УКР РУС  


 Головна > Публікації > Церква і суспільство  
Опитування



Наш банер

 Подивитися варіанти
 банерів і отримати код

Електронна пошта редакцiї: info@orthodoxy.org.ua



Зараз на сайті 87 відвідувачів

Теги
Митрополит Володимир (Сабодан) іконопис Приїзд Патріарха Кирила в Україну діаспора Археологія та реставрація Патріарх Алексій II Мазепа Голодомор конфлікти розкол в Україні автокефалія Церква і влада Києво-Печерська Лавра постать у Церкві комуністи та Церква Доброчинність церква та політика Церква і політика монастирі та храми України забобони Священний Синод УПЦ церковна журналістика Вселенський Патріархат вибори секти милосердя церква і суспільство УПЦ КП Предстоятелі Помісних Церков педагогіка 1020-річчя Хрещення Русі Церква і медицина УГКЦ українська християнська культура шляхи єднання Президент Віктор Ющенко Ющенко Католицька Церква краєзнавство молодь






Рейтинг@Mail.ru






ДИАСПОРА: Здравствуй, Рим…

  29 лютого 2008



Передо мной на рабочем столе лежит толстая тетрадь, листы которой исписаны аккуратным разборчивым почерком. Эту рукопись прислала нам наша соотечественница Тамара С., которая в настоящее время живет и работает в Италии.

Оказавшись на чужбине и столкнувшись с множеством проблем, эта женщина, как и многие другие наши соотечественники, стала по иному смотреть на мир, переосмыслила доитальянский период своей жизни и, в конечном итоге, пришла к Богу, выразив свои личные переживания в стихотворении «Райские яблоки», которым завершается предлагаемый вниманию читателя рассказ.

Настоящий рассказ - всего лишь одна глава из будущей книги-исповеди, в которой, на основании как личных переживаний, так и драматических историй украинских «заробитчан», по большей части женщин, повествуется о реалиях «заробитчанской» жизни.

Оказавшись далеко от Родины, семьи и близких, в чужом и чуждом им мире, пережив чувство одиночества и другие испытания, эти люди, как никто другой, могут вместе с пророком Давидом сказать: «Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому» (Пс. 83, 3).

Этот рассказ подается в редакции автора. Редакция не вносила корректировок, чтобы сохранить дух повествования.

Священник Николай Данилевич

* * *

Перст Божий мы судьбою величаем,
Сей путь избрал мой разум зрелый,
Все уготованное Богом приняла я,
Душой израненною прикоснулась к вере.

Изгнанница в чужом неласковом раю,
Чужую жизнь я терпеливо проживаю,
Мне плакать не пристало - я пою,
как феникс я себя из пепла возрождаю!

Вот теперь уже мы едем по древней земле Аппеннинского полуострова, омываемого пятью морями и вытянувшего носок своего замечательного «сапожка» в Средиземное море. Настоящая Италия - страна отличных дорог, длинных, по нескольку километров, туннелей и крутых виражей. Хотя виражи появятся позже, когда меня поносит ветер странствий по югу Италии, откуда я, как из заколдованного круга не смогу вырваться в течение полугода.

Несмотря на последние дни подходящего к концу декабря 1999 года земля и горы по обе стороны автотрассы были покрыты зеленью; раскидисто-округлые кроны оливковых деревьев важно шевелили на ветру серебристо-зелеными листьями.

Страшно было смотреть из окон автобуса вниз, когда проезжали по трассе, проложенной над пропастями. Ее, как бы несли на себе высокие сваи, сооруженные в виде вытянутых арок.

Автобус летел по аккуратно расчерченной страде, огражденной с двух сторон прочными металлическими перилами и пестревшей яркими дорожными знаками и надписями на итальянском и английском языках. Мы ныряли в гул ярко освещенных туннелей, и опять под колесами убаюкивающе шуршал гладкий асфальт.

Между скалами и земельными участками, засаженными садами, со странными, непривычными для глаза постройками и замками на высоких холмах и вершинах гор, зеленели широкой густой кроной южные итальянские сосны.

К Риму подъехали во второй половине дня, где у конечной станции метрополитена нас приветливо встретила землячка с Украины. Часть путешественников сошла с автобуса здесь и водители, не мешкая, с остальными направились дальше на юг страны, в Неаполь.

- Девчата, сейчас подъедем на метро в центр, где в офисе вас ждет работодатель - объявила женщина.

- А кто он, наш или итальянец? - перебила ее одна дама из группы.

- Девочки, волноваться незачем. Он араб, но живет в Италии 25 лет и имеет официально зарегистрированное разрешение на трудоустройство эмигрантов. Вы не первые и не последние, кого я встречаю, и кто получал и получит работу от нашего бюро.-

- А когда получим работу? -

- А где, в Риме, или...? -

Вопросы сыпались один за другим и Лидия, так звали нашу проводницу, едва успевала нам отвечать, а затем предложила поскорее войти в метро, чтобы не привлекать к нашей группе с большими сумками, внимание бомжей, которых на небольшой замусоренной территории возле станции метро кружило человек двадцать. На земле валялись обертки от мороженого, печенья, пластиковых бутылок и прочий мусор. Повсюду виднелись использованные шприцы и сигаретные окурки. Открывавшаяся нашему взору картина положительных эмоций не вызвала ни у кого из нас. Подхватив свой багаж, мы поспешили убраться от опасного места и уже в обшарпанном вагоне неумытого тусклого метро почувствовали себя немного спокойнее.

Но тревога накатила опять, когда перед подъездом, где располагался офис, Лидия нас предупредила, чтобы лифтом не пользовались и на третий этаж по лестнице поднимались, молча, не проронив, ни звука.

- Почему? - спросила одна из нас.

- Объясню в офисе, все будет хорошо, не паникуйте - сухо ответила Лидия. Где уж тут паниковать, если уже прибыли. Назад пути нет. Тихо, как мыши, с дорожными сумками в руках, поднялись по мраморной лестнице на третий этаж чистого подъезда старинного здания. В вестибюле и на этажах стояли в огромных глиняных и мраморных вазах настоящие кусты живой зелени, которые освещались солнцем сквозь чистые высокие окна по ходу лестницы.

Надо сказать, что практически все подъезды в домах горожан производят благоприятное впечатление зажиточности и надежности.

Необычайно высокие (до трех и более метров в высоту и более двух метров шириной) двери оборудованы замками с домофонами и, случайный человек в подъезд не попадет. Открывают жильцы только тем, кто представился им по переговорному устройству, вмонтированному рядом с входной дверью, нажав кнопку звонка нужной квартиры.

На гладко окрашенной в зеленый цвет двери офиса с массивной бронзовой старинной ручкой была прилеплена, весьма небрежно, белая бумажка в маленькой рамочке, на которой от руки было нацарапано печатными буквами «scuola Islamica» (исламская школа - итал.), а также были указаны часы работы.

Почему исламская школа являлась офисом по трудоустройству мне было непонятно. Но эта мысль возникла только у меня одной, поскольку я замыкала цепочку женщин, входящих одна за другой быстро, не задумываясь. Пока передние толпились в коридоре бюро я, по привычке все читать, впилась в надпись глазами. Войдя внутрь. И остановившись в просторной прихожей, мы с первой же минуты пребывания здесь стали свидетелями безобразной сцены.

Какая-то женщина повышенным тоном требовала с высокого лысеющего мужчины свои деньги, выкрикивая по-русски неприличные слова и угрожала обратиться в полицию, если денег ей не возвратят. Хозяин бюро (а это был именно он) настолько распалился, что, даже не обратив на нас ни малейшего внимания, вцепился руками в плечи женщины и пытался ее вытолкнуть из-за стойки, за которой стоял канцелярский стол с компьютером, телефоном, и кучей папок и бумаг. Но не тут, то было. Женщина с яростью теснила его обратно к столу за стойкой, где, вероятно, находились ее деньги. Колоритный арабский мужчина отступал, и было ясно, что наша дама решила лечь костьми за отвоевывание своих кровных. Несмотря на то, что ей было явно за пятьдесят, она одержала твердую победу и, тяжело дыша, сверила его взглядом.

К хозяину подскочила наша проводница и, указывая на группу новеньких, стоявших с вытянутыми лицами у двери в коридоре, сказала ему что-то по-итальянски. Тот с непроницаемым лицом, демонстративно отдал победительнице три бумажки по сто долларов и указал ей на дверь. Только после этого он взглянул в нашу сторону.

У меня сердце чуть не упало со страха при виде этой сцены, ноги сделались тяжелыми, щеки запылали. Я готова была повернуть обратно, но куда идти, не зная города и языка, и что делать дальше - я не представляла.

День клонился к концу.

- Девочки, не паникуйте - защебетала Лидия, - господин Мохаммед добрый человек, я сама впервые вижу его в такой ситуации. Эта женщина неправа, она сюда только неделю, как приехала, и очень нетерпелива. Просто не захотела ждать, когда ее возьмут на работу. Поэтому и забрала свои деньги - объяснила нам Лидия.

- Как? Неделю ждать? - дружно изумились мы.

- Да, может и неделю, а может и два дня, а возможно и завтра появится предложение на работу. -

- Послушайте, Лидия, но почему нужно ждать? А разве нас тут не ждали? - Встревожились мы окончательно.

- Ну, женщины, это здесь система такая. Нам звонят люди и спрашивают или служанку в дом, или посудомойку в ресторан, или же человека по уходу за стариками, либо бэби-ситера (няньку). А то и просто женщину для компании хотят. -

А что значит компания? - поинтересовались мы.

_ Это значит, что надо жить в доме при пожилом человеке, как член семьи и делать все то же, что ты делала у себя дома: мыть, убирать, стирать, готовить. А также ходить со старичками на прогулки. Службы существуют разные. Вот если бы вы знали язык этой страны, или же говорили, к примеру, по-английски или по-французски, вас бы могли взять в семью работать гувернанткой, но при этом желательно, чтобы вам было не более тридцати лет, - закончила объяснение наша провожатая.

- А сейчас, пожалуйста, сдайте мне деньги за работу. -

Тут нас прорвало:

_ За какую работу? Вот получим службу, тогда и рассчитаемся - зашумели мы.

- У нас такой порядок: сначала деньги, а потом трудоустройство, потому что потом никто из вас не захочет платить - внятно отрезала Лидия - в противном случае вас никто не задерживает.

Мы чуть не плакали. Отдать последние деньги, и неизвестно когда приступить к трудовой деятельности было страшно, тем более перед глазами стояла недавняя пугающая сцена. Две женщины постарше откровенно разрыдались. Мы не представляли себе, где будем спать, и что будем есть. Мы все очень опасались, что отдав фирме все, что у нас имелось, завтра можем очутиться перед закрытой дверью офиса, и никогда больше не араба, ни Лидию не увидим. О таких фокусах все были наслышаны еще дома.

В нашей группе имелось двое мужчин и Лидия им сразу объявила, что с мужскими службами сложно, их не берут ни в сиделки, ни в няньки. Можно попытаться устроится куда-нибудь подальше в горы, или работать на сельхозработах, или хотя бы пасти овец в тех же горах.

Мужички наши сникли, им обоим едва было по сорок лет, и онии рассчитывали, что смогут в полную силу поработать у богатых людей на виллах в качестве садовников, или убирать территорию, стричь газоны. Но на таких работах служили итальянцы, и надеяться, что кто-то захочет взять в дом иностранца без разрешения на пребывание в стране - не приходилось. Однако же и Виктор, и Михаил первые мужественно расстались с деньгами и открыли список доверия.

У меня с собой нее набралось нужной суммы и мне пришлось снять с пальца свое колечко с маленьким осколком бриллиантика (подарок мужа) и отдать его Лидии в качестве залога, с тем, чтобы выкупить его через месяц, когда получу первую зарплату.

Через час, когда с формальностями было покончено, нас отвели на ночлег, разбив группу на две по шесть человек. Наша шестерка поселилась в двухстах метрах от офиса, а остальные, сопровождаемые Лидией поехали на квартиру, где жил господин Мохаммед. Эта самая квартира три месяца спустя будет опечатана карабинерами, а ее обитатели разбегутся по стране, как тараканы, на рабочие места с минимальной заработной платой. На юге Италии, в тот период, заработок, как правило, не превышал трехсот долларов, и вожделенной мечтой наших женщин было устроиться на работу на севере страны, где платят почти вдвое больше за тот же самый труд.

Спустя некоторое время украинки, молдаванки, полячки, румынки постигают премудрости временно пребывающих в стране иммигрантов. Опыт соотечественниц, а порой, и собственный печальный опыт позволяет постепенно ориентироваться в ситуации на местах службы. Часто случается, что новоприбывших жестоко обманывают свои же земляки, пообещав устроить работать на хорошее место. Деньги взимают за услуги немедленно, не менее трехсот долларов за обещанное место. Но в лучшем случае могут отвести беднягу в ночлежку, где вповалку на матрацах, брошенных прямо на грязный пол, спят на простынях или без оных мужчины и женщины разных национальностей и сомнительной чистоты.

Есть риск попасть также к лихим людям в услужение, которые откровенно не выдадут вам заработанные тяжелым трудом деньги за месяц. По истечении первого месячного срока вам объявляют, что по причине незнания языка вы хозяевам не подходите, поэтому без особых колебаний выставляют ваши сумки за порог и fila via di qui (убирайся вон отсюда).

Молодых женщин в возрастной категории до тридцати лет чаще всего отправляют работать посудомойками в рестораны и траттории. И если таковая не соглашается после тяжкого двенадцатичасового трудового дня оказывать еще и сексуальные услуги хозяину, то тоже отправят прочь без заработка. В лучшем случае бросят на прощание небольшую сумму на обратную дорогу до агентства. В офисе на твои претензии, мадам, разведут руками и сделают сокрушенное выражение лица. А через пару дней твое прежнее рабочее место передадут неискушенной новенькой и история повторится. Таким образом, самые доходные рабочие места оказываются те, на которых люди не выдерживают долго работать. Это место продается несколько раз, а то и постоянно.

На север страны опасно ехать даже с неплохим знанием языка, потому, что в Ломбардии, Лигурии, Венето и других северных регионах законы в отношении нелегальных рабочих соблюдаются намного жестче. На службу в дома стараются брать людей, у которых есть permesso di soggiorno (вид на жительство) и рекомендация от прежних работодателей. В противном случае хозяева рискуют заплатить за нелегала высокий штраф, или же рискуют остаться обворованными своей же служанкой. Поэтому наших славянок на севере Италии меньше и даже в южных регионах без документов лучше не гулять на центральных улицах. В общей массе смуглых, горбоносых и черноволосых итальянок славянский тип лица резко бросается в глаза. Да и манера одеваться у наших женщин иная. Мы друг друга узнаем издалека и даже со спины, при этом не слыша речи.

Квартира, куда нас отвела Лидия на временное проживание, имела роскошную планировку в одном из античных зданий. Огромный холл с мягкой кожаной мебелью и телевизором, широкий длинный коридор и три комнаты, примерно по 20 м каждая. Соответственно, кухня и санузел.

В одной из комнат устроились на постоянное проживание четыре женщины с Украины, все дамы с высшим образованием: врач, инженер, педагог, одна из них - преподаватель музыки. Они уже несколько месяцев работали в Риме, исправно платили хозяину за квартиру, и в свои выходные дни - в четверг после обеда и, конечно же, в воскресенье, - бегали еще куда-то подрабатывать уборкой квартир. Дверь открыли нам сестры Ольга и Нина из Запорожья. Ольга - врач-терапевт по специальности, а Нина - инженер-конструктор. Обе красивые, улыбающиеся, длинноногие, молодые, около сорока лет каждой. Проводив по длинному коридору в пустую комнату, нам объяснили, что спать нам придется пока на полу, устланному толстым ковром, но не грязным. Ни подушек, ни одеял не было. Провести целую ночь на ковре, под которым холодит кости мраморный пол, нам не улыбалось. Единственной мебелью, радовавшей глаз, являлся большой и прочный мраморный стол, обитый зеленым сукном (я потом устроилась спать на нем, закутавшись в дубленку).

Все мы - дамочки не первой молодости, и болезней возрастных имела каждая хороший букетик. У кого печень за полвека прошла в негодность, у кого почки, кто-то переживал климакс с приливами и головными болями - в общем, собес. Но делать нечего, хозяин появится только к вечеру, да и то только затем, чтобы пересчитать новых жильцов, которых ему по договоренности присылал на время его друг араб, и с которого он, как с друга тоже возьмет деньги за наше пребывание в снимаемой им квартире, которая его кормила.

Был конец декабря, через четыре дня наступит 2000 год, конец столетия и тысячелетия, вступление человечества в новую эру. Какой она окажется для нас, эта самая нова эра, а точнее ее первое столетие? Время покажет.

В наших сумках еще осталось немного еды, которую запасливые украинки всегда берут с собой в дорогу, и мы, смирившись с ситуацией, накрыли к ужину стол, за которым доели последнее сало и консервы. Как нам будет не хватать этого самого ароматного сала с наших родных хрюшек, и никакая итальянская корейка в вакуумной упаковке не сможет нам его заменить на протяжении всего пребывания в Италии. На радостях, что рядом с нами есть свои женщины, которые не плачут, а улыбаются, мы пригласили девчат из соседней комнаты. Они угощались от души нашими домашними яствами, а нам принесли целые блюда цитрусовых и яблок. Впиваясь крепкими зубами в бело-розовый с прослойками мяса кусочек, наши гости были наверху блаженства.

- Боже, Дівчата, я так хотіла весь час покуштувати нашого сала з чорним хлібом - выдохнула докторша из Запорожья. Ее сестра с набитым ртом закивала головой. И только замаслившиеся глаза Нины говорили о том, какое наслаждение она сейчас испытывает. После трапезы, аккуратно вытерев пальцы и губы бумажной салфеткой, Ольга начала нам рассказывать свою историю пребывания в Италии, вплоть до настоящего момента.

Ольга:

Приехала она так же, как и мы, автобусом одной из фирм по туризму, из промышленного города Запорожье. Встречающая - все та же Лидия - отвела небольшую группу женщин в уже знакомый нам офис Мохаммеда Шаули. Работу ей предложили без промедления на следующее утро, потому что женщины была молода и красива. Как она радовалась удаче! Она тут же дала согласие на предложение Мохаммеда ехать в самый южный регион страны - Калабрию (она находится в «носке» итальянского «сапога»), работать в семье, где нужно было ухаживать за старой женщиной, матерью хозяйки.

Стояло знойное лето 1990 года, и все семейство собиралось на побережье поближе к морю, где находилась вилла, обитаемая только в летний сезон. Хозяева брали с собой своих сыновей - школьников, старенькую маму и Ольгу для обслуги. Жара в это время года в Италии стоит необыкновенная, от +37 до +44, для нас, северян, уже почти африканский климат с трудом переносим. Плавать и загорать можно только сутра, или же после 17, когда зной немного спадает, и солнце уже не палит немилосердно. В остальное же время дня предпочтительно на улицу не высовываться, а провести время в комнате с кондиционером и закрытыми жалюзями окнами.

Хозяйские дети, мальчики десяти и тринадцати лет, оказались настолько непоседливыми и шумными, что у Ольги звенело в голове от их подвижных игр. Надо сказать, что родители не ограничивали свободу ребят, и любую инициативу снисходительно терпели.

А 85-летняя старая сеньора с достоинством восседала в тени деревьев, в пятидесяти метрах от которых плескалось теплое Ионическое море.

Ольга сидела рядом со старушкой за столиком со словарем в руках и пыталась отвечать на ее вопросы, или же исполнять ее желания, но странное дело, почти ни одного слова, вылетающего из беззубого рта старой сеньоры, она в словаре не находила, да и не особенно понимала произносимые фразы.

Видя растерянное лицо Ольги и, пытаясь погасить недовольство матери, на помощь женщинам пришла дочь, сорокалетняя Рита. При содействии все того же словаря, она объяснила Ольге, что на Калабрии местные жители говорят на своем особом диалекте, старые люди, как правило, не владеют государственным языком, да и все остальное население Италии предпочитает общаться на местных диалектах, которых в стране около шестнадцати.

Затем Рита вошла в воду, а Ольга, обливаясь потом, с завистью смотрела, как наслаждается прохладой воды и резвится в голубизне моря все семейство. Муж Риты, сеньор Андреа, вышел из воды, поигрывая мускулами и явно демонстрируя свои всевозможные и невозможные мужские достоинства, метал стремительные взгляды в сторону белокожей сеньоры, пока жена была в отдалении. Рита, наплававшись вдоволь, взглянула на млеющую от жары Ольгу, и, показав рукой в сторону моря, весело улыбаясь, пригласила ее пойти освежиться, сменив на посту возле матери.

Наскоро собрав красивые русые волосы в хвостик, Ольга поспешила к воде и с наслаждением окунулась в освежающую прохладу. Море, вбирая в себя усталость, и растворяя в своих глубинах жар человеческого тела, ласкало и успокаивало каждый квадратный сантиметр кожи женщины. Она легко поплыла и заплыв достаточно далеко, легла на спину. Желая сбросить напряжение и расслабиться, Ольга лежала на воде, чуть шевеля руками и ногами. Она наслаждалась коротким моментом подаренной ей свободы и глядя в необыкновенно голубое небо, благодарила Всевышнего за этот щедрый дар.

Обед, приготовленный итальянкой, Ольге очень понравился. Она с удовольствием поглощала спагетти с густым томатным соусом, в котором плавали колечки кальмаров и маслины. Еда оказалась непривычной, но необыкновенно вкусной. Нежным и сочным было мясо на шампурах вперемешку с грибами, кусочками домашних колбасок и помидоров. На десерт, по желанию, фрукты, а после был подан густой кофе, аромат которого погасил все другие запахи и, напоследок, лимончелло в ледяных от холода высоких стаканах. Рецепт лимончелло прост и лёгок в приготовлении в домашних условиях и этот ликер готовят семьях сами хозяйки.

Ольга сидела за столом, как член семьи, но при этом очень стеснялась. Ей казалось, что все смотрят нее, и думают, как много она накладывает себе в тарелку. Но обед проходил в очень непринужденной обстановке, после чего все члены семьи разбрелись по комнатам отдыхать. На улицу в послеобеденное время никто носа не покажет, тем более в такую жару. Через час, закончив мыть всю посуду, и освежив пол на кухне, Ольга тоже прилегла ненадолго в комнате, где отдыхала старая сеньора. В обязанности Ольги входило кормить ложечкой старушку, а поскольку та была беззубой, всю сваренную пищу необходимо было перемолоть на блендере. Перемалывалось абсолютно все, вареное мясо, тушеные овощи, свежие фрукты. А завтракала бабуля чашкой теплого молока и размоченными в нем бисквитами.

Кроме этих обязанностей на ее плечах была глажка всего, что имелось в доме и на членах семьи, а также уборка виллы. Чтобы выполнить эту работёнку Олечка поднималась в шесть утра, драила до серебряного блеска три ванные комнаты и ту часть виллы, в которой никто не жил. А едва она заканчивала уборку, поднималось после сна все семейство.

Первым делом надо было обслужить старуху, а потом застилать постели в спальнях хозяев и их детей. В комнатах тщательно вытереть пыль и тщательно вымыть с лимонным детерсивом полы.

Все уже были готовы идти к морю, а Ольга даже не успела выпить стакана воды, не говоря уже о чашке кофе. Надо сказать, что завтрак, как таковой состоит из чашки кофе или стакана сока, приготовленного из свежих апельсинов на небольшой соковыжималке. Но у Ольги на это не оставалось времени.

Женщина наскоро хлебнула минералки и, на ходу запихивая купальник и полотенце в полиэтиленовый пакет, помчалась к старой сеньоре, чтобы под руку сопровождать ее к креслу под тент. Уставшая за целое утро, она мечтала подремать в кресле рядом с бабулей, но не тут-то было. Старушенция раскапризничалась и буквально замучила Ольгу приказаниями типа принеси - подай и сними-надень. Но нельзя было даже виду подать, что ты устала или не выспалась, а обслуживать и обращаться к членам семьи желательно с улыбкой на устах.

Обедать уже не было ни малейшего желания и кое-как втолкнув в себя немного еды Ольга уже рисовала себе картину крепкого послеобеденного сна в прохладной зашторенной спальне, где спала она и старая сеньора.

Но Рита, мило улыбаясь, попросила Ольгу через часок помочь на кухне поварихе, поскольку к ужину семейство ждало гостей, близких и дорогих родственников. Семья здесь понятие святое и, в отпускной период родня общается более тесно, особенно, если кто-то имеет возможность устроить прием на вилле в райском уголке у моря.

Что касается визитов друзей и подруг - эти могут нанести кратковременный визит, предварительно предупредив хозяев по телефону. И в лучшем случае их угостят чашечкой кофе или мороженым, которое летом держат в холодильнике к такому случаю.

Гости и хозяева ужинали на терассе шумно, весело и раскованно, дети за столом строили друг другу смешные гримасы и Ольге так и хотелось одернуть непосед. Но, между прочим, именно общению с ними Ольга была обязана своими успехами в изучении итальянского.

Уставшая Оля сидела возле старухи и подавала ей легкоперевариваемую пищу и питье, а сама едва успевала ухватить что-нибудь с тарелки.

- какая красивая и молодая у вас компания, сеньора Мария, и вы молодеете возле нее - восхищались гости.

- Да, конечно, молодеет - подумала Ольга - только я после общения с нею хожу разбитая до конца дня.

Наконец, с ужином было покончено и весь клан, за исключением Ольги и сеньоры отправился к морю на прогулку, где было посвежее, чем на разогревшейся за день мраморной террасе.

Ей пришлось убирать со стола остатки еды и мыть посуду на кухне, потому что приходящая обслуга уже ушла домой. Гора тарелок, как в ресторане, требовала времени.

Падая от усталости, она уже домывала пол на веранде, когда по ступенькам поднялся хозяин и задал Ольге вопрос, из которого она поняла только одно слово - сигареты. Догадливая женщина поняла, что он ищет свои сигареты и , оглянувшись вокруг себя поискала знакомую пачку «Мальборо» глазами. Не увидев поблизости ничего похожего и предположив, что они могут лежать на столе в столовой, Оля вошла в дом, а вслед за ней поспешил и сеньор Андреа.

- Ты красивая женщина - улыбаясь, сделал ей комплимент хозяин, а еще Ольга поняла, что он хочет сделать ей regalo. Слово regalo она тоже уже слыхала, и знала, что переводится оно как подарок. Растерявшись и не зная, как себя вести в данной ситуации, она опешила и, перестав искать сигареты, во все глаза глядела, как мужчина подходит к ней все ближе и ближе, о чем-то вкрадчиво воркуя. Их разделяло широкое кресло и она, инстинктивно пятясь назад, обошла его, чтобы пресечь дальнейшее наступление Андреа.

Достаточно было одного взгляда на них, чтобы понять, что ситуация складывается неординарная. Не владея языком в полной мере, Ольга, как могла, попыталась перевести все в шутку и, искусственно засмеявшись, показала рукой в другой конец зала, дескать, там лежат сигареты. Андреа повернул голову в ту сторону, куда показала Ольга, и, не видя своих сигарет, хотел что-то сказать, но увидел только мелькнувший в дверном проеме зеленый сарафан.

Женщина заканчивала расставлять по местам стулья на веранде, когда услышала, что к дому после прогулки подходят гости.

- Слава Богу, пронесло - мысленно обрадовалась Ольга - хорошо, что они не подошли раньше, а то бы неприятностей не избежать -

Хозяин, насвистывая какую-то мелодию, с пачкой сигарет в руках вышел из дверей дома на терассу и прошел мимо Ольги, как мимо пустого места. Про себя она уже решила, что будет его по возможности избегать и постарается быть бдительной, чтобы не оставаться с ним наедине.

Закончилось лето и школьные каникулы, семья опять возвратилась в город. Дни шли за днями и походили один на другой в своем закрепощенном однообразии. Не имея возможности общаться с кем-либо на родном языке, Ольга мучилась тоской по детям и мужу. Тревожилась об их достатке, школьных формах к учебному году. Из прошлогодних костюмчиков, наверное, уже выросли. Скорее бы подошел день зарплаты, вышлю им все, что получу, лишь бы питались хорошо и одеты-обуты были. Ведь заработков мужа явно не хватает на все.

Хотя и получает-то всего немного, всего лишь триста долларов Ольгиной зарплаты, но на Украине эти деньги еще что-то значат, а здесь это копейки. Билет в городском транспорте стоит один доллар, а литр молока - доллар и двадцать центов. Это так, для информации. Пошла покупать конверт с маркой - тоже более доллара заплатила. Ну и на свои нужды тоже нужно что-то тратить: зубная паста, чулки - белье и всякие другие необходимые мелочи.

Вспомнила сестру Нину, которая тоже собиралась поехать сюда, подкинув маме десятилетнего сына на время своего пребывания в Италии. Нина по образованию инженер - конструктор, была месяц назад сокращена из НИИ, где платили не так уж много, и не всегда своевременно. Денег у нее на путешествие в Европу не было, и Ольга предполагала дать ей взаймы, когда соберет нужную сумму.

Как-то в конце осени сидела Ольга в послеобеденное время одна в большой светлой столовой, и, разложив письменные принадлежности, писала очередное письмо домой. Старуха отдыхала в своей спальне, а Рита с детьми куда-то укатила на своей машине. Андреа целыми днями пропадал на службе в офисе, и домой появлялся только к вечеру. Ольга была рада возможности побыть наедине со своими мыслями и не встречаться глазами с Андреа, которому за период ее работы в этой семье неоднократно удавалось погладить женщину то здесь, то там. И каждый раз она внутренне сжималась от предчувствия приближающейся развязки.

- Видит Бог, я не давала ему никакого повода, - Думала с отчаянием Оля.

За несколько месяцев работы в Италии она от землячек, с которыми встречалась по выходным дням, уже знала, что мужики здесь народ горячий, как на Кавказе, и каждую иностранку считают легкодоступной (чтобы не сказать жестче).

По телевидению часто показывают репортажи о рейдах по вылавливанию проституток с ночных улиц больших городов и среди албанок, румынок, марокканок часто в руки полиции попадают девушки из бывшего Советского Союза. Зарабатывает такая несчастная до пятисот - семисот долларов за ночь, а если принесет сутенеру мало, то побоев не избежать. Девушкам из заработанного неправедным трудом остаются крохи, а львиную долю заработка отбирает «покровитель». И вырваться из цепких лап индустрии секса не представляется возможным, потому что все нелегалки находятся здесь без паспортов и личного свободного времени у них нет, они подконтрольны.

Под покровом ночи на Сицилию и Палью приходят старые барки, набитые до отказа албанцами, курдами, сенегальцами. Эти бедолаги платят мафиозным структурам по две тысячи долларов за опасное и тяжелое путешествие в лучшую жизнь, но никто их здесь не ждет. И часто случается, что спасаясь от преследования сторожевого катера на море, некоторые из них бросаются в воду, надеясь, вплавь добраться до берега. Тонут, гибнут, но обратно возвращаться не хотят. Им страшно оставаться в странах, где идет война, гибнут от голода и болезней люди.

Все это собиралась описать в своем письме домой Ольга, но как-то не складывался связный рассказ, и она несколько раз откладывала в сторону ручку, чтобы собраться с мыслями.

За окном хлопнула дверца авто, а затем отворилась входная дверь, и в столовую вошел хозяин, отряхивая с плаща капельки дождя. Ольга удивилась тому, что он появился дома в неурочное время и тем застал ее одну в тишине комнаты. Поспешно поднявшись, со стула она принялась тут же собирать со стола разложенные письменные принадлежности, желая поскорее покинуть столовую и тем самым избежать опасной ситуации, которая неумолимо надвигалась.

- Пиши, пиши - улыбаясь, направился в ее сторону Андреа. Он вынул из кармана плаща маленькую бархатную коробочку и вложил ее оторопевшей Ольге в руку.

- Это тебе подарок, - и он крепко прижал напрягшуюся как струна женщину к себе. Пытаясь оттолкнуть его Ольга вертела головой, избегая его настойчивых поцелуев, но мужчина был напорист и силен. Жены дома не было, и Андреа был уверен, что ему никто не помешает пообщаться с красавицей - славянкой так, как он себе это представлял.

Не думая о том, что в доме есть еще кто-то кроме них двоих, он настолько увлекся борьбой с женщиной, что не заметил старухи, стоявшей в дверном проеме. Ольгины глаза раскрылись от ужаса, и она с силой вырвавшись от Андреа, бросилась в сторону стоявшей старой сеньоры, которая тут же молча развернулась и, шаркая ногами, побрела в туалетную комнату.

На мраморном полу виновато валялась синенькая бархатная коробочка, раздавленная чьей-то ногой и выпавшая из нее деформированная золотая сережка.

Сборы были недолгими. Вечером над плачущей от обиды и несправедливых обвинений Ольгой, собиравшей свои вещи в сумку, стояла разъяренная Рита, и, словно вбивая гвозди в уши женщины, внятно повторяла:

- Ты путана, путана! Вон из моего дома! Все страньеры (иностранки) путаны! -

Швырнув ей под ноги только половину зарплаты (а могла бы и вовсе ничего не заплатить), Рита распахнула перед ней дверь в ночную темноту.

Тамара,
Милан-Полтава

Райские яблоки

Роняет листву итальянская осень,
В Милане спадает жара.
Иду мимо церкви, жакетик набросив,
Прохладу несут вечера.
Услышав органа волшебные звуки, Послушать во двор захожу.
Сложив для молитвы уставшие руки, духовно себя поддержу.
От музыки дивной и запаха сада,
Вдруг кругом пошла голова,
Не в силах была отвести я взгляда
От яблок, которых с травы подняла.
Десяток плодов поместилось в ладошке -
Под деревом - желтый ковер
Не россыпи яблок, а яблочек - крошек, райками народ их зовет.
У нас на Полтавщине, раньше бывало, росли они в каждом дворе,
 А я так давно их уже не видала
В Милане нашла, в сентябре.
Я вижу себя синеглазой девчушкой,
Косички из светлых волос,
Едва достаю до стола я макушкой, в варенье испачканный нос.
В саду у плиты деревянною ложкой
Бабуля мешает сироп
В нем плавают райские яблочки - крошки, их запах манит и зовет.
И добрая бабушка маленькой внучке
 На блюдечко пенку кладет
А розовых раек, несколько штучек
Девчушке впридачу дает.

Стою на церковном подворье в Милане,
Как в детстве терпкую мякоть грызу.
Вкус яблок такой, как у нас в Полтаве...
Утерла рукой ностальгии слезу.
Тихонько пошла по траве я к воротам,
Спит яблочный воздух в вечернем саду.
Спасибо за райки, старушка - Европа
Когда-то... еще я сюда забреду.

   
Здесь и далее на фото: украинский приход в Милане

Здесь и далее на фото: украинский приход в Милане