XXI веке мы должны научиться не проповедовать, а объясняться.

- Официальные сайты Московской Патриархии назвали пензенских затворников сектантами. Однако на первый взгляд их действия мало чем отличаются от действий, например, Киево-Печерских святых. Те тоже закапывались в землю и сидели на хлебе и воде. В чем отличие этих сектантов от преподобных Печерских?

- Отличие в том, что сектанты взяли на себя дерзость заявить о дате конца света. Кроме того, они ушли в свой затвор, громко обвиняя всех остальных. Мол, мы разочаровались в Патриархе, который не борется с антихристом... Ничего похожего ни Антоний, ни Феодосий Киево-Печерские не делали. Пензенским закопанцам было оказано слишком много чести - и прессой, и властями. Было потрачено около 1 млн. долларов пензенской администрацией - на обеспечение безопасности и жизнедеятельности этих затворников - милицейские посты, работы по предотвращению обвалов и т.д. Местный колхоз отродясь таких денег не видал. А сейчас я очень боюсь, что из этих диссидентов сделают героев. Я уже нашел в интернете сайт в защиту пензенских затворников. Впрочем, этот сайт создан атеистами-антипутинцами.

Православные - жители Атлантиды или Китежа

- Сейчас РПЦ обвиняют в том, что она взяла на себя функции государства, объединилась с властью. Что вы на это скажете?

- Путин не из тех людей, кто будет делить с кем-либо государственные функции. Он даже от олигархов власть забирал, так что с Церковью он точно не станет делиться властью.

- В одной из недавних публикаций New York Times о России написано, что РПЦ с помощью спецслужб притесняет протестантские конфессии в России.

- Это у New York Times работа такая - пугать весь мир страшной Россией. На деле же именно сейчас в одном из московских судов слушается дело по иску протестантского пастора против известного православного борца с сектами Александра Дворкина. Причем шансы самого Дворкина выиграть этот процесс - мизерны. Никто протестантов не притесняет. Просто они заинтересованы выставлять себя в качестве гонимых. Мы, кстати, тоже любим эту шарманку: «Мы православные, нас так преследуют, нас так гонят!» - а когда спросишь подробнее - кто и как преследуют, оказывается, что батюшку в телеэфир не пустили. Всегда выгодно выставлять себя в качестве гонимого. Позиция жертвы вызывает больше симпатий.

За последние 20 лет Церковь сделала большой технологический прорыв - открыты сотни православных сайтов, есть свои телеканалы, трансляции служб по интернету и т.д. Но до сих пор священник за компьютером вызывает удивление у многих людей. Дескать - неужели православные общаются по сети?

Психологически удобнее считать нас инопланетянами, гражданами Атлантиды или Китежа. С точки зрения обывателя, это удобно: вы - в этнографическом музее или на другой планете, а я - тут, «в реальной жизни», и вы ко мне никакого отношения не имейте, не лезьте ко мне с вашей архаикой. Ведь если православный человек оказывается рядом, на одном жизненном, культурном, карьерном горизонте со мной - то он становится вызовом, обращенным ко мне. Почему он вроде совсем как я, и в то же время не похож на меня?

«У Церкви все будет хорошо!»

- Вы говорили о том, что и Россия, и Украина - вымирающие страны. В то же время, происходит большой наплыв иммигрантов других национальностей и вер. Вы не задумывались о том, что будет с Православной Церковью лет через 20-30?

-У Церкви все будет хорошо, даже если у страны все будет плохо.

- Почему?

- Через 30 лет в традиционно православных странах православные останутся в меньшинстве. Осознание этого станет фактором консолидации. Люди начнут больше ценить свою национальную самоидентификацию, язык и веру. Так, очень многие люди, ведшие весьма светский образ жизни в России, оказавшись в эмиграции, начинают искать тропинку к русскому храму и к вере. Полагаю, что и в Московском халифате русские заново начнут ценить ими же самими когда-то оплеванные традиции, в том числе и религиозные. Соответственно, число прихожан может даже вырасти. То есть когда Российская Федерация станет Московским халифатом, число людей, ходящих в православные храмы, вырастет. И, значит, у Церкви как структуры все будет хорошо. Более того, епархиальные управления будут счастливы по причине того, что не нужно будет дергаться и предпринимать какие-то необычные усилия - например, заниматься миссионерством. Сейчас вроде «положение обязывает»: все христиане занимаются миссионерством, значит, и православные тоже должны. Со скрипом, с огромной неохотой наши священнослужители обращаются к миссионерству или хотя бы имитируют миссионерское возрождение.

А вдруг скажет власть: «Миссионерствовать нельзя!»? Как ни странно, многие православные будут в восторге от такого запрета. Потому что появится на кого списывать свою собственную пассивность, свое собственное неумение. А сейчас чувствуется некое неудобство: свобода миссионерской деятельности есть; евангельский миссионерский императив (Идите и научите все народы) тоже есть, а вот желания его расслышать и реализовать - нет. Считать именно себя виновным в этой неотзывчивости не хочется, а потому этот евангельский императив гасится или ссылкой на неудачный миссионерский опыт (например, кому-то таковым кажется мой опыт проповеди на рок-концертах), или же на невозможность миссии вследствие неблагоприятных внешних условий. В одном из украинских городов в конце выступления «ДДТ» я тихо вывел на сцену местного батюшку и шепнул ему, показывая на 15-тысячное собрание молодежи: «Отче, это ваша паства!» И он, кажется, это принял всерьез и, быть может, впервые. Он понял, что его паства - это не только триста прихожан, а весь его город...

ОТРОК.ua